Валерий Шамбаров – Иван Васильевич – грозный царь всея Руси (страница 80)
Лучшими помощниками против крымцев были казаки. Наблюдали за передвижениями татар, захватывали и пересылали «языков», совершали вылазки на ханские улусы. Татары мстили, нападая на казачьи городки. Чтобы противостоять им, где-то примерно в это время разрозненные казачьи общины на Дону стали сплачиваться — возникало то, что впоследствии станет Донским казачьим войском. Часть днепровских казаков Сигизмунду удалось повернуть против русских. Но вольные запорожцы по-прежнему служили царю. У них появился новый предводитель, князь Богдан Ружинский. В одном из татарских набегов была убита его мать, в крымском плену сгинула молодая жена, и князь ушел к казакам, сражаться с «басурманами». Казаки избрали его гетманом — в их среде Ружинский получил прозвища «Богданко» и «Черный гетман».
Запорожцы продолжали нападать на ханские владения, и к ним охотно присоединялись те казаки, которые оставались в поднепровских городах, числились подданными Литвы. Потому что от русских они никакого зла не видели, а вот от крымских «союзников» Сигизмунда им доставалось очень крепко. От хана и султана к королю сыпались жалобы, что казаки «из года в год, зимой и летом» угоняют скот, берут пленных. Писали, что в Черкассах, Каневе, Киеве, Брацлаве, Переяславе находится больше тысячи татарских женщин и детей, а дороги через степь стали настолько опасными, что гонцы с ханскими посланиями не могут проехать в Польшу — приходится везти их кружным путем, через Турцию. Сигизмунд посылал казакам гневные требования не трогать татар, угрожал страшными карами. Зато от Ивана Грозного они получали деньги, оружие, боеприпасы. Тут уж сама жизнь показывала казакам, кого из монархов считать «своим», кому из них служить.
Но царь давно видел, что гарнизонов в крепостях и казачьих кордонов в степях недостаточно. Даже когда крымцев прогоняли, они успевали пожечь немало деревень, угоняли пленных. Следовало защитить своих подданных надежнее. Еще отец царя в промежутках между городами стал строить на юге линии небольших крепостей. Иван Грозный замыслил соединить их сплошной системой укреплений — Большой засечной чертой. Она должна была протянуться от Калуги и Козельска на сотни километров — к Рязани и дальше, к низовьм Оки. В 1566 г. сложились как раз подходящие условия, уход крымской орды в Венгрию обезопасил границу, трудиться можно было беспрепятственно. А чума сюда не добралась. В лесистых местах рубились сплошные завалы, достигавшие 20 метров. На открытых местах копались рвы, насыпались валы 15-метровой высоты. Царь сам ездил проверять работы в Козельск, Болхов, Белев.
При этом он решил не только защитить свои земли, но и начать наступление на Дикое поле. Крепостями и теми же засечными чертами, сдвигая их на юг. Первым шагом стала закладка в 1566 г. новой крепости Орел. Для охраны границы создавалась засечная стража из местных жителей, в нее выделяли по одному человеку от 20 дворов — владеть оружием здесь умели все. Стражникам ничего не платили, но освобождали от податей, давали от казны пищали, свинец и порох. Но население на юге было редким, и сюда стали зазывать казаков — донских, рязанских, мещерских, северских. Развертывались «Мценские сторожи», «Орловские и Карачевские сторожи». О них до сих пор свидетельствуют названия здешних селений — Казачье, Сторожевское, Караул, Воин, деревни с названиями Казаки, Казаковка. Принимали и днепровских казаков, в Орле возникла Черкасская слобода. Еще одной новой крепостью, основанной царем на границе Дикого поля, стала Епифань в Тульском уезде.
А далеко на восток государь отправил казачьих атаманов Ивана Петрова и Бурнаша Ялычева. Они должны были разузнать о странах и народах, обитающих за Сибирью, установить с ними отношения, получили для этого грамоты к властителям еще неведомых государств. Казаки добрались до Байкала, побывали в Монголии. Были хорошо приняты здешними князьями и царицей, она дала даже рекомендательные письма в Китай. Атаманы прибыли в Пекин, но не смогли попасть на прием к китайскому императору, поскольку у них с собой не было соответствующих подарков. Они вернулись на родину, представили царю описание восточных стран и дорог вплоть до Тихого океана [541]. Так в Китае побывало первое русское посольство, и оно было от Ивана Грозного!
А строительство государь развернул не только на границах. Ему очень нравилась Вологда, Иван Васильевич сделал ее одной из своих резиденций. Повелел возводить здесь каменные стены кремля, великолепный Успенский собор. Приезжая сюда, царь посещал Кирилло-Белозерский монастырь. Настоятелю рассказал о своем сокровенном желании стать монахом. Даже дал 200 рублей, чтобы для него обустроили келью. Иван Грозный не забывал об этом и позже, посылал иконы для своей кельи. Но он осознавал, что для него молитвенное общение с Господом в тишине и благодати северных лесов и рек возможно лишь в неопределенном будущем. Когда наведет порядок в стране, обезопасит ее от врагов. Когда сможет быть уверенным, он свой долг перед Богом выполнил — и передать престол наследнику.
Пока же это были только мечты. Весной 1567 г. эпидемия чумы угасла. Пришла пора исполнить прошлогоднее постановление Земского Собора. Нанести мощный удар по Литве и заставить ее принять русские условия мира. Царь решил сам возглавить армию — уже знал, что под его личным началом не будет проволочек и споров, приказы будут исполняться четко, а это обеспечит успех. Но и противник оправился от прошлых неудач. Король собрал налоги, получил новые дотации из Ватикана, займы от зарубежных покровителей и своих магнатов. Набрал наемников, призвал шляхту. И опять возлагал большие надежды на российскую оппозицию.
Сигизмунд и гетман Ходкевич заслали через границу Ивана Козлова, бывшего слугу Воротынских, с ним отправили письма к Бельскому, Мстиславскому, Воротынскому и Федорову-Челяднину. Выражали им сочувствие, что они терпят от царя «неволю и бесчестье», приглашали перейходить на свою сторону со всеми «кого бы вразумели годного к службам нашим», обещая пожаловать богатые уделы и прочие блага [542]. Козлова перехватили русские разъезды, письма попали к царю. В измену четверых вельмож он не поверил. Это больше походило на провокацию. Да и Козлов на допросе под пыткой (в XVI в. это было узаконено во всех странах) показал только то, что должен был передать послания.
Лазутчика казнили, а над Сигизмундом и Ходкевичем Иван Грозный подшутил. Сам написал им ответы от имени адресатов. Поддел короля, что он манит бояр «свободой», но является рабом собственных панов. Напомнил, что они «и королеву твою Барбару отравою с тобою разлучили, какие тебе про нее укоризны от подданных были». Государь прекрасно знал генеалогию Гедиминовичей — Мстиславский и Бельский происходили от старших ветвей литовских великих князей и теоретически имели больше прав на престол, чем Сигизмунд. От их лица королю сообщалось: дескать, мы согласны получить уделы, если ты отдашь нам всю Литву, а сам уйдешь в Польшу, и будем все вместе жить под властью царя, он будет защищать нас с тобой и от турок, и от татар, и от императора [543].
Весело поиздевавшись над недругом, Иван Васильевич ошибался. Не все адресаты были невиновными. Заговор возглавлял Иван Федоров-Челяднин. Участник почти всех прошлых измен, каждый раз избегавший наказания. Еще от первого своего предательства, малолетнего государя, он сохранил придворный чин конюшего, огромные имения роственницы, «мамки» Аграфены Челядниной, и был одним из богатейших людей России. Но и в опричнине у него были заступники, поэтому переселения его не коснулись. Его вотчины раскинулись в разных уездах от Коломны до Белоозера.
Как сообщал Шлихтинг, «много знатных лиц, приблизительно 30 человек с князем Иваном Петровичем во главе вместе со своими слугами и подвластными» связали себя круговой порукой и «письменно обязались» совершить переворот. В данному случае Шлихтингу было незачем лгать, он писал это в докладе королю 3 года спустя, когда сбежал в Польшу. С пропагандистской точки зрения было бы выгоднее, наоборот, представить бояр невиновными. У изменников имелись сообщники в опричной охране царя. Предполагалось схватить его во время боевых действий и выдать Сигизмунду, а на трон возвести Владимира Андреевича. О заговоре упомянул и Штаден — что участники совместно подписали некий документ, «contract». Пискаревский летописец, хоть и враждебный царю, также подтвердил, что бояре «стали уклонятися князю Володимеру Андреевичю» [544]. И если литовский посланец Козлов попался, то изменники связались с королем иными путями.
Осенью 1567 г. Иван Грозный повелел собирать армию в Великих Луках. План он наметил очень грамотный. Ударить вдоль Двины, захватить города и крепости по этой реке. Таким образом, отрезалась часть Ливонии, на которую претендовал царь, и панов подталкивали принять его условия. 20 сентября Иван Васильевич выехал в Троице-Сергиев монастырь, а оттуда к западной границе. По дороге он встретил своих послов, Умного-Колычева и Нагого, отправленных перед этим в Литву — в слабой надежде, что неприятель все-таки согласится на перемирие. Узнал, что с ними обошлись по-хамски, оскорбляли и унижали.