Валерий Шамбаров – День народного единства. Преодоление смуты (страница 8)

А во Франции творилось нечто несусветное. Все прежние лидеры погибли. Гугенотов возглавил Генрих Бурбон. Потом сбежал от брата-короля Генриха III и матушки Екатерины принц Франциск, перейдя к протестантам, – ему захотелось занять трон. Потом из Парижа сбежала Марго, сперва к мужу, а затем выступила предводительницей самостоятельной армии. И Екатерина Медичи с королем пошли на мир с Бурбоном, чтобы разгромить и отловить эту доставшую всех особу. Между тем подданным надоело, что их король отплясывает в костюме амазонки на «балах нимф» и «маскарадах гермафродитов», и они создали Католическую Лигу, ориентирующуюся на Испанию и Генриха де Гиза. В волнениях и передрягах умерли принц Франциск, Екатерина Медичи, а Гиза король пригласил в гости и убил. Возмущенный Париж восстал. Генрих III удрал и объединился с Генрихом Бурбоном, но при осаде столицы его пырнул ножом фанатичный монах, оборвав династию Валуа.

Религиозные войны продолжались 30 лет, доведя Францию до полного хаоса. В стране действовали 5 или б правительств, воевал на ее территории уже не пойми кто. В Париже и других городах по приглашению католиков угнездились испанские гарнизоны, на стороне Лиги сражались лотарингские наемники, на стороне гугенотов – немецкие. Те и другие грабили и истребляли всех подряд без различия веры. Хозяйство было совершенно разрушено, и тех, кого не вырезали, косил голод. Но всеобщее бедствие и бесчинства чужеземцев привели к тому, что народ начал сплачиваться вокруг ближайшего наследника погибшей династии, Генриха Бурбона. В 1593 г. он устранил главное препятствие к своему признанию. Произнес сакраментальное «Париж стоит мессы», очередной раз перекинулся в католицизм и стал королем Генрихом IV. А гугенотов удовлетворил Нантским эдиктом. Протестанты не только получили свободу богослужения, а еще и стали «государством в государстве» – им отдавалось 200 крепостей, дозволялось иметь самоуправление и свою армию.

Контрреформация аукнулась и в странах, вообще не имевших отношения к католичеству. Иезуитский орден счел, что, раз папа потерял множество паствы в Европе, надо дать ему новую, и чем больше, тем лучше. Проекты доходили до власти над всем миром. Территорию земли поделили на «провинции», объединявшиеся в более крупные «ассистенции». А их руководители-ассистенты подчинялись генералу ордена. И один из генералов хвастал в своем римском кабинете: «Из этой комнаты я управляю Парижем, не только Парижем, но и Китаем, не только Китаем, но и всем миром, и никто не знает, как это делается». А делалось это так: в католических «провинциях» иезуиты старались попасть в духовники к королям и вельможам, влияя на политику, в протестантских выступали шпионами, а в Азии и Африке становились миссионерами.

Многие погибали, другие добивались «успехов». Скажем, очень энергичный миссионер Ксавье за 10 лет проехал 52 страны и окрестил… около миллиона «язычников». Хотя не знал их языков, а они, конечно, не понимали латынь. В общем, пришел «белый человек», что-то там поколдовал и дальше пошел. Из Японии иезуитов выгнал правитель Хидэеси, поняв, что дело это не религиозное, а политическое. Но в Китае миссионер Маттео Риччи, обнаружив, что христианское учение нисколько не интересует китайцев, сумел внедрить своих собратьев хитростью. Изучил язык, культуру и прикинулся поклонником Конфуция. Предложил организовать техническую помощь – научить европейским методам литья пушек и другим знаниям. И в Китай стали слать иезуитов-специалистов: механиков, математиков, астрономов, которых и принимали там сугубо как специалистов. Ну а «элементы проповеди» иезуиты якобы вплетали в профессиональные инструкции и беседы, о чем гордо рапортовали.

Еще дальше зашло в Индии, где иезуит Нобили обрился наголо, стал одеваться и питаться, как брамины, постиг их учение. И они признали в нем «обладателя девяноста шести совершенств истинного мудреца», он стал «своим», стараясь втиснуть начала христианства в проповеди классического индуизма. За ним последовала целая плеяда иезуитов, становившихся браминами и факирами. А их миссионерство сводилось к тому, что к идолам, коим они звали народ поклониться, приделывался малозаметный крестик. Но опять в Рим шли рапорта о потрясающих успехах…

Россия и Европа

Ближайшими европейскими соседями средневековой Руси были страны Скандинавии, Ливонский орден, Речь Посполитая и казачьи области. После того как древнее Киевское государство распалось и было добито татарами, «собирание» его земель пошло из нескольких центров. Два русских лидера, Александр Невский и Даниил Галицкий, выбрали разную политику. Александр подчинился Орде и при ее содействии отбил католический натиск на Западе. А Даниил решил опереться на помощь Запада против Орды, принял от папы королевскую корону, однако никакой поддержки не получил, был разгромлен татарами, а в XIV в. надорвавшую силы Червонную Русь – Галицию и Волынь – легко захватила Польша. Третьим «центром кристаллизации» стала Литва. Многие русские князья, чтобы защититься от татар, присоединялись к ней добровольно. И в то время как Иван Калита и его наследники приращивали свои владения отдельными городами, владения Гедиминовичей увеличивались стремительно, вбирая целые области, – в составе Литвы оказались Белоруссия, Подолье, Киевщина, Черниговщина, Смоленщина. Это великое княжество именовало себя Литовским и Русским, литовцы переняли более высокую культуру Киевской Руси, православное вероисповедание, государственным языком тоже стал русский.

В 1386 г. в результате брака князя Ягелло на польской наследнице Ядвиге Литва и Польша объединились в личной унии. В 1410 г., после разгрома тевтонских рыцарей, под власть польских королей попала и Пруссия. Возникла обширная и могущественная Речь Посполитая. А в ходе подавления гуситского движения принцам из рода Ягеллонов достались и короны Чехии и Венгрии. В Скандинавии в данный период тоже образовалось одно большое государство: в 1397 г. по Кальмарской унии под властью королей Дании объединились Швеция, Норвегия, Финляндия, Исландия, хотя шведская знать воспринимала подчинение болезненно и периодически проявляла сепаратистские тенденции. А Ливонский орден к концу XIV в. утратил былую агрессивность, рыцари превратились в хозяев-землевладельцев, а города вошли в состав купеческой Ганзы.

Вопреки укоренившимся представлениям, Россия никогда не была отделена от Европы непроницаемой стеной. «Фрязины» из причерноморских генуэзских колоний установили связи с Москвой еще при Иване Калите, регулярно бывали не только в столице, но даже на Печоре. А русские купцы-сурожцы, в свою очередь, ездили в генуэзские города, имели свое подворье в Константинополе. Через Новгород действовал канал торговли с Германией. При Василии II Темном в Москву стали приезжать и венецианцы, а Рим попытался подчинить Россию Флорентийской унии. Однако о разложении католицизма русским было известно, и великий князь присланного ему униатского митрополита Исидора арестовал (впрочем, не знал, что делать с таким заключенным, и устроил ему побег обратно за границу).

Издревле было развито мореходство на Белом море. Поморы строили суда-кочи, по размерам не уступавшие каравеллам, но хорошо приспособленные для плаваний в полярных условиях. С X–XII вв. ходили на Новую Землю, не позже XV в. стали регулярно посещать Шпицберген, огибали мыс Нордкап и торговали с норвежцами и шведами, а в 1480 г. достигли Англии и с той поры бывали там неоднократно. Но отношения с Речью Посполитой вылились в многовековое противостояние, и борьба двух государств занимает не только в истории Восточной Европы, но и в мировой не менее важное место, чем борьба за Средиземноморье Рима и Карфагена. На Москву одна за другой накатывались опустошительные войны «литовщины». И исход этой борьбы в XV в. выглядел очевидным: огромная польско-литовская держава и крошечная московская, граница проходила уже за Можайском. В сторону Литвы все больше косились Тверь, Рязань, готов был передаться ей Новгород вместе с обширным Севером. А развалившаяся Орда была не способна оказать помощь московским вассалам…

Правда, между двумя славянскими державами существовали две «большие разницы». Москва пошла по пути централизации власти, а Речь Посполитая – децентрализации, строго сохраняя «вольности» знати. Каждый пан становился самостоятельным князьком в своих владениях, что вело к дрязгам и междоусобицам. Второе – Русь была центром православия, а Польша стала оплотом католичества. В зависимости от «политического момента» притеснения православных подданных то усиливались, то затихали, но окончательно не прекращались никогда. И, используя эти факторы, Иван III впервые смог подвинуть границу на запад, отобрав у Литвы Вязьму и еще 20 городов.

После падения Византии и женитьбы великого князя на Софье Палеолог в российский герб был включен двуглавый орел, Москва стала считаться Третьим Римом, а Иван принял титул царя. В страну понаехало много специалистов из разгромленной Греции. Охотно ехали итальянские мастера – как уже отмечалось, жизнь в Италии была слишком нестабильной и опасной. Были установлены дипломатические отношения с Римом, Миланским герцогством, заключен оборонительный союз с императором Фридрихом III. Иван III предпринял и первую войну за выход в Балтику. Дело в том, что Новгород хотя и являлся членом Ганзы, но неполноценным. Как вы, вероятно, уже успели заметить, европейские купцы той эпохи отнюдь не склонны были допускать свободной конкуренции, всегда стремясь только к монополии. И, посещая нашу страну, русских на собственные рынки не допускали. Сохранились многочисленные жалобы на убийства и ограбления новгородских купцов, рискнувших отправиться на Запад, а их товары потом открыто продавались в Любеке.