Валерий Шарапов – Спектакль для предателя (страница 11)
Остановку общественного транспорта Зимин проигнорировал, впрочем, постоял в очереди в киоск, украдкой понаблюдал за обстановкой. Дина мялась рядом как бедная родственница. Явная слежка в глаза не бросалась, ее могло и не быть. Как же хотелось расслабиться, черт возьми, сбросить напряжение!
Он взял несколько газет, включая «Правду», иронично покосился на спутницу. Той уже было все равно.
В столовой на перекрестке дорог было людно, голодные трудящиеся сметали с прилавков все, сотрудницы заведения едва успевали заполнять бреши. Кормили в принципе нормально – котлеты жевались, в картофельном пюре почти не было комков. Дина ела жадно – опять проголодалась. Хорошие манеры и правила поведения за столом остались в преступном прошлом.
Мимо прошел милицейский патруль, стражи порядка пристально озирали обедающих граждан, словно искали кого-то. Мазнули взглядом застывшую с набитым ртом преступницу – искали, видимо, не ее. Слежка не выявлялась, но сохранялось безотчетное беспокойство.
В центр поехали на метро – на этот раз Зимин решил поберечь казенные деньги. Всю дорогу Дина подавленно молчала. Большинство пассажиров читали – книги, газеты, журналы. Дефицит нормальной печатной продукции не мешал сохранять звание самой читающей страны. Большой популярностью в этом сезоне пользовались книги Дюма – трилогия о мушкетерах, «Асканио», «Черный тюльпан», «Графиня де Монсоро».
На кольцевой пересели, проехали еще несколько станций. Преследовало чувство, что вся Москва переселилась под землю. Нескончаемым потоком шли по переходам москвичи и гости столицы.
Наверху это ощущение прошло. Перед глазами бурлил Ленинградский вокзал. Люди путались под ногами, тащили во все стороны баулы и чемоданы. Дина чертыхалась, отставала, кое-как догоняла. Каждую секунду Зимин был начеку. Бежать глупо, но эту особу он уже начал познавать – Дина Борисовна далеко не всегда дружила с логикой.
– Огорчены, что сегодня вам не подали карету? – иронично осведомился Зимин. – Привыкайте, Дина Борисовна, то ли еще будет. И выбросьте дурь из головы – я по глазам вижу, что у вас ее полная голова. Не забывайте про отца.
Документы, заготовленные для обоих, покоились во внутреннем кармане. При Дине не было никаких бумаг, удостоверяющих ее личность.
«Советской державе – лучший в мире транспорт!» – гласили сопроводительные лозунги. «Берегись поезда! Не ходи по путям!» «Товарищи железнодорожники! Выполним пятилетний план за четыре года!» Как ни крути, а страна являлась великой железнодорожной державой. Стальные пути опутывали все пространство шестой части суши – они возникали даже там, где особо и не требовались (например, на БАМе).
В кассы стояли огромные очереди, пришлось пристроиться в хвост одной из них. Зимин сегодня не был сотрудником Комитета, он был обычным гражданином. Очередь еле продвигалась. Дина окончательно скисла, пугливо косилась по сторонам.
В прошлом году власти гордо объявили: по маршруту Москва – Ленинград будет ходить ультрасовременный фирменный поезд ЭР-200, изготовленный на Рижском вагоностроительном заводе. И даже не ходить, а летать! Вагоны обтекаемой формы, пневматические подвески для плавности хода, скорость 200 километров в час. Салоны повышенной комфортности, напоминающие салон самолета, все удобства. Несколько часов – и ты на месте. И в самом деле, это чудо техники сдали в эксплуатацию. Поезд совершил несколько рейсов по маршруту, после чего в его конструкции нашли серьезные ошибки, и проект отправили на доработку. По маршруту снова ходили обычные поезда – с купейными и плацкартными вагонами.
На ближайший поезд все билеты оказались проданы. Следующий состав уходил в девять вечера, в город трех революций он прибывал в то же время, только утром. Билеты на него пока имелись. Выбора не было.
Большую часть дня предстояло провести в ожидании. Они бродили по малолюдным улочкам, питались чебуреками, посидели в сквере. Удовольствия эти прогулки не доставляли. Русская поговорка «С кем поведешься, от того и наберешься» в данном случае не работала, скорее наоборот. Все происходящее лишь усиливало нервозность.
День был солнечный, Дина надела солнцезащитные очки, обернула голову платком. Не стоило забывать, что ее ищет КГБ. И если бы такое действительно случилось, ее фото имелось бы у каждого постового.
– Когда мы пойдем покупать экипировку? – глухо спросила Дина.
– В смысле? – не понял Зимин.
– Вы же сами говорили про болота, комаров, злых пограничников…
– А, вы про это, – вспомнил Андрей. – В Ленинград приедем, там все и купим. Экипировку, шагомер, компас, примус с сухим горючим…
– Шагомер-то зачем? – простонала Дина. Зимин усмехнулся. Все остальное, видимо, вопросов не вызвало.
Пассажирский поезд покинул столичный перрон точно по расписанию. В купе возилась какая-то тетка с чемоданами. Подсел очкастый юноша – студент консерватории, возвращающийся к месту учебы в городе на Неве. На соглядатаев эти двое не тянули. Да и как бы «хвост» купил билет в то же купе?
За окном стемнело, загорались фонари, монотонно стучали колеса. Город закончился, мимо состава пробегали малоэтажные постройки.
Тетка что-то жевала, обняв баул. Предложила из вежливости присоединиться, все отказались. Студент забрался на верхнюю полку, поглазел на Дину, вздохнул и отвернулся. Толстая тетрадка с нотами угрожающе зависла над головой майора. Андрей затолкал ее под студента. Парень вздрогнул, заворочался.
Желающих выпить или поболтать, слава богу, не было. Да и поздно уже – народ отходил ко сну. Дина вскарабкалась на верхнюю полку, забралась под сырое одеяло и засверкала оттуда глазами. Вопрос, кому быть сверху, решился к обоюдному согласию. В данной обстановке можно было и не изображать вселенскую любовь. Андрей вышел в коридор, стал у окна. Подозрительные личности мимо купе не бродили. Пассажиры угомонились, сидели по своим отсекам. За пределы столицы давно выехали – у туалета кучковались желающие. Проводница разносила чай. Лысоватый мужик в другом конце вагона набирал кипяток из титана.
Андрей вернулся в купе, там уже выключили свет, сел на свою полку. С противоположной верхотуры хмуро глянула Дина – у нее в голове горел светильник. Подходить к ней не хотелось, да и о чем говорить? Спутница демонстративно отвернулась, натянула на голову одеяло.
Несколько минут он размышлял о странностях своей работы и об отсутствии выбора. Затем пружинисто поднялся, вышел в коридор и направился к тамбуру. Покосилась проводница, пьющая чай в гордом одиночестве, вытянула шею, провожая его задумчивым взглядом. Такая не отказалась бы от компании.
В тамбуре курил снулый морщинистый тип, стряхивал пепел в прикрепленную к двери консервную банку. Раздавил окурок, опустив голову, шмыгнул в вагон. То, чем занимался майор госбезопасности, Салтыков-Щедрин назвал бы «вываляться в народе». Он курил, расставив ноги, всматривался в грязное окно. Пробегали фонари. Проскочили станцию – женский голос что-то сообщал по громкоговорителю. Снова перестук колес, тряска, пепел сигареты попадал куда угодно, но не в банку.
Выпускать надолго ситуацию из-под контроля он не хотел, высмолил сигарету в несколько затяжек и заспешил обратно в купе. Народ угомонился, все на своих местах. Андрей запер откатную дверь, сел на место. Мирно посапывал студент-музыкант. Тетка заставила весь стол своими пожитками и, довольная, уснула. Дина Борисовна разметалась во сне, откинула одеяло. Она лежала на спине, повернув голову, размеренно дышала.
Она забыла выключить светильник, блеклый свет озарял спящую фигурантку. Потрясения двух дней вылились в кромешную усталость. Дина Борисовна вздрагивала во сне, подергивались длинные ресницы. С нижней полки было удобно за ней наблюдать. Но зачем? Тягой к извращениям майор не страдал, тайных помыслов в голове не лелеял. Приходилось признать, Дина Борисовна – интересная женщина. И была бы еще интереснее, если бы не предавала свою страну. Он понимал, что мир многогранен и правят им полутона. И в советском строе есть огромное количество дефектов и изъянов. Да и люди, взявшие на себя роль путеводных звезд, как бы сказать… не соответствуют своим постам, особенно тот, что постоянно на трибуне и выдает казенные формулировки шамкающим ртом. Дина Борисовна права: страну довели, нечего есть, для граждан в техническом плане – пещерный век, и народ уже доведен до скотского состояния. Никакой западной разведке не удалось бы провернуть такую масштабную операцию, – только своим – чванливым, некомпетентным, одуревшим от безнаказанности, ведущим страну в пропасть. Но майор давал присягу, привык добросовестно выполнять свою работу, а предательство – оно, извините, и в Африке предательство.
Он лег на полку, подбив сырую подушку, до пояса укрылся одеялом и закрыл глаза. Спать чутко научили – тоже ничего хорошего, вскакиваешь от каждого стука и чиха. Морфей накатил почти мгновенно. Под стук колес приходили сны, но ни одного хорошего…
Московский вокзал в Ленинграде гудел, разносилась сочная многоголосица. Обнимались дембеля-десантники, на шею плечистому сержанту, отслужившему свои законные два года, бросилась худенькая девчушка. «Дождалась, – машинально отметил Зимин. – Далеко не всем такое удается».