Валерий Шмаев – Лучник. Свежак (страница 17)

Карта уже давно была не в единственном экземпляре. А ещё Имперский егерь с удовольствием выполнил бы своё обещание.

Ознакомление с картой Рона и проработка всех деталей заняли более восьми часов. Эльза не скрывала ничего. Она прекрасно понимала, что была бы либо уничтожена, либо оставалась жить в комфортабельных для себя условиях. Эльза выбрала жизнь и была максимально откровенна. Ничего другого ей не оставалось.

Девушка даже не могла воспользоваться своими дарами. Все они были либо защитные, либо косметические. К примеру, Эльза могла изменить свою внешность. Вернее, сильно помолодеть и выглядеть как пятнадцатилетняя девочка.

При небольшом росте и субтильном телосложении эта «семидесятилетняя старуха» выглядела малолетней глупышкой, на которую западали даже самые прожжённые рейдеры. Чем командир отряда беззастенчиво пользовался — на выездах Рон имел походно-полевую жену, а в случае необходимости подкладывал Эльзу под нужных людей. Сколько рейдеров эта тварь свела под нож внешников, не знал ни один из братьев — таких подсчётов никто никогда не вёл.

К тому же Эльза не могла воспользоваться своими дарами — она была полностью опустошена. Сначала девушка до последнего выложилась в бою, потом словила откат от использования даров, а затем получила тяжелейшие ранения. Сейчас все резервы организма Эльзы уходили на лечение, и она была не опаснее лёгкой полупрозрачной ночной рубашки, прикрывающей её соблазнительное тело. Даже отрубленные выше коленей ноги не портили природного очарования этой смертельно опасной красавицы.

— В общем-то, всё понятно — достаточно подробно всё изложено. Ты была со мной откровенна, и я расскажу тебе то, о чём пока промолчал. И даже покажу. Как будешь готова подъезжай в соседнюю комнату. Там наша с тобой столовая с небольшой кухней.

Приезжай. Тебе будет интересно. Да и расслабиться не помешает. Самое приятное в этом бункере то, что можно ходить хоть голышом — никто и слова не скажет. Просто некому. — И Платон, проведя по замку магнитной картой, вышел из комнаты, не закрыв за собой дверь.

Эльза не заставила себя долго ждать и приехала уже через несколько минут.

— О! Ты быстро! — Сказал Платон, протягивая девушке бокал с вином.

Столовая представляла собой большую комнату, заставленную столиками с удобными креслами. Одну стену занимал открытый бар, заставленный всевозможными бутылками с самым разнообразным алкоголем, слегка прикрытый короткой барной стойкой. В углу располагалась небольшая кухня с мойкой и электрической плитой.

Платон опёрся на барную стойку и продолжил.

— Самое забавное во всей этой истории заключается в том, что глава стаба «Сосновый» — кваз Квазимодо твёрдо уверен, что Рон с братом и ещё несколькими его бойцами живы и скрываются где-то на границе контролируемых его стабом территорий.

Когда я нашёл останки Рея с его боевиками, я забрал их кости и максимально подчистил место стоянки. Найдя грузовики и внедорожники братьев, рейдеры Квазимодо нашли и следы крови, но трупов или их остатков так и не обнаружили. При этом они не нашли ни следов грузовиков дальше по дороге в «Сосновый», ни каких-либо съездов с дороги в той стороне.

Поэтому Квазимодо может считать, что братья, понеся серьёзные потери, тем не менее, остались живы и на двух-трёх машинах, загруженных оружием и боеприпасами, вернулись обратно по дороге. Ведь им нужно было двигаться именно в ту сторону, а весь груз, который везли внешники и муры Кинконга, пропал. При этом Рон бросил свои любимые бронированные внедорожники и несколько грузовиков, а значит с ним осталось очень мало людей.

А самое интересное в этой кровавой истории заключается в том, что братья собирались кинуть основателей стаба «Колизей». В поставке жемчуга от внешников, помимо большого количества чёрного, красного и перламутрового жемчуга, были четыре белые жемчужины — самая большая ценность Улья. И очень похоже, что братья знали о белом жемчуге. Именно поэтому они так обставили свою мнимую гибель … — и Платон, взяв со стойки открытый бронированный чемодан, положил его на низкий стол перед ошеломлённой девушкой.

В чемодане, упакованные в специальные запаянные прозрачные пластиковые блистеры, рядами лежали разноцветные жемчужины.

— И теперь это всё наше. На это можно жить в Стиксе вечно и вечно ни в чём себе не отказывать. — Платон закрыл чемодан, повернулся, сделал три шага к бару и открыл дверцу встроенного в стену сейфа.

Крайне редкие и невообразимо ценные белые жемчужины имперский егерь хозяйственно отложил до лучших времён. Принимать белый жемчуг Платон не торопился. Жизнь здесь длинная. Может когда и пригодятся.

За его спиной раздался вскрик, стук упавшего на пол тяжёлого предмета и хрип умирающего человека. Торопливо оборачиваться не было нужды, но Платон всё же обернулся.

В это мгновение умирающая Эльза, зажимая руками располосованную шею, соскользнула с инвалидной коляски и распласталась на полу. Между пальцев, из разорванного острыми когтями горла, толчками выплёскивалась чёрная артериальная кровь.

Пистолет, за который схватилась Эльза, висел на спинке соседнего кресла в наплечной кобуре. Ремни подвесной системы были прикрыты небрежно брошенной на спинку камуфляжной курткой, но краешек рукоятки пистолета был виден.

Теперь кобура была расстёгнута, а пистолет валялся на полу. Эльза даже не успела его взвести. Стекленеющие глаза девушки с удивлением уставились на большую пятнистую кошку, равнодушно вылизывающую свою окровавленную лапу.

Шуша легко доказала, что она не плюшевая игрушка. В пистолете отсутствовал ударник, но генномодифицированная рысь этого не знала. Она просто выполняла свой долг, заложенный в её сознание, далёкими от мира Стикса, Имперскими генетиками.

Платон подошёл к умирающей и презрительно сказал.

— Всё-таки «мур» это не сложившиеся обстоятельства. «Мур» это состояние души. — Не сдержав эмоций, Платон плюнул в красивое лицо очередного чудовища мира под названием Стикс.

Даже зная, что она не сможет самостоятельно выйти из жилого сектора Эльза попыталась его убить. Это существо обуяло элементарная жадность, поглотившая эту потрясающе красивую оболочку без остатка.

Эльза Кальб, Крис, Лика и ещё десяток «рабочих» имён. Ведь женщина в Улье может взять себе любое имя, а черты лица и цвет волос она могла легко изменить. Могла изменить внешность и имя, но для Рона и его мерзавцев она всегда была Стервой и творила такое, за что её стоило посадить на кол и, отпаивая «живцом», день за днём жечь паяльной лампой. Это внешнее подобие человека не заслужило другой смерти.

Глава 5.

Убравшись в столовой, Лучник приступил к подготовке вылазки к базе-отстойнику. Там оставались пленники, и бывший Имперский егерь не мог поступить иначе. В мире Улья нельзя было оставить старое имя, а к приметам Платон относился с уважением. Так что теперь Лучник носил не самое плохое имя, данное ему одним из самых мерзких людей проживающих в мире Стикса.

Собственно, сама подготовка была сведена только к расконсервации и разгрузке экраноплана-разведчика. Всё остальное уже было готово. План помещений у Лучника был, задумка тоже, а отмытый скафандр внешника изучен и подогнан по фигуре. Пользоваться скафандром Лучник тоже уже умел, да и не стало это для него особой сложностью.

Оставалось дождаться ночи, а заодно немного поспать. Ночью в Улье никто не ездит и уж тем более не летает, а облава внешников и муров стаба «Сосновый» уже двое суток как утихла. На границах контролируемой мурами территории ещё суетились усиленные патрули, но в тридцати километрах от стаба уже давно всё было спокойно.

Через три часа после заката Лучник вывел экраноплан из ангара и в беззвучном режиме повёл его к недалёкой цели. Только ночью можно было найти базу с точностью до одного метра — на экранах тепловизора прекрасно были видны засветки вентиляционных шахт.

Всего таких выходов было восемь, и Лучник филигранно притёр экраноплан точно между ними. Он совсем не боялся, что девочка-сенсор засечёт его. Это было учтено в его плане.

Как только экраноплан опустился на землю, грыси выпрыгнули из него и заняли свои позиции у входов в бункер. Теперь Лучник точно знал, где находятся охранники. Ведь девушка засекла живые объекты и была вынуждена доложить об этом своим мучителям.

Лучник подошёл к грузовому отсеку и вытащил первый баллон с газом. Расположив все четыре баллона у каждого вентиляционного отверстия, он заткнул остальные четыре вентканала прихваченными из ангара тряпками, захлопнул лицевой щиток скафандра и открыл вентили. Тяжёлый сонный газ, закачанный в баллоны под приличным давлением, потёк в вентиляционную систему бункера. Он был без цвета и запаха.

Таким газом раньше усыпляли при тяжёлых операциях, и синтезировать его в медицинском отсеке Убежища было не сложно. Кроме этого, имперские егеря использовали гранаты, заполненные подобным газом для усыпления крупных животных и некоторое его количество, хранилось на медицинском складе.

Через двадцать минут Лучник опустил на забрало скафандра щиток ноктовизора и подошёл к воротам в бункер. Калитка была открыта, а сразу за ней лежал человек, сжимающий в своих руках ручной пулемёт.

Свет в бункере был выключен — его обитатели были опытными бойцами и подставляться не желали, но Лучник не оставил им ни единого шанса. Короткий обыск, укол концентрированного снотворного препарата и мур по имени Биргир упакованный в металлические кандалы остался смотреть свои цветные сны.