Валерий Шмаев – Лучник. Свежак (страница 29)

Мужик, что в кваза превращаешься серьёзный. Капитан третьего ранга если по-морскому. Кулаки чуть меньше, чем голова у Шуши. Сам ростом немного за два метра. Был. Сейчас весь высох — организм сам себя съел. Насколько теперь вырастет, понятия не имею.

Давай организовывай всех наших — перетащим больных в нормальный дом и сами отсюда уберёмся. Здесь вонять скоро будет так, что глаза вывалятся. Ищите с Егерем дом подальше от центральной улицы. Кваза ещё несколько дней надо на капельницах держать, а потом кормить с ложечки, но, если он в себя придёт, самая маленькая ложечка, будет размером с половник.

Придётся прицеп поискать — в грузовик все не поместятся. Кваз точно за сотню килограммов будет весить, а «зушку» бросать нельзя. Такой элите она как слону дробина, но с ней хоть какой шанс, что кто-то в живых останется.

И вот ещё что, надо им всем жемчужины скормить. Квазу можно чёрную. Ему уже всё равно. Хуже точно не будет. Добро даёшь? — Платон возмутился.

— Достал ты меня! Сколько можно спрашивать? Остальные красные? Корми чего уж там. Мы не обеднеем, а им, глядишь и поможет. К тому же на той элите, что они завалили, мы однозначно неплохо поднимемся. И им хватит, и нам.

Полностью уложились в новом доме только поздней ночью. Дом был небольшим, но рядом находился здоровый почти пустой сарай. В самом углу стояли садово-огородные инструменты, а остальное пространство было прикрыто старыми досками. Здесь новичков и разместили.

Натащили матрасов, подушек, одеял и чистого постельного белья из соседних домов. Выгребли там же все продукты и вёдра и налили в них воды. Гость поставил новые капельницы и назначил дежурные пары. По одному дежурить запретил Платон, но больше надеялся на своих помощников, вставших на боевое патрулирование вокруг домов.

Утром Лучник погнал всех свободных чистить заражённых, а сам с Егерем и Кнопкой поехал к элитникам. Гость сказал, что жемчуг в них до двух месяцев держится нормально.

Набрали всего и много и на площади, и перед околицей, и на дороге перед деревней. Особенно на дороге. Элитник там валялся — мама не горюй. К нему и мёртвому подходить было страшно, а как он живой выглядел, Платон даже представить себе не смог.

Хорошо, что Лучник сообразил перед поездкой переодеться, а заодно и всех остальных в деревенский магазин и в соседние дома загнал. Прибарахлились знатно и всё, что утром на себя напялили, по приезду выкинули на площади. Запахан от одежды и обуви стоял такой, что хоть стой хоть падай. Счастье, что колодец в доме был — холодной водой, но отмылись.

В обед пришла в себя женщина — старший лейтенант Алёхина Александра Вячеславовна. Правильно Гость определил — врачом она оказалась. Следом за ней молодой накачанный парень — старшина первой статьи Костин Сергей Александрович, а под вечер «старик» — старший мичман Полеваев Николай Васильевич. Нашёл Лучник их документы вместе с документами кваза — капитана третьего ранга Владимирова Ильи Семёновича. В бронемашине были спрятаны.

Документы нашёл, вот только к этим людям они никакого отношения не имели. Гость, только взглянув на них и сопоставив эти военные билеты с внешними данными, лежащих на матрасах людей, сразу же назвал их «документами прикрытия». Уж слишком накачанными оказались мичман и старшина, да и женщина кабинетной крысой совсем не выглядела. Про капитана третьего ранга и говорить нечего — двухметровый морской офицер с набитыми до деревянного состояния костяшками кулаков это совсем не смешной анекдот.

Платон познакомился с новичками во второй половине дня. Всё утро и первую половину светлого времени суток они с Егерем, Кнопкой и Катёной мародёрили по деревне. Искали прицеп, горючее для грузовика, продукты и по мелочам — на что их пытливый взгляд упадёт.

Прицеп нашли легковой. Грузоподъёмностью в семьсот пятьдесят килограммов. Заодно Егерь, найденным в одном из домов сварочным аппаратом, сварил прицепное устройство. Мастером на все руки оказался их новый друг.

Набрали вещей найдёнышам. Их прежнюю одежду и обувь тоже выкинули на площадь. Новая одежда была в, основном, рыболовно-охотничьего стиля, а квазу нашли чехол от легковой машины. Так сказать, на вырост. Ничего подходящего больше не обнаружили. Порадовались и этому. Вообще, думали, что придётся его в бархатные шторы обряжать.

С обувью, конечно, была полнейшая засада. Нога у капитана и так была сорок шестого растоптанного, а сейчас и подавно ожидалась от полтинника, но Егерь сказал, что подумает.

Это «подумает» он слепил в двух вариантах. Срезал шину с запасного колеса, найденного в одном из дворов маленького трёх дверного внедорожника, и всю мародёрку собирал верёвки и плотную материю. Целую гору насобирал. Сказал, что за пару часов сплетёт квазу верёвочные лапти — дед у него этим всю жизнь зарабатывал.

В процессе надёргали по домам и подвалам несколько хороших охотничьих ружей, приличное количество боеприпасов к ним и различного «холодняка». От самых разнообразных ножей до всевозможных топоров, колунов и прочего железа. Зачем Егерь всё это собирал, он отмолчался. Сказал надо. Ну, надо, так надо. Собирали и складывали в прицеп.

Знакомство с новичками началось с курьёзного, но заставившего Платона задуматься, происшествия. Зайдя в сарай, освещаемый только пятаком найденных в домах свечей, Платон увидел нескрываемый ужас в глазах лежащей женщины. Она даже съёжилась и вжалась в стенку сарая, но смотрела Александра Вячеславовна не на Платона, а мимо него. Лучник оглянулся и увидел входящего в сарай Тигра. Пришлось внести коррективу.

— Спокойно, спокойно. Что вы? Это мой друг. — Говорил максимально доброжелательно, а Тигру отправил картинку на выход. Приятель презрительно фыркнул и вышел на улицу.

— Чего вы так взволновались? В вашем мире кошек нет, что ли? А собак служебных? — Женщина немного обескураженно ответила.

— В нашем мире? Есть и собаки, и кошки, но кошки маленькие. В каком таком мире? Это другой мир?

— У вас есть собаки, а у нас большие кошки. Это специально выведенная для службы в различных условиях рысь. Считайте — служебная порода. Вам так проще.

Про этот мир и миры вообще расскажем всем сразу, чтобы несколько раз не повторяться. Сначала реабилитация для всех, а уж потом лекции о международном положении и жизни в новом для вас мире. — После чего Платон сказал, поправляющей старику капельницу, Славе.

— Слав! Освободишься, выйди, поговорить нужно — и не торопясь вышел из импровизированного госпиталя.

Гость, Кнопка и Надежда ждали Платона за домом. Оставалось дождаться только Славку. Поле того, как она подошла, Платон задал Надежде первый вопрос.

— Надь! Скажи, пожалуйста, где ты научилась так хорошо стрелять, бесшумно передвигаться по незнакомому тебе помещению и грамотно вести себя в боевой обстановке? Только прежде, чем ответить, подумай. — Надежда пожала плечами.

— Я же говорила — у меня папа военный. — Слава тут же прокомментировала.

— Не всю правду говорит, — а Платон пояснил.

— Слава у нас — ментат. Чувствует ложь — дар у неё такой. Ещё раз соврёшь, ничего личного, пойдёшь дальше своей дорогой без нас. Нам не нужна конкретика, названия подразделений и тайны твоего мира. Здесь это всем до лампочки. Мы набираем в свой отряд нормальных людей. Врунишки не нужны. С ними рядом жить муторно. — Девушка ответила сразу.

— У меня, правда, папа военный. Заместитель начальника школы специальной подготовки. У нас войсковые разведчики учились и тренировались.

Моя мама на моих глазах погибла. Мне тогда трёх лет не было. Меня отец оставить ни с кем не мог. Я сразу истерику устраивала. Вот у меня всё детство и прошло на полигонах.

В раннем детстве просто игралась — интересно же, когда мимо тебя дядьки в противогазах бегают, а потом папа, после одного случая, и меня на полигон загнал. Сначала занималась из-под палки, а через какое-то время самой понравилось. Когда в институт учиться пошла, занятия всё равно не бросала — учебный центр находился недалеко от города, где я училась.

— Ни слова не соврала. — Тут же сказала Слава.

— Прости Надь, но проверка была нужна. Имя можешь своё оставить или выбрать другое. Женщинам это разрешено, но я бы дал тебе имя «Тайра». Есть такое животное в моём мире. Из семейства куньих. Такая же брюнетка, как и ты. Своенравная и опасная. Как горностай, только она горностаями питается.

— Тайра… — медленно повторила девушка, как бы пробуя слово на вкус.

— Ты знаешь, а мне нравится. Необычно и красиво. Только потом покажи мне мою крёстную.

— Договорились. Дома у меня есть в архивах и фотографии, и описание. — Так Надежда стала Тайрой. На этом и разошлись.

Наутро очнулся кваз. Был он ещё плох, изменения его организма ещё шли, но жидкую еду и «живец» он поглощать начал. Сначала по чуть-чуть, а потом и литрами.

От бывшего двухметрового красавца и командира батальона морской пехоты — элитных войск его мира, практически ничего не осталось. Теперь это было двух с половиной метровое существо с тёмно-серой бугристой блестящей кожей, мощным, но худым торсом с выпирающими костями и длинными конечностями.

Назвать руками и ногами эти отростки у Платона не поворачивался язык. Кости вытянулись, суставы непропорционально вывернуло, ногти превратились в угрожающего вида треугольные когти.