Валерий Шмаев – Дорога гнева (страница 32)

Вере почудились в голосе «Малыша» игривые нотки. Он иногда таким бывал. В такие минуты ей казалось, что этот здоровяк играется в жизнь – не воспринимает происходящее с ним серьёзно.

– Я не знаю, где егерь, в лесу, наверное. Здесь нет егеря, есть «Командир». Советую запомнить. Где то, что вы привезли? «Дочка», торопитесь, времени совсем нет. Тая проводит. – «Фея» отодвинулась в сторону, легко поднялась на ноги, и Вера от неожиданности прижалась к «Малышу», инстинктивно пытаясь спрятаться за его спиной. В нескольких метрах за «Феей» стоял немецкий ручной пулемёт.

Вере на мгновение показалось, что у пулемёта её погибшая в сорок первом году сестрёнка, но только на мгновение. Девочка была очень похожа на Катю, но только похожа, это, конечно же, была не она. Только сейчас Вера услышала, как где-то далеко грохочет гром, но это был не гром – это было слышно линию фронта.

Внезапно совсем недалеко резко и громко ударили пулемёты. Стреляли они недолго, не больше десяти минут, короткими злыми очередями, и утихли так же неожиданно. Вера выбралась из блиндажа, и «Малыш» сразу подал ей контейнер с сыном. Пока ребята будут разгружать блиндаж, следовало его покормить и перепеленать. За этим занятием её и застал «Командир» с тенью следующим за ним «Гномом», «Феей» и ещё тремя незнакомыми ей бойцами.

– Здравствуй, «Дочка», – услышала Вера голос, который она узнала бы из тысяч и, стремительно повернувшись, поразилась перемене, произошедшей с «Командиром» всего только за один год. Это, конечно же, был «Командир». Но боже, как же он постарел, и шрам на лице появился, но больше всего Веру поразил его взгляд. «Командир» смотрел как будто сквозь неё. Заговорил командир не с «Дочкой»:

– Ты зачем её привёл, «Малыш»? Вас какого хрена сюда принесло? В страйкбол поиграться захотелось? Твою же мать! Связать её не мог и сам там остаться? – И тут же, почти без перехода, принялся отдавать приказания: – «Малыш»! Гарнитуру мне. Берёшь четыре «броника» и вот с этим кадром на опушку. Ты там мои глаза, надень на всех бронежилеты, сам никуда не лезь, там заминировано.

Мгновенно посерьёзневший здоровяк тут же полез обратно в блиндаж.

– «Гном»! С «Малышом» на опушку. Всем срочно сюда. Оставить «Стрелка» и троих пулемётчиков. Ты лично отвечаешь за «Малыша», хоть задницей его прикрывай.

«Гном» кивнул головой – задницей так задницей. В первый раз, что ли?

– «Фея», с ними, потом обратно провожатым. Веди сюда всю группу.

«Фея» шагнула на несколько метров в сторону и присела на песок. Эта суета её не касалась. Соберутся – отведёт. А сейчас чего метаться?

– Тая! Твои девочки – охранение периметра, охрана «Дочки». Заберёте то, что она отложит в первую очередь.

Тая, наоборот, придвинулась поближе к Вере.

– «Кубик»! Разгружаешь блиндаж. Старшая по разгрузке «Дочка». Переносите всё к землянке Эстер. Не перепутай контейнеры.

Пребывающий в лёгком шоке молодой крепкий парень, глядящий квадратными глазами на людей, вылезающих из блиндажа, вышел из ступора и, стрельнув глазами в сторону Веры, решительно кивнул.

– «Рубик»! Связь со Смирновым. Передай всё, что увидел, своим кодом. Самое позднее через два часа массированный налёт по скоплению упырей и краю леса на нашей стороне. Лес бомбить по километру в обе стороны, чтобы всё с землёй здесь перемешали. Мы натоптали, пусть на след позже встанут. Всё это теперь твоя головная боль, чтобы даже обгорелая спичка не пропала. Разгружаете блиндаж до голых стен. Работайте!

Высокий красивый боец, находящийся в не меньшем шоке, чем крепыш, с трудом понял, что ему сказал «Командир», но энергично кивнул. Похоже, работы у него будет больше всех, и ответственности тоже.

– «Дочка», отойдём, пошепчемся.

Вера послушно пошла за «Командиром». Им действительно надо было поговорить наедине. Краем глаза Вера заметила, что за ними двинулись две девушки – приказы «Командира» по-прежнему выполняются дословно.

Лёха

В полку экипаж капитана Тарошина считался везучим. Столько вылетов, сколько было у экипажа Лёхи, не сделал ни один из лётчиков его выпуска, да ещё и без потерь. Экипаж Тарошина был самым опытным и орденоносным. Этот вылет не был бы чем-то примечательным, если бы не странный звонок командира дивизии, про который он случайно узнал у дежурного, странное напутствие командира полка перед вылетом и странно большое истребительное прикрытие. Их девятку прикрывали три шестёрки «мигов», что вообще ни в какие ворота не лезло. Об этом аэродроме не знал никто, так искусно он был замаскирован, но, кроме координат, им дали полную привязку к местности по ориентирам и все данные по аэродрому, который предстояло бомбить эскадрилье. Так что выход на аэродром эскадрилья сделала с точностью до нескольких метров.

Экипаж в этот раз спасло очередное чудо, иначе назвать это было нельзя. Зашли со стороны немцев, били одним ударом с первого захода, погода была идеальна, а зенитное прикрытие подход «пешек» прошляпило. Стрелять немцы начали только тогда, когда самолёт был на боевом курсе, а вот дальше всё пошло не так.

Первый снаряд попал в правый двигатель «пешки» ещё до сброса бомб, и двигатель сразу встал. Второй двигатель заглох сразу после сброса бомб, отчего, Лёха так и не понял и всего на несколько мгновений растерялся. Этого времени хватило, чтобы потяжелевший и моментально ставший неуправляемым самолёт провалился почти до самой земли. Прыгать было поздно, под крыльями были лес и болота, а поле выскочило так неожиданно, что Лёха едва успел выпустить шасси и отдать штурвал самолёта от себя.

«Пешка», тяжело подскакивая на неровностях и скрипя всеми своими потрохами, понеслась к лесу и остановилась у самых деревьев, прорубив широкую полосу в густых кустах на опушке. Перевести дух Лёха не успел: едва они со стрелком Васей Косцовым вытащили из самолёта штурмана, как вокруг них как из-под земли выросли два десятка человек. Лёха лапнул кобуру, но пистолета там уже не было, а в спину ему уткнулся ствол автомата.

Разрешилось всё так же быстро, как и произошло: это были разведчики осназа НКВД. Оружие Лёхе вернули, ещё и автомат немецкий дали. Вывихнутую руку штурману вправили и наложили плотную повязку, а Косцов уже руководил установкой пулемётов, снимаемых с самолёта. Происходило всё стремительно и практически без слов. Между собой бойцы переговаривались только короткими фразами и жестами.

С командиром осназовцев, полковником госбезопасности Егоровым, Лёха успел перекинуться только парой фраз, но легче от этого не стало. Сразу после этого его со штурманом Женей Алейником отвели в лес и передали молодому капитану госбезопасности, взявшему у них подписку о неразглашении государственной тайны. Это в тылу у немцев? Но окончательно прибила Лёху с Женькой последняя фраза капитана, сказанная им с неведомой лётчикам тоской:

– Ох, летуны! Добавили вы мне проблем. Расстрелять вас, что ли, чтобы не мучаться? – И, глядя в моментально побледневшие физиономии лётчиков, тяжело вздохнув, добавил: – Ладно. Живите пока, но вы теперь с нами надолго. Как бы не навсегда.

Капитан минуту помолчал, мрачно разглядывая экипаж, как будто сомневался в своём решении, и приказал высокому белобрысому парню:

– «Погранец», прикрепи к ним бойца, пусть объяснит, куда попали.

Только после того, как боец, совсем молоденький мальчишка, с замотанной свежим бинтом левой ладонью, закончил говорить, Лёха понял, что они действительно сильно попали. Это был знаменитый на всю страну диверсионный отряд «Второго», про который несколько месяцев назад очень много и восторженно писали все газеты, а полковник госбезопасности, высокий, седой, усталый мужик со шрамом на лице, одетый так же, как и все его бойцы, в абсолютно незнакомую лётчикам форму, был тот самый «Второй».

Разместили лётчиков недалеко от землянки радистов и сразу припрягли к работе по кухне, на которой периодически появлялись и бойцы отряда. Но основной шок от увиденного лётчики получили через два дня, когда они встретились с другими бойцами отряда «Второго».

Произошло это ранним утром тринадцатого июля. Появились эти бойцы неожиданно. Лёха вообще заметил, что ходят все в отряде совсем не так, как привыкли лётчики, и ведут себя не так, как в армии. Не было слышно шуток, смеха, громких разговоров, все приказания выполнялись только бегом, а если бойцы передвигались шагом, то практически неслышно.

Вот и эти двенадцать призраков выросли рядом практически ниоткуда. Разного возраста, но все очень сильные, обвешанные различным снаряжением бойцы поражали своим внешним видом. Лёхе показалось сначала, что все они братья, настолько неуловимо они были похожи друг на друга. Необычные каски, широкие очки и полумаски, закрывающие лица, кожаные перчатки из тончайшей кожи с маленькими дырочками на запястьях. Непривычная форма со множеством карманов. Не виданное никем из лётчиков оружие и тяжёлые бронежилеты, которые приказали надеть и им троим.

С ними пришёл и Вася вместе с бойцами «Второго», притащившими целую гору различных контейнеров, удобных ранцев и очень необычного оружия. Наверное, это всё-таки было оружие, но что это за оружие, они так и не поняли.

Потом Лёху и Васю загрузили тяжёлыми рюкзаками с металлическими контейнерами, а Женьке, с его вывихнутой рукой, дали контейнер полегче, но тоже с широкими и удобными лямками. Васю бойцы уже обозвали «Стрелком» и иначе к нему не обращались. Отряд готовился к маршу, только ни Леха, ни Женька, изучившие окрестности по карте как свои пять пальцев, не понимали куда. Здесь были сплошные топи, эти болота на всех картах были обозначены как непроходимые.