Валерий Шарапов – Дом с неизвестными (страница 25)
* * *
Связавшись с Комиссариатом пищевой промышленности СССР, выяснили, что Анастас Мирзаян в данный момент находится на совещании у наркома Василия Петровича Зотова.
В комиссариат отправились на двух машинах. В первой ехали Старцев, Васильков и Егоров. Во вторую погрузились четыре сотрудника специального оперативного отряда, приданного МУРу. Все они были в форме и с личным оружием.
В 20:50 подъехали на улицу Разина, где размещался Народный комиссариат пищевой промышленности и несколько его подразделений: Главснаб, Главконсерв, Главпивпром, Главсоль…
В большом холле Наркомата дежурил младший чин в форме НКВД.
– Где совещаются? – Старцев показал удостоверение.
– В кабинете у наркома. Второй этаж, направо. – Дежурный кивнул на старинную, натертую до блеска и пахнущую машинным маслом чугунную лестницу.
– За мной, – скомандовал своим Иван Харитонович.
Попав в длинный сквозной коридор второго этажа, повернули направо. Нашли дверь с табличкой «Народный комиссар Зотов В.П.»
– Вы к кому, товарищи? – удивленно посмотрела на вошедших пожилая женщина-секретарь в строгом сером костюме.
– Никого не впускать, – приказал Старцев и с ходу распахнул следующую дверь.
Совещание происходило в огромном, хорошо освещенном кабинете. По обе стороны длинного стола сидели человек двадцать: три женщины, остальные – мужчины. Во главе стола председательствовал сам нарком Зотов – сорокапятилетний мужчина с гладким усталым лицом.
Едва семеро незваных гостей вторглись в кабинет, все разговоры за столом смолкли. Часть гостей была одета в форму НКВД, поэтому вопросов о цели визита не последовало. Все замерли и молча наблюдали, как эти семеро шли от двери к наркому.
Остановившись напротив Зотова, Иван представился:
– Майор Старцев. Московский уголовный розыск. – И подал ордер.
В кабинете установилась жуткая тишина. Пока нарком читал предъявленную бумагу, ни один из его подчиненных не шелохнулся.
«Не пожелал бы я сейчас оказаться на месте любого из них», – думал Васильков, стоя чуть позади фронтового товарища. Рассматривая присутствующих на совещании, он силился угадать, кто же из них Анастас Мирзаян. Взгляд скользил по неживым, каменным лицам, ожидавшим приговора. У каждого перед глазами сейчас проносились картины собственной жизни, каждый вспоминал грешки и нелепые ошибки, каждый молил Бога о пощаде. Если бы бывший разведчик имел тонкий слух, наверняка бы расслышал неровное и встревоженное биение десятков сердец.
– Анастас Александрович, – ознакомившись с ордером, тихо сказал Зотов. – Тут такое дело… Товарищи прибыли по твою душу.
Все подчиненные наркома разом повернули головы в сторону грузного мужчины. Лицо того моментально стало белым, дыхание участилось, взгляд беспокойно забегал. Непослушными пальцами он ослабил узел галстука, зачем-то схватил и тут же бросил карандаш…
– Вы Анастас Мирзаян? – заполнил кабинет ровный голос Старцева.
– Я, – хватая ртом воздух, поднялся тот.
– Пройдемте с нами.
Мирзаян застегнул пиджак, сцепил ладони за спиной и поплелся к двери…
* * *
В коридоре, сразу за дверью кабинета наркома Мирзаяна тщательно обыскали. В карманах дорогого костюма ничего подозрительного обнаружено не было. Бумажник, паспорт, служебный пропуск, связка ключей, расческа, платок, немного мелочи.
Надев на арестованного наручники, оперативники повели его вниз. Встречавшиеся в коридорах сотрудники Наркомата в страхе расступались, пропуская процессию из восьми мужчин с мрачными строгими лицами.
Толстый заместитель наркома едва поместился на заднее сиденье между Васильковым и Егоровым. Он по-прежнему тяжело дышал и пребывал в крайней растерянности.
Заметно потяжелевший автомобиль комиссара Урусова покатил по вечерним улицам Москвы. «Темнеет. Вот и минул день, а у нас еще невпроворот работы, – покручивал зажатую между колен трость Старцев. – Как минимум час на допрос и столько же на обыск, затем подготовить протоколы, доложить комиссару. Это еще час-полтора…»
Из расчетов вытекало, что рабочий день закончится далеко за полночь, выспаться опять не получится. А ведь помимо перечисленных дел было еще одно, не менее важное: Бойко с командой молодых оперативников искал следы пропавшего бандита со странным именем Равель. Похоже, только он мог пролить свет на последние годы жизни и обстоятельства странной гибели Павла Баринова.
«Жив ли тот Равель или давно сгинул в пучине лихих лет? А если жив, то как найти его в огромном городе? – вздыхал Иван Харитонович. – В Москве сейчас жителей изрядно прибавилось: демобилизация, реэвакуация… Три с половиной миллиона человек. Из них полтора – мужского пола. Ежели откинуть детвору со стариками, то… все равно останется много. Очень много…»
Глава шестнадцатая
Так уж вышло, что в этот ненастный августовский денек настроение у Барона было преотличным. Редко в последние годы его баловала судьба. Где-то допускал просчеты, где-то не везло. А иной раз звезды на темном небосклоне так нескладно сходились, что судьба попросту воротила нос и верное дело вдруг выходило боком. Как тогда, в декабре 1943-го, когда они с молодым Валькой решили кидануть[55] коммерческий продовольственный магазин в Армянском.
Казалось бы, все тогда предусмотрели. Трижды побывали в просторных торговых залах, затариваясь то водкой, то куревом, то консервами. Заодно присматривались к устройству залов и коридоров. Несколько дней околачивались рядом, изучая главный вход, заложенные мешками огромные витринные окна, соседние здания, подворотни, проходные дворы. Разузнали все до самой последней мелочи. Выбрали темную ночку, прихватили по две холщовые торбы для ценных «гостинцев» и отправились на дело. Планировали влезть через окно и за пару часов сделать несколько ходок до расположенной неподалеку надежной хаты. Говядина и куры, три сорта колбасы и свиное сало, сливочное и растительное масло, шоколадные конфеты и алкоголь… Ежели в каждую ходку выносить по четыре доверху набитых торбы, то за ночь можно озолотиться. Базарные барыги такие товары оторвут с руками.
Прибыли на место. Барон встал на шухере и подавал инструмент. Только что прибившийся к нему Валька шустро вскарабкался по мешкам с песком до самого верха, где виднелись приколоченные к раме доски. Начал их потихоньку отрывать. Все шло путем, покуда из магазина не высунулся сторож с револьвером. Откуда он там взялся – сам черт не ответит. Ведь узнавали, наводили через дальних корешей справки – не охранялся по ночам тот магазин в Армянском. Не охранялся! Но, видать, незадолго до памятной ночки охрану выставили, и Барон с Валькой крепко влипли.
Не везло Барону со сторожами и охранниками. За два года до той злосчастной ночки на подмосковной продуктовой базе Паша напоролся на трех участников Гражданской войны и потерял половину банды. Теперь вот опять нарвался на умелого стрелка. Тот завалил бедного Вальку первым выстрелом и двумя пулями подранил Барона. Хорошо подранил: одна пуля прошила бедро, вырвав кусок мышцы; другая навылет саданула по икре. Чудом он доковылял до надежной хаты, там осмотрел простреленные ноги, обработал и перевязал раны. А потом с месяц жил впроголодь – одна рана воспалилась и никак не хотела подживать. Ближе к весне кое-как выкарабкался.
* * *
В Москве давно стемнело, близилась полночь. Во второй половине августа ночи стали прохладными; стояли последние погожие деньки. В сентябре наверняка небо затянет хмарью, зарядят дожди, задуют холодные ветры, с деревьев полетит желтая листва.
Барон спешил на хату, где хоронился от легавых последние три месяца. Он часто менял ночлег, а в феврале 1944-го, стоило немного поджить раненым ногам, вообще покинул Москву и около года кантовался у знакомца в Воронеже. Потом через того же знакомца справил себе картинку[56] от свежего дубаря[57] и вернулся обратно в Первопрестольную, где занялся поисками исчезнувшего сейфа с ювелиркой.
Перед тем как свернуть с Доброслободского переулка в Аптекарский, Барон остановился и потянул из кармана початую пачку папирос. Он завсегда останавливался на этом углу и, закуривая, осторожно смотрел по сторонам. Лишь убедившись в отсутствии ливера[58], шагал дальше. Сегодня он не изменил привычке и снова задержался возле старого купеческого дома.
В Аптекарском было пусто. Вспыхнувшая спичка на миг ослепила. Паша закурил папиросу, дважды затянулся, поглядел вдаль, в сторону Денисовского переулка. И там никого.
Зато позади мелькнула чья-то тень. Или показалось?..
Тень никуда не торопилась, не пряталась, шла своей дорогой. Что ж, и такое случается – Барон понимал, что проживал в районе не один. Кто-то возвращается с гулянки, кто-то топает на ночную смену…
Попыхивая папиросой, Паша продолжил путь домой. До уютной и спокойной квартирки оставалось полтора квартала. Там было полбутылки сулейки, небольшой шмат сала, хлеб и пучок зеленого лука.
* * *
Сегодня Барон пребывал не просто в отличном настроении. Он был почти счастлив. Вчера удалось встретиться с работягой по фамилии Макура. Одному Богу известно, сколько времени и сил угробил Паша Баринов на то, чтобы разыскать этого человека. Он ведь не опер, не легавый, не прокурор. Ксивы не имеет, в учреждения не вхож. С ним и разговоров-то никто вести не станет. А он-таки его разыскал!