Валерий Шарапов – Тень за стеной (страница 4)
И весьма элегантно она тащила корзину, из которой махал хвостом мороженый судак. На локте с шиком висел дамский ридикюль, не стесняясь соседства набитой авоськи.
Участковый решил сначала, что это жена, но та весело просветила:
– Домоправительница я.
– Чего ж не?..
– А мне девичья свобода дороже.
– То есть вы гражданину Глебову…
– Прислуга! Мне достаточно.
«Прислуга» держалась по-хозяйски, и видно было, что женщина добросовестная. Но очень суетливая: оттащив припасы на кухню, попыталась навести порядок, книжки вернуть на место, но участковый запретил. Тогда она, продолжая стрекотать, рванула с тряпкой по комнатам – он ее с трудом перехватил и усадил на стул.
– Не надо ничего трогать.
Та ничуть не обиделась, а объяснила:
– Я как понервничаю, сразу убираться начинаю. Ну нет так нет. Тогда чаи гонять?
Участковый колебался – вроде на кухне ничего не тронуто, но кто знает? – и отказался. Хлебосольная дама озадачилась:
– Что ж делать тогда? Смотреть, что пропало? Так откуда мне знать, к тому же еще не все распаковали…
Милая была дамочка, но уж больно активная. И прописки у нее не оказалось. Но это дело лучше не ворошить, к тому же сейчас начальство подъедет.
Участковый спросил имя и отчество – она оказалась Галиной Остаповной – и поинтересовался, откуда она вообще.
– Из Сум, я у Лени… то есть Леонида Ильича, еще на старой жилплощади трудилась. Эту ему дали, так я теперь тут.
– Хозяин один, ни жены, ни детей?
– Ни, никого.
«А комнаты-то две», – отметил участковый, у которого на пятнадцати метрах жили пятеро.
– Кем он у вас служит?
– А что-то вроде где-то замначальника, какого-то склада.
– Продуктового?
– Да если бы. Мне б тогда не пришлось по лабазам-рынкам бегать. Так я, может, хоть пыль…
– Подождем. Вот прибудет хозяин, опергруппа, и все осмотрим.
– Опасаюсь я, что будет ругаться, он же чистюля.
– Заступлюсь, если что.
Скоро все прибыли. Участковый изобразил из себя оцепление с охраной места, то есть встал на лестничной клетке.
Хозяин был пухлым и суровым. Сурово протянул руку:
– Глебов.
И так же сурово с ходу заявил:
– Ничего не пропало.
Старший опергруппы, капитан Полозов, настаивал:
– А все-таки посмотрите, Леонид Ильич. Вот книги раскиданы, может, какие-то ценные издания пропали…
Хозяин дернул щекой, трясущейся, как студень, и покачал головой:
– Нет.
– …или то, что в книгах было, между страничек, или за ними, – уточнил Полозов.
Хозяин вспыхнул и пошел смотреть.
Полозов осуществлял общий надзор, поскольку вмешиваться не было необходимости – все и без него знали, что делать. Работали спокойно, без спешки, делали фото общие, детальные, составляли протокол, обрабатывали поверхности в поисках отпечатков.
Глебов походил со скучающим видом туда-сюда, словно делая одолжение власти, и снова повторил:
– Ничего не пропало.
– Просто так зашли к вам, полюбопытствовать? – влез в разговор один опер из свежего пополнения.
– А вы работайте, работайте, – напомнил Полозов.
Сам-то он и без детального осмотра много чего приметил: и две комнаты у одинокого, официально неженатого хозяина, и избыток скарба, и качество мебели, и множество трофейных вещей. Только на виду были: мешок шпингалет, патефон, набор пластинок, пара немецких лыж, аккордеон с потемневшим золотым вензелем.
В комнате, служившей спальней, красовалось пианино. Отменное, марки «Циммерман», такому место в Доме культуры или в музыкальном училище. Довольно пыльное, то есть тут никому не нужное: у самого хозяина пальцы как сосиски, он вряд ли играет. Может, прислуга?
Полозов вышел в коридор. Там вмешивалась в разговоры оперативников Галина Остаповна, которая втолковывала про трату собственных денег, а потом вообще заявила, ткнув пальцем в книжный шкаф:
– А чего ж не пропало, пусто же.
Хозяин открыл было рот, но тут же захлопнул его.
– Где пусто? – заботливо спросил Полозов.
Но уже слепому было видно, о чем речь. В задней стенке книжного шкафа зиял темный прямоугольный провал. Ранее его закрывала фальш-стенка из тонкой фанеры, которая стояла теперь на соседней полке между книгами. Сам тайник небольшой: неглубокая полость между фальшивой панелью и настоящей задней стенкой шкафа. Внутри, само собой, пусто.
– Ваш? – спросил капитан, отмечая, что ничего не сломано, не разбито.
– Нет! – свирепо отрезал Глебов. – От старых жильцов осталось, как и книги.
– И что там было?
– Я не знаю, – снисходительно заявил хозяин.
– Так-таки ничего не пропало?
– Ни-че-го. Ну, деньги пропали.
– Тайник точно не вы устроили?
– Нет, шкаф остался от прежних хозяев.
– Но вы о нем знали?
– Естественно.
– Сколько денег там было?
Видя, что гражданин Глебов собирается продолжать ловчить, Полозов напомнил:
– Гражданин Глебов, сокрытие – это преступление.
– Я ничего не скрываю! – возмущенно выкрикнул тот.
– Ну как же не скрываете? То не знаете, то все-таки знаете, то не пропало ничего, то ничего не пропало, кроме денег.
В разговор вмешался еще один гражданин в штатском, тоже, как и хозяин, пухловатый, представительный, но крайне добродушного вида. Он не прибыл с группой, он вообще непонятно откуда появился и неясно как давно проник в квартиру: