Валерий Шарапов – Операция на два сердца (страница 10)

– Признайся, душа моя, тебя вербовали мои коллеги? Только хорошо подумай. Я прекрасно знаю своих бывших коллег – они такой шанс не упустят.

– Ну, пытались, – допустила я.

Уланов оживился.

– Как прошло? Что обещали? Впрочем, знаю, полное восстановление в правах, возвращение на престижную работу – так? План-то какой? Убить меня? Депортировать в Советский Союз?

– Ну, убить – это точно не ко мне, – я натянуто засмеялась. – Какой бы сволочью я тебя ни считала, но смерти твоей никогда не хотела. Я вообще существо мирное, ты это знаешь. Вопросами депортации тоже не занимаюсь. Как ты это себе представляешь? Единственное, что я уловила – ты нужен своим коллегам живой.

– Немудрено, – ухмыльнулся Уланов, – Об этом пришлось позаботиться. Им мой труп вообще невыгоден. Только живой, но каким, интересно, образом? Тебя, случайно, не посвящали?

Я закашлялась.

– Понятно, – констатировал Уланов. – Нос у тебя еще не дорос. Но инструкции-то были? Ты должна была как-то реагировать.

– Уланов, ну что ты от меня хочешь? – простонала я. – Давай по-честному, я похожа на шпионку? И они, к моему облегчению, это поняли. Но обещала подумать, – добавила я. – Так что не расслабляйся. Я, к твоему сведению, вообще не хотела ехать. Ты натворил такого, что… – Я не стала заканчивать. – А потом подумала: ну кто я здесь? Прошлого не вернуть, покачусь по наклонной, жить-то как? Одними идеалами сыт не будешь. А Юлю как воспитывать? Сидеть на шее у твоей матери, жить на ее пенсию? Так Надежда Георгиевна, извини, не вечная. В общем, сам понимаешь… Да и не смогла я тебя забыть. Пыталась – не получается…

– Вот с этого и следовало начинать, – заулыбался Уланов. – Говорю же, все будет хорошо, Сонька, забудем старые обиды, заживем новой жизнью… А то, знаешь, даже беспокоиться заставила – приходят к тебе левые мужики, дарят цветы, конфеты, потом ты с ними уединяешься…

Я похолодела. Ай да возможности у моего благоверного. Но уже вживалась в роль, изобразила легкое смущение.

– Ты про Николая Павловича? – Я импровизировала на грани фола. – Бывший коллега, его когда-то тоже несправедливо уволили. Не вышло у нас ничего, – вздохнула я. – Не мой типаж. Чаем напоила с его же конфетами и выставила с богом.

– Смотри, Сонька, – насупился Уланов, – если узнаю, что у вас с ним что-то было…

– И что? – резко повернулась я. – Поколотишь?

– Да ладно ты, – он даже смутился. – Не сдержался однажды – теперь всю жизнь вспоминать будешь?

Во-первых, не раз, а как минимум два. Или больше, учитывая эпизод, когда мне удалось увернуться. Во-вторых… – Я промолчала. Не ссориться сюда приехала, а наоборот – втереться в доверие.

– В общем, дело хозяйское, – сказала я. – Можем остаток ночи говорить о моей шпионской деятельности, о которой я ничего не знаю. Твои коллеги пытались меня окучить, но поняли, что вербовать такую – курам на смех. Причины моего приезда уже высказаны: невозможность жить в Советском Союзе и… Нет, не буду о любви. – Я надулась, а Уланов, внимательно за мной наблюдавший, засмеялся. – Ты обещал рассказать свою печальную историю, – напомнила я. – Какого рожна ты сбежал? Ведь все нормально было.

– Забыла упомянуть, что уже полтора года я сотрудничал с ЦРУ, – хмыкнул Уланов. – Наносил вред своей стране. Наносил бы и дальше, но контрразведчики сели на хвост. У них появился круг подозреваемых, и я в нем занимал одно из почетных мест. Пришлось договариваться с кураторами и делать ноги. Что там про меня плели?

– Что ты уполз, как червяк, в нору, да еще и человека убил при побеге.

– Ладно, хоть не в женском платье, как Керенский, бегущий из Петрограда. – Уланов криво усмехнулся. – Знаешь, кстати, что никакого женского платья не было? Это комиссары придумали. Нормально сел в машину и уехал. Еще с Каплан, стрелявшей в Ленина, была мутная история. Как, скажи на милость, Фанни могла стрелять с большого расстояния, если дальше носа не видела? Со зрением у человека были проблемы… Ну да ладно. Никуда я не полз, шел, как все, – ну, пригнулся пару раз. А то, что человека убил, – пусть не свистят. Не было такого – просто отсутствовал сам факт такового.

Думаю, врал мой ненаглядный. Терялись навыки по ходу сытой жизни за кордоном. Мял пальцами простыню, косил на сторону. Слова не соответствовали жестам и мимике. Но я молчала, притворялась наивной дурочкой.

– Не все так просто, Сонька. Тридцать три иудиных сребреника, по сути, ни при чем. Ты права, мы нормально жили. Но много не знаешь. Наша страна не оплот справедливости, а противоестественный монстр, пугало для человечества. Варшавский договор – насильственное объединение. Мы просто сильнее. Европейские братья спят и видят, как бы развестись. Это не слова, я долго наблюдал за этими процессами. Народ бежит от нас. Часто слышала, чтобы кто-то бежал к нам? Случаи единичные, о каждом на всю страну трубят. Все неправда, все вранье, сами себя загнали в тупик. Миллионы жертв – неоправданных, заметь, жертв. Убивали просто так, чтобы другим неповадно было. Построили систему, которая не может существовать в современном мире, – только на насилии и временно. Да, мне стыдно, что я предал свою страну, но так же стыдно, что много лет на нее работал. Она развалится – вопрос времени. Стоит вывести из равновесия, и все посыплется. Идем непонятно куда, и ведут нас дряхлые, выжившие из ума старцы. И ведь не умирают, особенно дорогой Леонид Ильич… Вот какого мы залезли в Афганистан, скажи, Сонька?

– Ты у меня это спрашиваешь? – удивилась я. – Я тебе что, Политбюро?

– Тундра ты, всем известно, – отмахнулся рукой с тлеющей в ней сигаретой Уланов. Я машинально проследила за тающим «инверсионным» следом. – Грубейшая и непоправимая ошибка. Строить социализм в стране, где народ еще с гор не спустился и на ослах ездит? Ничему не учит история. Ну не любят там чужаков с их планами переустройств. Не надо им этого. Наши придут – огребут. Американцы придут – тоже огребут. Ну есть там в городах тонкая – я бы даже сказал, тончайшая – прослойка интеллигенции – и что с того? Таких людей мало, социализм населению не нужен. Как жили в аулах, так и будут. А мы к ним лезем со своими идеями и идеалами, которые давно протухли… Ладно, Сонька, у нас еще будет время на разговоры. – Уланов раздавил окурок в пепельнице. – Готова к новому раунду наших мирных переговоров? Ползи ко мне…

Я напряглась, стала извлекать из памяти образ майора Вернера – пропади он пропадом, «помощник» несчастный!

На этот раз мой суженый угомонился быстро, отвернулся и уснул с чувством выполненного долга. Я сбегала под душ, когда вернулась, он храпел на своем краю кровати. Я осторожно улеглась и долго думала о своем поведении. Боялась шевелиться, чтобы не разбудить любимого. Третьего раунда «мирных переговоров» я бы уже не выдержала. Сна не было ни в одном глазу. Бог знает, сколько времени прошло. Снаружи что-то скрипнуло. Глаза распахнулись. Как в фильмах ужасов – дом старый, сам скрипит? Откуда мне знать, что такое фильмы ужасов?! Но точно что-то скрипело – в районе лестницы. Звук повторился, потом ближе… Стало тихо. Словно кто-то стоял в маленьком тамбуре и приложил ухо к двери. Мне стало не по себе. Мало было печалей? Привидение? Мэрилин пришла избить подсвечником? Ее комната внизу, могла и слышать, как наша кровать ходит ходуном. Совсем дура?.. Прошла минута. И снова по нервам – словно человек под дверью поменял точку опоры. Я скинула ноги с кровати, отправилась на цыпочках в путь, не утруждаясь поиском тапок, добралась до двери. Последняя была не заперта, просто держалась в створе. Заходи любой! Я тоже неудачно наступила, и кусок паркета под ногой заскрипел так, словно я его об колено ломала! Встала как вкопанная, мурашки поползли по спине. А вдруг не Мэрилин с припадком бессильной ревности, а кто-то другой? Мужа пришли убить и меня заодно. КГБ, например, тот же майор Вернер, о котором я хорошо подумала. А уверения, что Уланов им нужен живым, – художественный свист.

Снова шум снаружи, но дверь не трогали. За спиной угрожающе всхрапнул Уланов. Разбудить? Нет уж, лучше смерть. Я сжала свой маленький кулачок и распахнула дверь. Фу-у… Тамбур освещался тусклой лампой. Никого. Я перебежала короткое пространство, повторила манипуляцию с кулачком. Дверь на лестницу была приоткрыта. Я отворила ее шире, высунула нос. Освещения не было, в узкие горизонтальные окна проникал лунный свет. Бледно озарялись голые стены, лестница. В доме было тихо. Почудилось? Я бы не удивилась. Осторожно вышла за дверь, перебежала к лестнице, встала, взявшись за перила. Решила спуститься, но вдруг вспомнила, что не совсем одета. Вернее, совсем не одета! Ужаснулась, попятилась обратно, замкнула дверь на задвижку. Отступила в спальню и закрылась еще на один шпингалет – для верности. В спальню из открытых окон попадал ветерок, шевелил занавески. Окна почему-то беспокойства не вызывали. По отвесной стене забраться трудно. Стараясь не шуметь, я улеглась рядом с мужем, закинула руки за голову и приготовилась хорошенько подумать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.