Валерий Шамбаров – «Пятая колонна» и Русская Церковь. Век гонений и расколов (страница 5)
Церкви закрывались, монастыри превращались в «совхозы». В одной лишь Москве за 7 месяцев было закрыто 60 храмов и 3 монастыря. Без противодействия не обошлось. Только по официальным советским данным зафиксировано 1,5 тыс. столкновений с верующими. Но эти выступления были разрозненными, заслоны безоружных прихожан косили и разгоняли пулями. Зато они давали повод для широких репрессий. В мае был взят под стражу Патриарх Тихон.
К гонениям на него приложила руку даже жена Троцкого Наталья Седова. 27 мая 1922 года она направила письмо в ОГПУ: «Главмузей просит Вас сделать срочное распоряжение о скорейшем переводе в какое-либо иное помещение бывшего Патриарха Тихона, вселенного без … согласия Главмузея в бывший Донской монастырь в комнату вахтера. Главмузей считает необходимым, чтобы бывший Патриарх Тихон был совершенно удален из бывшего Донского монастыря, так как присутствие его в стенах этого монастыря лишает возможности продолжать экскурсионную работу. Заведующая Главмузеем Н. Троцкая». В 1922 году никакой экскурсионной работы в монастыре не было. Жена Льва Давидовича просто воспользовалась случаем лично укусить Патриарха. Причем подписалась не фамилией «Седова», как делала обычно – единственный раз подписалась: Н.Троцкая. Попробуй-ка ослушайся! Кстати, обратите внимание, что Церковь она считает уже упраздненной, Патриарха называет «бывший».
Что ж, Седова имела все основания для подобной самоуверенности. Одновременно с силовым разгромом ее муж возглавил и другие операции – по расколу Церкви. Для этого сделали ставку на «демократических» священников, которые еще с 1917 года настаивали на реформах по протестантским образцам. Теперь обновленцы провозгласили создание «Живой церкви», благословляли революцию, отрекались от «реакционного» духовенства, каялись, что были связаны с «царизмом», с «эксплуататорами» [82]. Троцкий активно поддержал их, поучал, что надо сделать свою, «карманную церковь».
Секретной почто-телеграммой от 14 мая 1922 года он выражал крайнее неудовольствие, что советская пресса не уделяет внимания этой группировке священников. Требовал всячески пропагандировать их. Указывал, что «внутренняя борьба церкви… разрыхлит почву для семян атеизма и материализма». Обновленцам предоставили возможности публиковаться в массовой партийной печати. Даже устроили публичную дискуссию между одним из их лидеров, Александром Введенским, и наркомом просвещения Луначарским. Еретикам выделяли средства для издания воззваний и прокламаций, отдавали многие церкви. В помощь им были нацелены некоторые подразделения ОГПУ. Работать по доносам «живоцерковников», расчищать для них почву.
Еще одна группировка раскольников сохранялась на Украине, «автокефальная церковь». Те же обновленцы, но еще и националисты. В январе 1919 году, когда в Киеве правила Директория Винниченко и Петлюры, она приняла закон об «автокефалии» своей церкви, поручила своему послу в Турции Лотоцкому провести переговоры с Константинопольской Патриархией об официальной выдаче томоса (грамоты) на автокефалию. Но в это время там умер Патриарх Герман, да и вообще обстановка была совершенно неподходящей для переговоров. Турция проиграла мировую войну, в Константинополе и других городах высаживались оккупационные войска Антанты, турецкие власти искали, как подстроиться к союзному командованию. Словом, было не до украинских священников.
Но и в Киеве власть то и дело менялась, уже через месяц Петлюру выгнали красные. А в мае 1920 года петлюровцы вернулись вместе с поляками. Созвали Всеукраинскую православную раду, и она торжественно провозгласила автокефалию. А всех епископов и священников Московской Патриархии объявила «врагами украинского народа» [13, с. 121–136]. Правда, поляков и их холуев через месяц снова вышибли. Казалось бы, Украинская автокефальная церковь (УАПЦ) была тесно связана с противниками красных. Но… советские органы власти ее неожиданно поддержали, позволили ей захватить Софийский собор в Киеве, ряд других храмов [41].
Всех раскольников большевики манили пряниками и ласкали. Напомним, Ленин с Троцким одобрили еще и выдвижение в качестве «альтернативного патриарха» расстриги и британского агента Илиодора (Труфанова). Но на тех, кто оставался верен Православию, обрушились кары. Главным обличителем обновленцев выступал митрополит Петроградский Вениамин (Казанский). На него навесили клеветнические политические обвинения, арестовали (а вместе с ним еще 86 человек). Было разыграно показательное судилище. Владыка и 9 его товарищей были приговорены к смерти. Шестерым заменили на заключение, а Святитель Вениамин, архимандрит Сергий (Шенин), адвокат Иван Ковшаров и профессор Юрий Новицкий были казнены.
Такие же громкие процессы над «контрреволюционными попами» прошли в Москве, Чернигове, Полтаве, Смоленске, Архангельске, Новочеркасске, Витебске. В 1922 году только по суду было расстреляно священников – 2691, монахов – 1962, монахинь и послушниц – 3447 [41, 73]. А если добавить убийства без суда, уничтожение в лагерях, то было истреблено не менее 15 тыс. представителей духовенства, монашества и верующих мирян, привлеченных по «церковным делам». Таким образом, указание Ленина расстрелять чем больше, тем лучше, воплощалось в жизнь.
И эти потоки крови перемешивались и пересекались с потоками золота! Троцкий был назначен председателем Особой комиссии по учету и сбору церковных ценностей [109]. Одним из непосредственных исполнителей операции являлся начальник личного поезда Троцкого Каузов. Имея на руках мандаты, подписанные его всемогущим шефом, он разъезжал по стране и свозил награбленное в Москву. Перевалочным пунктом стал Храм Христа Спасителя. Здесь работали ведущие ювелиры, занимались оценкой. Но не в качестве художественных произведений, а взвешиванием, разделкой награбленного – вынимали из риз и окладов драгоценные камни, остальное шло как золотой и серебряный «лом».
Баснословные сокровища вывозили и сбывали за границу за «копейки» даже по сравнению с подлинной рыночной стоимостью (не говоря уж о духовной ценности). Между прочим, стоит обратить внимание на совпадение – в апреле 1922 года прошла Генуэзская конференция, обеспечившая международное признание правительства большевиков и официально открывшая торговое и экономическое сотрудничество с ними. Первыми товарами, которые потекли в западные страны, как раз и стали церковные ценности. Но за рубеж повезли не только золото и драгоценности. Широким потоком на чужеземные рынки выплеснулись древние иконы, произведения искусства, музейные экспонаты.
Это было «семейное дело». Жена Троцкого, Наталья Седова, возглавляла в наркомате просвещения главный отдел музеев. А она была дипломированным искусствоведом, окончила Сорбонну, настоящие ценности отличать умела. Сестра Троцкого Ольга была замужем за членом Политбюро Каменевым. Специально для нее был создан международный отдел в Комитете помощи голодающим. Она занималась продвижением ценностей на запад. Потом она возглавила Международный отдел ВЦИК – и занималась тем же, устраивала за границей выставки с распродажами (от американских «благотворителей» она получила в подарок 4 автомашины, 2 «роллс-ройса» и 2 «каддилака», это в голодные и холодные 1923–1924 годы).
В бизнесе участвовали и другие родственники и друзья семьи – дядя Троцкого Абрам Животовский, шведский банкир Олаф Ашберг, Сидней Рейли. А Троцкий, в дополнение к остальным своим постам, был назначен руководить работой «по реализации ценностей Гохрана» [109]. Возглавил Гохран… цареубийца Юровский. А как происходила «реализация», описывает в своих мемуарах «Бурные годы» американский банкир Исаак Ф. Маркоссон, который вел переговоры с Советским правительством о предоставлении большого займа. В качестве обеспечения ему не только предложили царские драгоценности и регалии, но даже дали примерить корону Российской Империи. Видный искусствовед и реставратор Савва Васильевич Ямщиков рассказывал и о том, как Олаф Ашберг занялся скупкой и коллекционированием русских старинных икон: «Покупались некоторые иконы за копейки, написано XV век – 75 рублей. XVI век – 175 рублей… В Архангельске из церквей вынимались иконостасы, устраивались экспедиции по выявлению икон» – впоследствии банкир подарил эту коллекцию Стокгольмскому музею.
Православную Церковь уничтожали, грабили, распродавали ее достояние. А «живоцерковники» торжествовали. Они не гнушались и прямой ложью. Летом 1922 года навестили Патриарха Тихона, находившегося под арестом, обманом уговорили его подписать назначение «Временного церковного управления» – как бы заботясь о всей Церкви, оставшейся без руководства. Но принялись вовсю распоряжаться от лица Патриархии и Синода. Под эгиду «Временного церковного управления» перешло немало архиереев, священников. Одни поверили, что обновленцы приспосабливаются к новой власти преднамеренно, ради спасения Церкви. Другие просто испугались репрессий. Но в апреле-мае 1923 года еретики провели свой «собор». Точно по «предсказанию» жены Троцкого они приняли постановление о низложении Патриарха Тихона и лишении его священнического сана. Принялись менять уставы Церкви, реформировать порядок богослужения. Ввели разрешение ставить женатых епископов, а священникам вступать во второй брак [82]. Заодно этот «собор» признал и автокефалию Украинской церкви.