Валерий Шарапов – Заместитель Иуды (страница 9)

Этой ночью он наконец-то выспался, и время нашлось подумать о своем поведении. Посольский внедорожник «Ситроен» с удлиненным кузовом и пуленепробиваемыми стеклами покинул дипмиссию на 16-й улице сразу после рассвета. На задних сиденьях разместились трое молодцов из посольской охраны, еще один вертел баранку. Вопросов не задавали, раз надо, значит, надо. Имелось ли у них оружие, осталось загадкой. Не знали и те, кто висел на «хвосте». Следом шла машина – темно-синий «Тандерберд». Затем она сменилась, и до аэропорта советских граждан сопровождал серебристый «Линкольн». Перед въездом на территорию воздушной гавани «хвост» отпал.

Аэропорт имени Кеннеди в текущем году переименовали в аэропорт имени Даллеса – но не того, что в годы войны возглавлял американскую резидентуру в Швейцарии и упоминался в «Семнадцати мгновениях весны», а того, что работал госсекретарем при Рузвельте. Аэропорт занимал огромную площадь, ежедневно отправлял и принимал сотни рейсов во все концы света.

Сотрудники охраны сопроводили «дипломатов» до стойки регистрации, затем до таможенного контроля, пожелали счастливого полета и откланялись. Проблем при прохождении таможни не возникло. Американский пограничник смотрел исподлобья, но постарался выдавить из себя улыбку.

– Тоже улыбайтесь, – толкнула майора в бок Ульяна. – Здесь все улыбаются, особенно когда не знают, что сказать.

Пургин не улыбался, был подчеркнуто сух. Половину одежды пришлось выбросить. До сих пор болели кости и суставы. Не было никакого желания улыбаться американским гражданам.

Они бродили по беспошлинной зоне, где продавались заморские бутылки, конфеты, сигареты. Работал магазин одежды, где Пургин купил подарок невесте, а Ульяна делала циничные замечания. В зоне ожидания работали мелкие ресторанчики, кофейни. Большинству советских граждан это благолепие было не по карману – все остатки валюты по возвращении из командировок предписывалось сдать. Понятно, что таких простаков было немного.

Влад зашел в огороженную кофейню, резонно рассудив, что чашка кофе его не разорит. Здесь было уютно, обстановка напоминала «подвальную».

– Вы в курсе, Владислав Анатольевич, сколько здесь стоит кофе? – Ульяна заглянула в ценник на барной стойке. – Не смотрите, вам станет плохо. Если решились – действуйте. Про меня забудьте, я берегу цвет лица.

– А что у нас не так с цветом лица? – не понял Влад.

– Все так, – вздохнула Ульяна. – Сидите здесь, никуда не уходите, а я отлучусь попудрить носик. – И она удалилась грациозной походкой, заставив парочку пассажиров вытянуть шеи.

Кофе был неплох, ароматный, густой. Правда, разливался в наперстки. Из задумчивости вывел грузный господин в добротном костюме и со свернутым плащом в руке. Он с кряхтением сел напротив, отдышался. Вынул носовой платок, протер взопревший лоб и поздоровался сочным баритоном:

– Добрый день, мистер. Представляете, опаздывал на рейс, спешил как на пожар, прыгал по лестницам, а его, оказывается, задержали. На тридцать минут, вы можете такое представить?! До сих пор не могу в себя прийти, сердце колотится…

– Сочувствую, – сдержанно улыбнулся Влад. – Или, наоборот, рад за вас, даже не знаю, что уместнее.

– Вы правы, сам пока не разобрался. Но на рейс теперь точно не опоздаю, даже ждать придется.

– Московский вроде не задерживали, нет? – спросил Пургин и, на всякий случай, посмотрел на часы.

– Что? – не понял пассажир. – Да нет, мне не надо в Москву, я лечу в Мадрид, по делам. А вы летите в Москву? – Господин уважительно посмотрел на Влада. – Такая загадочная и непонятная терра инкогнита… Вы туда по делу? Ищете русскую невесту? Между прочим, у моего знакомого в Мадриде русская жена. Ему нравится, нахваливает, рекомендует всем своим друзьям.

– Я тоже по делам, – сказал Влад и из вежливости улыбнулся, наблюдая, как, помахивая сумочкой, возвращается Ульяна с припудренным носиком.

– Понятно, – крякнул случайный знакомый. – Вы что там пьете – кофе? А я, пожалуй, виски выпью, а то сердце, знаете ли, недовольно… Эй, любезные, кто тут? – завертел головой мужчина.

– Пойдемте, Владислав Анатольевич, – вкрадчиво сказала Ульяна. – Уже объявили посадку на рейс, не слышали?

– Счастливо вам долететь до Мадрида, – пожелал Влад, поднялся и перекинул через руку свернутую куртку.

– И вам… до Москвы, о, мой боже… – соорудил сочувствующую мину господин.

Только в самолете удалось по-настоящему расслабиться. Гудели турбины, реактивный лайнер ТУ-154 уверенно набирал высоту. Здесь была территория Советского Союза, симпатичные стюардессы обращались по-русски – они безошибочно определяли национальность пассажиров. Самолет набрал высоту, шел в эшелоне. Людей покормили, напоили чаем и соком. Ульяна под боком мурчала, как довольная кошка. Под крылом самолета распростерлась Атлантика, смотреть там было не на что.

– Спите, Владислав Анатольевич? – вкрадчиво спросила Ульяна.

– А что, уже падаем? – Он с трудом разлепил глаза.

– Типун вам на язык! – манерно ужаснулась она. – Нет, полет нормальный.

– Хорошо, – пробормотал Влад. – Будем падать – разбудите…

Он уплывал по волнам памяти, вставало перед глазами смешливое личико невесты Женечки, по которой он страшно соскучился. В жизни не так уж много светлых пятен – и это было одно из них, причем большое и очень светлое, даже ослепительное…

– К невесте побежите по прилете? – ревниво засопела Ульяна.

Пургин приоткрыл один глаз. Она сидела вполоборота, значительно ближе, чем позволялось, и с интересом поглядывала на него. Интересная женщина, одни глаза чего стоили. И пахло от нее вкусно, с отчетливыми нотками Парижа. «Коварная обольстительница, – лениво подумал Влад. – Когда же она найдет себе нормального человека?»

– Нет, – пробормотал он, – домой побегу, спать. У нас уже вечер будет – с этой чертовой разницей во времени. Завтра, слава богу, выходной, можно не просыпаться…

– Напомните, когда у вас свадьба? – понизив голос, спросила Ульяна, и в нем зазвучало что-то зловещее. Теракт будет готовить?

– Я спросила что-то смешное? – нахмурилась она. – У вас из живота идет утробный смех.

– Это нервное, – объяснил Пургин. – Не спрашивайте, это закрытая информация. Но когда будет можно, вы узнаете первой. Давайте немного помолчим, товарищ капитан…

Раздраженная Ульяна отвернулась к иллюминатору, что-то пристально высматривая в водах Атлантики.

Майор уснул. Пришел в себя, когда стюардессы развозили легкие закуски и напитки. Он без аппетита сжевал суховатый кекс, запил чаем, а Ульяна переложила на его столик свой кекс.

– Передать другому? – пошутил Пургин.

– Ешьте, я не буду. За фигурой слежу.

– Серьезно? – удивился Влад. – Хорошо, как скажете. Только учтите, если ваша фигура обнаружит слежку, ей это может не понравиться. Не понимаю, куда вам еще худеть.

– Замечаете, у нас даже юмор становится шпионским, – подметила Ульяна. – Ешьте, пока не отдала голодным детям в соседнем ряду.

Влад вяло жевал, размышляя на тему, почему в самолете всегда хочется есть.

– Ничего не хотите рассказать? – спросила Ульяна. – Вы обеспокоены, весь в себе. Это не психологическая травма после встречи с американскими гангстерами?

– Потом, Ульяна… Не в самолете же об этом говорить. Да и голова не расположена…

– Понятно, – хмыкнула она. – Не слышны в саду даже шорохи? Ладно, отдыхайте, не буду вас терроризировать, товарищ майор…

Но через пару минут опять закряхтела:

– Нет, я так не могу, мы еще даже Атлантику не перелетели. А еще по всей Европе пыхтеть… Просто так сидим, ничего не делаем. Представляете, сколько за это время можно было сделать полезных дел? Все постирать, высушить, выгладить, очередь за колбасой в универсаме отстоять… Может, поиграем во что-нибудь? В города, например.

– На раздевание?

– Ну вас со своими шуточками, – обиделась она, но ненадолго, снова завозилась и спросила: – У вас какая в детстве была любимая книга?

– «Шел по городу волшебник».

– Понятно. Спичку переломил, и не надо ничего делать, желания исполняются. Вы, мужчины, все такие. А я в детстве раз двадцать перечитывала «Сказку о потерянном времени» Шварца. Терпеть не могу бездарно переводить время. Это еще хорошо, что самолеты изобрели, десять часов – и ты на родине. А представьте, если бы поездом ехали.

– Из Америки?

– Да ну вас…

Она продолжала что-то бубнить, и под этот заунывный фон Пургин отключился. Сон был чуткий, прерывистый. Его действительно что-то беспокоило, но пока он загонял это вглубь. Поджидало что-то трудное, чреватое неприятностями, или он просто себя накручивал?..

В Москве был тоже сентябрь, но отличный от того, что остался в Вашингтоне. Сели вечером, еще не стемнело. Но пока дождались полной остановки, пока проходили утомительные таможенные процедуры, на аэропорт Шереметьево пала тьма. Моросил дождь, дул пронизывающий ветер. Электронное табло на здании аэровокзала показывало девять градусов тепла. Ульяна обреченно вздыхала: мол, они государевы люди, должны стойко переносить тяготы и лишения. Ловить такси, впрочем, не пришлось. К бордюру подкатила «Волга» с ведомственными номерами.

– Вам привет от Михаила Юрьевича, – популярно объяснил водитель. – Приказано встретить и сопроводить.

– А вот это нам нравится, правда, товарищ майор? – обрадовалась Ульяна.