Валерий Шмаев – Долг офицера (страница 34)
Опять раннее утро, опять нас разбудил «Старшина». Сегодня мы едем вдвоем с «Сержем». Я вырядился немцем, а он полицаем, буду изображать немого, но важного господина. Сравнивая карту с местностью, я обратил внимание на интересную особенность, которую не давала карта. Здесь мало деревень, но очень много отдельных хуторов с зажиточными владельцами. Хутора стоят не на основной дороге, к ним ведут небольшие, но очень ухоженные проселки, которые часто заканчиваются в обозначениях тупиком. Сами хутора на карте не обозначены, получается, что дорога есть, а строений нет.
Следующий день. Район будущего базирования. Вчера весь день занимались разведкой дороги и мест будущего расположения. Наблюдали за хуторами, осматривали дороги и подъезды к озерам. Все так и есть. Любая тупиковая дорога заканчивается хутором, часто очень большим, в несколько жилых домов, не считая хозяйственных построек. За одним хутором наблюдали четыре часа, оставив мотоцикл в лесу. На хуторе, помимо многочисленных обитателей, шестеро с трехлинейками. Приехали они вечером на трех телегах и остались ночевать. Причем все три телеги здорово загружены, а на ребятках что-то вроде формы с повязками на левом предплечье и военные кепи. Ночь мы провели в лесу, на рассвете, все три телеги уехали из хутора, и мы собрались за ними проследить. Но запах почувствовал в этот раз я.
Так мы на это и вышли. Небольшой овраг, в нем два десятка наших красноармейцев. Все со следами пыток, выколоты глаза, отрублены руки, раздроблены кости. К здоровому дубу прибит летчик. Видно, прибивали еще живого и так оставили. Все ясно – наши клиенты. Отметил на карте хутор, в молчании дошли до мотоцикла и уехали оттуда. Пусть пока живут.
Вышли на дорогу Даугавпилс – Резекне. Дорога очень оживленная. Движение постоянное и в обе стороны. Опять наблюдаем за хутором. Картина та же, много вооруженного народа, разнообразные постройки и повешенный в сторонке, чтобы не вонял рядом с домами, красноармеец. Правда, здесь пооригинальничали, голову отрубили и за ноги повесили. Голову рядом на кол пристроили.
Сколько смотрю, не могу понять. Зачем? Ладно, поиздевались, попытали, хотя тоже непонятно, зачем, эти солдаты явные окруженцы. А дальше? Сейчас лето, мимо смердящих трупов будут ходить твои же дети и женщины. Вот сейчас на полянке повесили. Через пару недель твои же родственники пойдут по этой полянке собирать грибы мимо смердящего трупа. Вы потом эти грибы есть будете? Я вот, к примеру, извращенец, но это понятно, я в фильмах ужасов еще и не то видел. И смотрел их так, чисто по приколу. А это зачем? Зачем, вашу мать? Кто-нибудь может мне это объяснить? Ради ненависти? Это какая же у вас ненависть, ребята? И самое главное, к кому? К этому вот молоденькому мальчишке? Не понимаю и не прощу. Я тоже такой затейник, и фантазия у меня бурная, а ненависть уже почти безграничная.
Следующий хутор. Смотрим за ним оставшиеся полдня. Похоже, я нашел что-то интересное. Вернее, не я, опять «Серж». Пришел на место нашей лежки весь черный, я его таким еще не видел, аж зубами скрипит. Ну да, очередной овраг. Ничего нового, кроме количества и трех изнасилованных и заколотых штыками девчонок лет по тринадцать-пятнадцать, не больше. Надо поискать авторов этих художеств. Рядом со зверями мы не уживемся. А чего их искать? Прямо рядом, по прямой, по лесу километров семь. Большой удобный хутор. Четыре здоровых жилых дома и восемь хозяйственных построек. Что за постройки – ух его знает, я ни разу не крестьянин. Огороды размером с футбольное поле и поле с аэродром, но это чуть дальше, а перед домами нехилая такая площадка, на которой полтора десятка «КамАЗов» легко поместятся. В общем, усадьба целая.
Находится это великолепие километрах в восьми от проселочной дороги, в лесу. Прямо на берегу небольшого озера. Ну как небольшого? По сравнению с находящимся рядом небольшим водохранилищем – небольшое, а вообще приличное озеро. Прикинул я по карте, там дальше выход на несколько расположенных цепочкой небольших озер. На берегу мостки, небольшая пристань и шесть лодок, во дворе сеть сушится. Очень удобно расположенный хутор. Никого рядом. С одной стороны озеро, с двух сторон глухой лес и с четвертой проселочная дорога, которая тоже идет через лесной массив с небольшими просеками, заросшими невысоким, но густым ельником.
Странный хутор, очень странный. Что такое местные хутора? Это всегда рядом большое поле, которое кормит всю семью, огороды огромные, семьи большие. Этакая мини-деревня из родственников, потому что рядом с родителями всегда живут и взрослые дети со своими семьями. А тут тишина. Нет, поле есть, и огороды есть, а людей мало и только взрослые, детей нет. Где дети? Куда они все подевались? Вывезли к родственникам? Зачем? Сейчас же лето, самое раздолье и самая страда. Очень много строений в смысле хозяйственных построек и домашних животных. Да неужели все хозяева в том овраге? А те девчонки – местные дети?
Вашу ж маму! Даже я такого не ожидал. Многое в жизни видел, читал, смотрел фильмы, но увидеть своими глазами семью из двадцати девяти человек в одной яме… Так, ветками только забросали, самым маленьким детишкам годика по три. Убиты не огнестрелом. Не все, по крайней мере, большинство штыками и прикладами. Давно уже, недели три точно прошло, а как бы не больше, по такой жаре быстро все разлагается. Вот девчонки в той яме свеженькие, в смысле, дня три, наверное, как убиты.
Развлекались все это время и позже добили? Они вообще понимают, что творят? Нормально так прибарахлились. Свалили хозяев в одну яму и въехали в новый дом. Приобрели фазенду в лесу. Постоянно живут четверо. Старик с бабкой и парень с девахой, то ли работники, то ли дальние родственники, и приезжают к ним четверо на грузовике, на нашей полуторке, это «Серж» определил, для меня что полуторка, что не полуторка. Все три раза приезжали груженые. Полуторка в последний раз еле ползла. Сгружают валом в один из сараев, а обитатели потом растаскивают. Работают как пчелки или муравьи, слаженно, с огоньком. Сидим уже второй день. Пора сваливать, ничего нового мы здесь больше не увидим.
Возвращаемся на базу. От хутора «Сержа» я еле оттащил. На рассвете он нашел еще одну яму. Человек сорок. Навалены беспорядочной кучей, поэтому сложно точно подсчитать. Давно лежат, воняет так, что глаза слезятся уже метров с семи. Красноармейцы, два летчика, милиционеры и танкисты. Все полураздеты и босые. Прямо упыри-многостаночники какие-то. Развлекаются по полной программе, но эти хоть людей по лесу не развешивают. Расстреливали их всех здесь – на краю ямы гильзы от «Наганов» и «Мосинок».
Едем днем. На дорогах пусто, встречаются люди, работающие в поле. В одной деревеньке остановились у колодца, так нам почти сразу молока притащили и с поклоном вручили. Мужик местный подсуетился. Холодненькое! Аж зубы ломит, а мужику эти зубы явно жмут. «Серж» еле сдерживается, но приходится улыбаться и похлопывать мужика по плечику. Прощаемся. Ох, заеду я попозже осенью в эту деревню на обкатку молодняка, просто так ты у меня не сдохнешь. Пока мужик бегал в дом, я устроил словесную выволочку «Сержу».
– «Серж»! Тормоз паровозный! Запалишь нас, нам будет здесь не проехать со своим караваном, а дорога такая удобная, етить твою налево. Подожди тройку недель. Будем молодняк ножевому бою учить, заедем, поквитаемся. Улыбайся и заряди его пожрать принести. – Так что когда мужик притащил нам семь красноармейских книжек, «Серж» лыбился так, что гланды были видны, а я отстегнул мужику денег, и нам вытащили еще и поесть, а то мы даже оголодали слегка, по лесам погулявши. Никого же не трогаем. Пацифисты гребучие. Похоже, вылавливание окруженцев в этом районе – это национальный спорт с элементами садизма. Неудивительно, что у нас после войны столько пропавших без вести. Вон эти пропавшие без вести по лесам валяются, и хорошо, если целыми кусками.
Забрав провиант, отъехали от деревни километра четыре и встали на короткий отдых. Лесная опушка встретила нас запахами грибов и начинающейся осени, но я не замечал этого. Здесь на небольшой прогалине в лесу я собирался поваляться остаток дня и хоть немного привести мысли в порядок. Дорога была совсем рядом, и даже слышно было, как по этой неширокой дороге проезжают крестьянские телеги. Не часто. За два часа, что мы просидели на этой небольшой полянке, только три раза. Я вообще не смотрел на дорогу, завалившись на траву в тень разлапистой березы, а «Серж» лениво наблюдал за окрестностями и периодически отходил от меня к кустам у дороги, но надолго его не хватило.
– Не могу, Командир. – Надо сказать, Серж первым стал называть меня Командиром. С поездки в Краславу, а потом подхватили и остальные, даже Виталик. – Душа не на месте. Пока не вернусь, не успокоюсь. Давай сходим в деревню? Ну хотя бы в тот дом. Ты же умеешь. Давай вернемся? – Я с любопытством снизу вверх посмотрел на напарника. Это был второй случай, когда этот опытный боевик проявил эмоции. Первый раз был в Краславе. Я в принципе не был против. Когда еще осень наступит? Занесет ли нас еще в эту сторону? Будет ли у меня возможность вернуться в деревню, как я сгоряча пообещал «Сержу»?