Валерий Шамбаров – Иван Васильевич – грозный царь всея Руси (страница 66)

Москва, Холмогоры, Нарва, Новгород, Псков, Смоленск, Астрахань были центрами международной торговли. Кстати, Россия была единственной страной, где товары, принадлежавшие царю, тоже облагались пошлинами! Иван Васильевич не присваивал себе личных привилегий! На экспорт наша страна поставляла меха, лен, воск — этот товар пользовался огромным спросом, ведь во всем мире пользовались светильниками или свечами. Восковые свечи, в отличие от сальных, не коптили, не воняли. И в Европе, и в Азии они стоили очень дорого. Но за границей ценилась и продукция наших ремесленников. Михалон Литвин писал о русских: «Города их прилежны в разных родах мастерами, которые, посылая нам деревянные чаши и палки для опоры слабым, старым и пьяным, седла, кольца, украшения и различное оружие, грабят у нас золото» [436].

Россия сама обеспечивала свою армию вооружением. Венецианец Тьяполо сообщал: «В Москве есть длинный ряд мастерских, там делают аркебузы (ружья — авт.) в большом количестве» [437]. Славились и русские доспехи — красивые, надежные и при этом легкие. Панцирь из 50 тыс. колец весил 6–10 кг. А сабля считалась хорошей, если ею можно было на лету рассечь газовый платок. Появлялись и довольно крупные предприятия: канатные дворы на Севере, судоверфи на Волге, кожевенные мастерские в Муроме, солеварни, промышленный центр у Строгановых. Большим государственным предприятием стал Пушечный двор. Были открыты месторождения селитры в Угличе, Ярославле, Устюге, серы в Вятке. Страна предолела зависимость от Запада в производстве пороха.

Отечественная артиллерия не уступала ни одному государству в мире, лучшие орудия носили персональные названия: «Змей летячий», «Змей свертной», «Сокол», «Павлин», «Львиная голова» и др., украшались орнаментами, скульптурными изображениями. Знаменитыми мастерами-литейщиками были Богдан, его ученик Пятой, Андрей Чохов, Кузьмин Первой. В нашей стране работали и умелые картографы. Были составлены «Чертеж Земли Смоленской», «Чертеж Лукам Великим и псковским пригородкам с литовским с городом с Полоцком», «Чертеж Ливонских городов», наконец, при Иване Васильевиче появился первый полный «чертеж» всей России [438].

Большое внимание царь уделял и истории. По его повелению летописание получило государственный статус, был создан Лицевой свод — он содержал всеобщую историю от сотворения мира и русскую с 1114 по 1567 г. Важнейшие события сопровождались великолепными иллюстрациями, в летописи насчитывается 16 тыс. миниатюр. В 1560-е гг. царским духовником Афанасием была создана Степенная книга с биографиями русских правителей от киевских государей до Ивана Васильевича. В это же время была создана «Казанская история», автор которой сам провел 20 лет в казанском плену. Фоскарино писал: «У них имеются в переводе разные книги святых отцов и много исторических сочинений, трактующих как о римлянах, так и о других народах».

Книги на Руси ценили и любили. Сам царь собрал обширную и ценнейшую библиотеку, Фоскарино отмечал: «В настоящее время император Иван Васильевич много читает из истории Римского и других государств, отчего он научился многому» [434]. Свои библиотеки были в монастырях (в Троице-Сергиевом — 700 томов), у бояр, купцов. Читались и отечественные, и переводные произведения. В росписях галереи царского дворца, ведущей в Благовещенский собор, представлены портреты Аристотеля, Гомера, Вергилия, Плутарха, Фукидида. То есть в Москве знали этих авторов.

В правление Ивана Васильевича появился знаменитый «Домострой». Хотя с этой книгой возник любопытный казус. У либеральных авторов он стал притчей во языцех, выставляющей в уродливом виде русскую семейную жизнь. Но одновременно о нем отзываются положительно, поскольку его, вроде бы, написал Сильвестр. Хотя на самом деле это грубая ошибка. Разные редакции «Домостроя» и его предшественника, книги «Измарагд», известны еще с XIV в. Все они открывались и завершались наставлением отца к сыну — типовым, поскольку предполагалось, что книга, в то время очень большая ценность, будет передаваться из поколения в поколение. А в 1550-е гг., в период максимального могущества «Избранной рады», в такое наставление неведомым образом вписали имена Сильвестра и его сына Анфима. Может быть, сам Сильвестр решил увековечить себя. Или переписчики решили к нему подольститься.

Но и авторы, клеймящие «домостроевщину», ссылаются на то, чего в «Домострое» не было и нет. Иногда имеют место неправильные переводы. Некоторые слова в XVI в. имели иной смысл, чем сейчас. Допустим, фраза «должен муж жену свою наказывати» вовсе не подразумевало рукоприкладства. «Наказывати» — значило учить, наставлять, от слова «наказ». Встречается и выражение «наказывати страхом» — строго выговорить, отругать. Ребенка действительно дозволялось побить (что было обычным во всех странах), но в этом случае «Домострой» употребляет совсем другие термины: «казнити», «налагати язвы».

Однако допускается и откровенная фальсификация. По разным работам, историческим, публицистическим, художественным кочует одна и та же цитата: «И увидит муж, что непорядок у жены… и за ослушание… сняв рубашку и плетию вежливенько бити, за руки держа, по вине смотря». Но обратите внимание на многоточия. В них пропущены не отдельные слова, а несколько абзацев! Возьмем подлинный текст и посмотрим, что оборвано первым многоточием: «А увидит муж, что у жены непорядок и у слуг, или не так все, как в этой книге изложено, сумел бы свою жену наставлять да учить полезным советом» [439]. Как видим, смысл совершенно меняется.

После этого следует: «Если жена науке той, наставлению не последует и того не исполняет, сама ничего того не знает, и слуг не учит, должен муж жену свою наказывати, вразумлять ее страхом наедине, а наказав, простить и попенять и нежно наставить и поучить, но при этом ни мужу на жену не обижаться, ни жене на мужа — жить всегда в любви и согласии. А слуг также, смотря по вине и делу, учить и наказывать и посечь, а наказав и пожалеть, госпоже за слуг заступаться при разбирательстве, тогда и слугам спокойней. Но если слову жены или сына или дочери слуга не внемлет, и не делает того, чему муж, отец или мать его учат, то плетью постегать, по вине смотря». И поясняется, как надо наказывать слуг: «Плетью же наказывая, осторожно бить, и разумно, и больно, и страшно, и здорово, если вина велика. За ослушание же или нерадение, рубашку сняв, плеткой постегать, за руки держа и по вине смотря…» [439]

Я здесь не спорю, правильно это или нет, выпороть слугу, если он, предположим, ворует (может быть, правильнее отправить сразу на виселицу, как делали в Англии?). Хочу лишь отметить, что речь идет не о жене! Писатели и журналисты, переписывающие друг у друга цитату с многоточиями, могут этого не знать. Но неужели не читали полный текст «Домостроя» либеральные историки XIX в., которые исказили цитату и запустили ее в оборот [440]? Или современные историки, использующие ее в искаженном виде [441]? Нет, они должны были знать подлинник. Следовательно, подлог преднамеренный. Вот и спрашивается: можно ли доверять таким историкам в других вопросах? В очернительстве Ивана Грозного?

На самом деле «Домострой» — очень толковая энциклопедия хозяйственной жизни. Это было характерно для всей средневековой литературы, книги были дорогими, и покупатель хотел, чтобы в одной книге было собрано «все» в той или иной области знаний. В «Домострое» и есть «все». Как правильно молиться, прикладываться к иконам, содержать дом, как строить отношения между членами семьи, хозяевами и работниками, как принимать гостей, ухаживать за скотом, как лучше и дешевле по сезону закупать продукты, заготавливать впрок рыбу, грибы, капусту, как их хранить, как делать квас, мед, пиво, приводятся рецепты сотен блюд.

И все это объединяется понятием «дома» как единого организма. Здоровый организм — и жизнь будет хорошая, неладно в доме — дела пойдут наперекосяк. А различные стороны жизни увязывались между собой требованиями Православия. Любое правило подкреплялось церковными: как будет полезнее для спасения души. Причем «Домострой» предусматривал четкое распределение обязанностей. За мужем закреплялись в основном «внешние» функции — заработок, служба и т. д., а жена полноправно распоряжалась внутри дома. Никакого унижения или дискриминации, а рациональное разделение труда. Но «Домострой» определял хозяйственные и бытовые взаимоотношения в семье. Если же коснуться других отношений, личных, то не мешает еще раз вспомнить, в XVI в. людей наставлял не только «Домострой». Тогда же было написано «Житие святых Петра и Февронии». Конечно, любовь святых покровителей семьи и брака — идеал. Но тот самый идеал, к которому должны были стремиться люди.

Что же касается книг, то Иван Васильевич и Макарий сделали решающий шаг к расширению их производства, создали первую в нашей стране типографию. Мы уже упоминали, что в 1553–1554 гг. она выпустила первую русскую печатную книгу, узкошрифтное Евангелие. В 1555–1556 гг. последовала вторая книга, Триодь посная (Трепеснец). В 1558–1559 гг. появилась третья, среднешрифтное Евангелие, в 1559–1560 гг. была издана среднешрифтная Псалтирь. А в 1563 г. «повелением бгагочестиваго Царя и Великого Князя Ивана Васильевича всеа великия России Самодержца и благословением преосвященного Макария, митрополита всея Руси» начинается работа дьяка Ивана Федорова [442], выходят Апостол, Часослов. Это позволило не только обеспечить необходимыми книгами русские храмы, но и направлять их в Литву, Грецию, Сербию, Болгарию, где в них была острая нужда.