Валерий Шмаев – Долг офицера (страница 19)
Опасались мы зря, часовой спал, комфортно расположившись на скамейке у калитки. Света звезд и луны вполне хватало, чтобы не наткнуться на него в темноте. Беспечные все же ребята. То, что вас здесь батальон, мне откровенно фиолетово, жаль, не грузовики с боеприпасами, но вам и так будет не скучно.
Часовой, «Наган», висок. О, автомат! А должна быть винтовка и весомый солдатский ранец, прислоненный к скамейке. Документы, бумажник, зажигалка, сигареты, часы, пояс с магазинами и две гранаты, которые засунул себе за пояс сзади. Чего он здесь пил? Нет, при свете звезд не разберу. Гурман, блин, вино какое-то. Кагор, судя по запаху. Это, по ходу, местный денщик, за провинность отправленный на пост. «Серж» в это время тихонько свистнул, и я отвлекся на него, а потом в пять шагов дошел до машины.
В грузовике, в котором «Серж» уже по-хозяйски откинул борт, был, судя по запаху, бензин. Это мы удачно зашли. Надо жечь. Бочки были здоровые, литров на двести, и стояли прямо у края. Чего «Серж» туда полез? Послышался плеск, потом журчание, бензином запахло острее. Мать его! Как он в такой темноте вообще хоть что-то видит? Вот «Серж» выбрался из кузова и спрыгнул на землю. Чуть отстранив меня рукой, он сразу начал крутить пробку на крайней бочке. Шустряк-самоучка. Мне здесь делать нечего, он и в одно лицо справится. Поэтому, пока «Серж» открывал бочки, я метнулся к легковушке, но в ней был только еще один ранец, в который я смел все, что было в машине, даже ключи какие-то автомобильные, водилы потом разберутся. Ну и по пути открыл бензобак на грузовике, хоть какая-то от меня польза.
Заработали движки на наших машинах. Что, уже прошло двадцать минут? Шустро. Только-только успели. Ну а теперь дискотека. Вспыхнул бензин. Теперь ноги в руки, до взрыва секунд тридцать. Мы были уже на околице, когда рвануло сначала один раз, потом грохнуло сильнее. Во! Пошла потеха! Другое дело! Стало светло, ну не как днем, но все же. Только сейчас увидел, что «Серж», пригибаясь под тяжестью, тащит какой-то ящик. Еще один хомяк на мою голову! Пришлось отобрать, а то помрет во цвете лет.
– «Серж»! Выхухоль ты загребущая. Нахухоль ты его упер, такой тяжелый? С ящиком на горбу я еще не бегал. Мне не похухоль, с чем таскаться ночами. На, хоть автоматы забери и один ранец, а то у меня сейчас пупок развяжется. Как ты его пер-то? – не сдержал я эмоций. Второй ранец я сразу на спину себе закинул, его сразу и не снимешь. – Ноги надо делать шустрее с этого пляжа, пока поклонники не прочухались. Ты бы еще прицеп у грузовика оторвал! Утроба ненасытная. Грузовика с тушняком ему мало!
В деревне продолжалась веселуха. Стали слышны отдаленные вопли. Видимо, проснувшиеся немцы скорбели по горящим личным ништякам. Понимаю. Обидно. А что делать? Война-с. Ну не мог я проехать мимо. Грузовик опять-таки не лишний, да и людям настроение поднял. Пока я так мысленно радовался, что вовремя свалил, мы не торопясь трусили по дороге. Теперь «Серж» меня обгонял, еще бы, в ящике было килограммов тридцать.
– У, хомяк беспредельный! Если там кирпичи, я тебя сам прибью.
Вот и «Старшина», подпрыгивающий от нетерпения на месте. Посадил «Сержа» в коляску и с наслаждением свалил ему на колени ящик, автоматы и сверху отшлифовал ранцем, сгрузив его чуть ли ему не на голову, просто было больше некуда. Сам сел за спину к «Старшине». Ну надеюсь, что все эти мучения недаром. Доехали до машин и, обойдя их, прежним порядком двинулись по дороге, сначала сгрузив ящик с «Сержа» во вторую машину. Пока не торопясь катились, этот обормот залез в нахомяченный мною ранец и жрет уже что-то. Зараза энкавэдэшная! Носились, как три зарплаты вдвоем, а мечет хавку в одно лицо. Хоть бы поделился.
Ехали мы не быстро. Я боялся пропустить в темноте поворот. Метров через восемьсот должен быть поворот на проселочную дорогу. Именно поэтому я и выбрал эту деревню. Теперь, если меня кто засек или немцы отловят и разговорят пленных, то искать меня будут дальше по дороге на Полоцк. Никому и в голову не придет, что я затихарился прямо под носом у загонщиков. Дальнейший путь я собирался проходить проселками. Есть там одна дорога, петляющая по полям, и идет она совсем не в направлении Полоцка. До рассвета был еще час, и уйти надо было как можно дальше, хотя все находятся на пределе человеческих сил.
Поворот мы чуть не пропустили. Был он совсем невзрачным и сразу за густым перелеском. Повернули и, здорово не торопясь, попилили по совсем уж неприличной дорожке. Одну за другой прошли две мелкие деревни, пустые и тихие, и уже на рассвете сразу после небольшого перелеска я увидел полевую дорогу. Хлопнув «Старшину» по плечу, я остановил колонну, без слов указал «Старшине» на дорогу рукой, и мы на нее свернули. Еще через полтора километра дорога уходила налево, а здесь, у края леса, была небольшая поляна, на которую мы и загнали всю нашу технику.
Сойдя с мотоцикла, я отошел на пяток шагов, сел прямо на мокрую от свежей росы траву, откинулся на спину и закрыл глаза. После грохота движков, тряски мотоцикла, пыльной дороги, бессонной ночи, после стрельбы, убитых мною немцев, смертельной опасности и жуткой ответственности за доверившихся мне людей хотелось только одного: раствориться в этой траве хотя бы на десять минут. Роса приятно холодила мое умотанное вторым днем моей войны тело, в наступившей тишине слышались трели соловьев или еще каких-то лесных птах, пощелкивали натруженные, остывающие движки машин, да тихонько переговаривались около них спасенные нами с Виталиком люди. Я отключился, казалось, на несколько мгновений, как будто кто-то выключил звук. Почувствовал я их по запаху. Ну да, бензином от «Сержа» так и несет, а когда открыл глаза, увидел их всех, молча стоящих и с каким-то благоговением смотрящих на меня.