Валерий Шамбаров – Быль и легенды Запорожской Сечи. Подлинная история малороссийского казачества (страница 5)
На Украину шел и постоянный приток беглых из других областей Польши и Литвы. Крестьяне уходили сюда от невыносимого панского гнета. А здесь было полегче и посвободнее. Хозяева приграничных районов очень нуждались в рабочих руках. Принимали беглых в любых количествах. Давали им льготы, освобождали от податей на 5, на 10 лет. Заселяли ими свои деревни, обезлюженные татарами. Под защитой казаков осваивали пустующие земли. Самые боевые и энергичные переселенцы тоже «оказачивались». Магнаты это только приветствовали. Пускай трудятся и одновременно обороняют свои хозяйства. Количество днепровских казаков умножалось.
Основными их базами являлись Черкассы, Канев, Киев, Немиров, Полтава. Тут они зимовали, а летом выходили в степь на промысел и охрану границы. Известными предводителями и организаторами казачьих отрядов стали киевские воеводы Юрий Пац и Дмитрий Путятич, черкасский наместник Богдан Глинский. О его происхождении мы уже говорили – князья Глинские вели род от казака Мамая, а Богдан носил и прозвище «Мамай». Он прославился тем, что в 1493 г. водил черкасских казаков к устью Днепра, захватил и разрушил крепость Очаков, только что построенную турками и татарами. В 1503 г. крымский хан жаловался, что киевские и черкасские казаки ограбили турецких купцов. В 1504 г. он просил Ивана III отпустить крымских послов «на зиме… коли казаки не ездят и дорога чиста», а в 1505 г. в переписке отмечалось, что «от казаков страх в поле».
Общины казаков жили по своим традициям. Православие давало им главную идею – они осознавали себя «воинами Христовыми», защитниками христиан от «басурман». А такая идея оправдывала их образ жизни, помогала переносить лишения. Высшим органом казачьей власти был общий круг – в Поднепровье для него переняли польское название «рада» («совет»). Сообща решали важнейшие вопросы, выбрали и смещали атаманов, выносили судебные приговоры. За серьезные преступления карали смертью. Такие законы вырабатывала сама жизнь – в суровых условиях, в постоянной опасности. Если не уничтожить гниль, угрожающую общине, могут погибнуть все. Требовалась спайка, полное доверие друг к другу. Каждый должен быть настоящим братом для других. Прикрыть, помочь, а если понадобится, пожертвовать собой ради товарищей. Но знать, что и они так же прикроют тебя, пожертвуют собой ради тебя.
В казачьих обычаях можно обнаружить следы разных эпох, разных народов – так же, как и само казачество формировалось из разных составляющих. Как уже отмечалось, слово «казак» сарматское. От сарматских народов пришла и атаманская булава. У них она являлась символом власти князей и военачальников, «булавы вождей» считаются у археологов характерной особенностью сарматских погребений. А польский историк Ян Сеннинский, описывая ранних днепровских казаков, живших в Черкассах и в Каневе, сообщал: «Женщины у них наравне с мужчинами участвуют в военных действиях». Эта особенность также была присуща сарматским племенам, от них и пошли легенды об амазонках.
Слово «атаман» северное, оно встречается в новгородских документах. «Ватт-ман» или «аттта-ман» называли предводителей варяжских дружин, что означало «отец-витязь», «отец-муж». А в Новгороде атаманами называли начальников рыболовецких артелей, вожаков ушкуйников. Слово «есаул» – тюркское, «хорунжий» – польское, «писарь», «сотник», «судья», «старшина» – русские. В Древней Руси отмечался и обычай брить голову, оставляя одну прядь волос, так себя отмечали знатные воины. У днепровских казаков мы встречаем аналогичные прически. Лев Диакон, описывая князя Святослава, упоминает и одну серьгу в ухе. У казаков она означала единственного сына у матери – каковым и являлся Святослав.
У последующих историков и литераторов было принято отождествлять казаков с конницей. Но это совершенно не верно. Казачья кавалерия появилась далеко не сразу. Для табунов нужны пастбища, а степь еще принадлежала татарам. В конном бою с крымскими загонами небольшие отряды казаков стерли бы с лица земли. Да и уйти по степи верхом от татарской погони шансов почти не было. Конечно, казаки, как и все люди того времени, умели ездить на лошадях. Но главным транспортным средством у них была лодка, и воевали они пешими или на лодках. Операции строились так, чтобы скрытно подплыть к неприятельскому стану, расположившемуся недалеко от воды. Или устроить засаду где-нибудь на бродах, на переправах. Внезапно напасть, вызвать переполох. Если у татар есть пленные – освободить их, набрать добычу, а потом отчалить, и на воде уже не догонят. Болотистые берега и прибрежные заросли прикроют от стрел, и казаки исчезнут где-то в протоках.
Организацией войска из днепровских казаков занялся Предсдав Лянцкоронский. Он происходил из очень знатного польского рода, его отец был одним из самых богатых панов, занимал при дворе высокий пост маршалка, приходился родственником королю. Но Предслав был вторым сыном, отцовские имения и должности унаследовал старший брат. А младший стал типичным авантюристом эпохи Возрождения. Путешествовал по разным странам Европы и Азии, побывал даже в Иерусалиме. Искал счастья на военной службе у различных властителей. В конце концов, вернулся на родину. Выгодно женился на дочери одного из пограничных магнатов, князя Константина Острожского. Общался с казаками, участвовал с ними в схватках с татарами и обратил внимание на их исключительные боевые качества. Лянцкоронский представил, какую силу из них можно составить, а поскольку был «птицей свободного полета», решил этим заняться.
Он повел переговоры с атаманами и в 1506 г. созвал казаков разных общин на первую совместную раду. Предложил создать единое войско. Обрисовал, какие дела они смогут совершить, если будут действовать согласованно, общими усилиями. Рисовал перспективы: когда войско проявит себя, оно может получить официальный статус на королевской службе, казакам будут платить жалованье. Лянцкоронский искренне верил, что подобную затею получится осуществить. Он видел, что казачье войско будет чрезвычайно полезным для защиты степной границы. Причем и для себя он обеспечит достойное положение – ведь до сих пор ему не досталось в Польше и Литве никаких солидных и хлебных назначений.
Казакам идея понравилась. Постановили объединяться, а Лянцкоронского избрали своим первым гетманом – в Польше этот титул означал главнокомандующего. Он налаживал управление войском, начал подразделять казаков на полки и сотни. Хотя дальнейшего развития его инициатива не получила. Предслав, в отличие от своего старшего брата, не имел никакого веса при дворе и в правительстве. Учреждать какое-то новое войско, да еще из «быдла», из простонародья, сейм и сенат ни за что не позволили бы, а лишних денег для него в казне не было. Поэтому войско осталось незаконным, официально его как бы не существовало. А должность казачьего гетмана первое время оставалась у Лянцкоронского единственной – и тоже неофициальной.
В 1506 г. началась очередная война Литвы и России. Развязали ее литовцы. Понадеялись, что после смерти Ивана III наша страна ослабела. Но в Москве к столкновению были готовы. Мало того, строились расчеты, что точно так же, как в прошлую войну, православные князья и магнаты будут переходить на сторону русских. И казалось, что эти надежды оправдываются. К государю Василию III обратился князь Михаил Глинский. Он, как и Лянцкоронский, был из числа отчаянных авантюристов и искателей приключений. Успел послужить курфюрсту Саксонскому, германскому императору Максимилиану, воевал в Италии против французов, принял католицизм. Возвратившись на родину, одержал ряд побед над татарами и стал любимцем короля Александра, получал от него щедрые пожалования. Но Александр умер, а у нового короля Сигизмунда были свои любимцы. Глинского стали подсиживать интригами, оттерли от важных должностей, у него требовали отобрать владения, подаренные Александром. Сигизмунд принимал сторону обидчиков, поощрял их.
Дошло до того, что Глинского вообще перестали пускать к королю. Он оскорбился. Написал Василию III, пообещав ему взбунтовать всю Украину, уехал в свой город Туров и вместе с братьями Иваном и Василием поднял мятеж. Московский государь послал ему на помощь 20-тысячный корпус конницы и служилых татар под командованием Евстафия Дашкевича. Он тоже был из рода Глинских, родственник князя Михаила. В прошлой войне Дашкевич был помощником литовского командующего Ижеславского. В 1501 г. их войско встретилось под Мстиславлем с русским корпусом князя Ростовского и потерпело сокрушительное поражение. На поле боя осталось 7 тыс. литовских трупов, многие попали в плен. Ижеславский «едва утече». А Дашкевич после такого разгрома счел за лучшее перейти к московскому государю. Его обласкали, приняли на службу.
Глинский и Дашкевич со своими отрядами захватили несколько белорусских городов. Но раздуть большое восстание не удалось. Глинский среди панов и шляхты имел слишком сомнительную репутацию, в нем видели бродягу, выскочку, вероотступника. Присоединяться к нему не желали. А казаков удержали в повиновении Лянцкоронский и другие пограничные начальники. Однако исход войны решился и без этого. Конница Василия III докатывалась рейдами до Вильно. Король и его окружение поняли, что они погорячились задирать русских. В 1508 г. Сигизмунд взмолился о мире. Он был заключен на старых границах. Братья Глинские и их сторонники выехали в Россию, государь дал им в уделы несколько городов.