Валерий Шамбаров – Быль и легенды Запорожской Сечи. Подлинная история малороссийского казачества (страница 10)

В Москве об этом не знали. В 1558 г. царские рати двинулись на Ливонию. Прогнозы о том, что война будет легкой, как будто оправдывались. Отряды рыцарей сметали с дороги, взяли 20 городов. Иван Васильевич снова позвал в войско казаков, и они доходили до Риги, сожгли много кораблей, зимовавших в устье Двины. А для того, чтобы крымский хан не вмешался и не напакостил, начали действовать Вишневецкий и Ржевский с царскими ратниками, служилыми и днепровскими казаками. На реке Псел они построили лодки, спустились по Днепру до устья и не обнаружили «в поле ни одного татарина». Как выяснилось, вся орда сидела в Крыму. Ожидала нападения и готовилась его отражать. Ржевский остался на Днепре, а Вишневецкий получил приказ царя идти с казаками на Кавказ, в Кабарду. Помочь ей против ногайцев, собрать войско из горцев, гребенских казаков и вместе с донцами тревожить Крым со стороны Азова.

Хотя Девлет-Гирей был хитрым волком. Раньше его орда всегда ходила на Русь летом, когда был подножный корм для коней. Теперь он наметил набег зимой, решил нагрянуть неожиданно. К этому подталкивал и Сигизмунд. Прислал хану щедрую плату, сообщал, что все силы царя находятся в Прибалтике, южные рубежи оголены. Девлет-Гирей вывел в зимнюю степь 100 тыс. всадников, бросил тремя группировками на Рязань, Каширу и Тулу. Но от казаков полетели тревожные сигналы в Москву, и выяснилось, что не все русские полки ушли на запад. Навстречу татарам выступила рать Михаила Воротынского. Хан узнал об этом от пленных, а из тыла к нему примчались гонцы, в ужасе рассказывали – донские казаки напали на улусы, оставшиеся без воинов, угнали 15 тыс. лошадей. Девлет-Гирей без боя повернул назад. Но еще и ударили морозы, повалили снега. Крымцы рассчитывали взять конский корм в русских селениях, а без него лошади стали падать, всадники замерзали. Воротынский докладывал, что шел за татарами до Оскола «по трупам».

У русских дела выглядели блестяще. Опасаться ударов из Крыма после такой катастрофы не приходилось. А в Ливонии царили полный разброд и паника, многие орденские чины и города склонялись к капитуляции. Но тут-то вмешались другие державы. В Москве появились посольства императора Фердинанда, шведов, датчан, предлагая переговоры. И вместо того, чтобы решительным натиском добить Орден, Адашев с какой-то стати согласился на посредничество датчан. Они брались уговорить ливонцев принять русские условия, и для этого было заключено перемирие на полгода.

Однако царю его советники сумели внушить – перемирие в Прибалтике в данный момент выгодно самой России. Именно сейчас, пока Девлет-Гирей не оправился от бедственного похода, настал подходящий момент нанести смертельный удар по Крыму. Полки из Прибалтики перебрасывались на юг. Под руководством Алексея Адашева и Сильвестра составлялись и зачитывались воззвания о крещении в Крыму святого князя Владимира, о восстановлении креста над древним Херсонесом. Одним из тех, кого увлекла эта пропаганда, был Вишневецкий. Адашев наобещал ему, что он после победы станет князем крымским или, по крайней мере, днепровским.

В феврале 1559 г. Вишневецкого отправили на Северский Донец, он должен был готовить флотилию и атаковать «от Азова под Керчь». Игнатий Вешняков получил приказ ехать на Дон, соединиться с Вишневецким и строить там крепость, базу для походов на Крым. А на Днепр послали брата царского приближенного, Данилу Адашева, поручили строить лодки и «промышляти на крымские улусы». 11 марта Боярская дума приняла приговор собирать войско против хана. Возглавить его должен был сам царь, и Михаила Воротынского отправили на рекогносцировку в Дикое Поле «место рассматривать, где государю царю и великому князю и полкам стояти»…

Начало кампании было многобещающим. Данила Адашев с корпусом из 5 тыс. детей боярских, стрельцов и казаков на лодках появился на Днепре. Здесь к нему присоединились 3 тыс. украинских казаков. Спустились по реке, вышли в море и захватили два турецких корабля. Потом высадились на западном побережье Крыма и наделали колоссальный переполох. Перепуганные татары ринулись бежать вглубь полуострова. Хан силился собрать войско, но в полной неразберихе утратил управление своими подданными. Не мог найти удравших мурз, мурзы не могли отыскать рассыпавшихся воинов. Царские ратники и казаки две недели опустошали города и селения, набрали огромную добычу, освободили тысячи невольников и беспрепятственно отплыли назад.

В устье Днепра остановились. Среди пленных оказалось какое-то количество турок, Адашев отослал их к паше Очакова и принес извинения – объяснил, что царь воюет только с Крымом, а с Османской империей сохраняет мир. Паша и сам приехал к воеводе с подарками, заверил в «дружбе». Хотя своим визитом он, скорее всего, специально задерживал русских. Девлет-Гирей кое-как успел оправиться и с тучей конницы помчался к Днепру, чтобы перехватить флотилию возле порогов. Не тут-то было! Казаки и стрельцы заняли оборону на островах, отразили татар огнем, и хан, потеряв немало всадников, ушел прочь.

Еще одну победу одержали донские казаки атамана Черкашина, разбили крымцев на Донце, прислав в Москву «языков». Несколько легких отрядов татар перехватил и уничтожил Вишневецкий. А Вешняков построил на Верхнем Дону крепость Данков. Эти успехи праздновались по всей стране. Летопись радостно извещает, что «русская сабля в нечестивых жилищех тех по се время кровава не бывала… а ныне морем его царское величество в малых челнех якоже в кораблех ходяще… на великую орду внезапу нападаше и повоевав и, мстя кровь христианскую поганым, здорово отъидоша». Да и впрямь было чему порадоваться. То крымцы к нам «в гости» ходили, а теперь и мы к ним пожаловали!

Хотя удары с Днепра и Дона должны были только подготовить почву для главного наступления. Полки уже стояли на Оке, подвозили обозы, к армии прибыл государь. Оставалось дать команду – вперед! Приближенные убеждали Ивана Васильевича, что победа будет совсем не трудной. Если Крым запросто громят казачьи отряды, сможет ли он противостоять всей русской армии? Но здесь стоит задаться вопросом, имел ли шансы Иван Грозный после Казани и Астрахани завоевать еще и третье ханство? Нет, не имел. Казаки нападали налегке, на лодках. А большому войску, чтобы добраться до Крыма, требовалось преодолеть сотни километров степей – под палящим солнцем, при нехватке воды, продовольствия. Можно вспомнить, какими последствиями обернулись Крымские походы Голицына в конце XVII в. Ворваться в Крым так и не смогли, но потеряли десятки тысяч людей, умерших от перегрева, жажды, болезней. А во времена Голицына граница лежала гораздо южнее, идти предстояло ближе…

Получалось, что советники подталкивали царя в пропасть. Но Иван Васильевич был уже опытным военным. Прежде чем принять окончательное решение, он еще раз проверил возможные трудности и препятствия. Вызвал «для совета» казачьих атаманов и воевод, уже повоевавших в степях. А после обсуждения с ними пришел к выводу – вести армию через Дикое Поле нельзя. Как ни уламывали его Курбский и иже с ним, приказа о походе он не отдал. В войне с Крымом Иван Грозный выбрал другую тактику – ту, которая уже показала свою эффективность. Днепровским и донским казакам он послал повеление по-прежнему тревожить Крым. А казачьи налеты использовал для давления на хана. Отписал Девлет-Гирею: «Видишь, что война с Россией уже не есть чистая прибыль. Мы узнали путь в твою землю…»

Но в это же время поползли по швам столь выигрышные дипломатические комбинации, которые строил Адашев. Весной 1559 г. в Москву пожаловало посольство Литвы. Его ждали уже давно, с нетерпением. Сигизмунд II много раз обещался прислать его – заключать союз против Крыма. Но вместо союза послы с ходу потребовали… вернуть Смоленск! А король в своем послании указал, что он «запрещает» русским «воевать Ливонию», отданную императором под его покровительство. Зато передышкой в Прибалтике Литва, шведы, датчане воспользовались в полной мере. Орден стал получать от них и материальную, и военную помощь, мысли о капитуляции отбросил. А в августе 1559 г. в Вильно был подписан договор о переходе Ливонии в «клиентелу и протекцию» Сигизмунда. Причем в одном из пунктов Литва и Орден обязались честно разделить между собой будущие завоевания в России! Они намеревались уже не обороняться, а наступать! Прибалтийские рыцари настолько окрылились, что даже не дождались окончания перемирия. На месяц раньше вероломно атаковали русские гарнизоны, захватили их врасплох.

А те же самые советники, которые завели политику страны в ловушку, предлагали теперь царю выход – оставить Ливонию. Этой ценой примириться с Литвой, заключить с ней союз и бросить все силы на Крым. Сильвестр наседал на Ивана Васильевича, внушая ему, что ничего другого не остается. Доказывал, что ливонцы и литовцы все-таки «христиане». Стало быть, православному царю надо сражаться не против них, а заодно с ними. Получалось, что Россия разгромила Орден только для того, чтобы подарить его Литве! А после этого требовалось любезно раскланяться с Сигизмундом, подружиться с ним и ради «христианского» единства схватиться с татарами и турками.