Валерий Сергеев – Ткань реальности. Замок Скараотти (страница 4)

Вошла мама с большой стопкой книг в руках. Хотя и решил называть её мамой, произносил с трудом. Нужно время, что бы привыкнуть. Первое, что бросилось в глаза, цветные карандаши, шариковая ручка и тетрадка. Очень хорошо, наиглавнейшее приобретение. Решил записывать свои воспоминания, но не знал как. Сели друг против друга. Сам выбрал книгу, букварь, только современный и с яркими картинками. Открыл выбранную страницу и показывал пальцем на надпись. Мама-Мариани произносила, я повторял. Повторял несколько раз, пока не добивался приблизительно правильного произношения. Потом следующую картинку. Если изученные слова повторялись, их пропускали. Правильно произносить было очень сложно, потому, что у меня прорезались все зубы, язык цеплялся за острые кончики, и звук получался шепелявым, с присвистом. Пока произносились слова, в тетрадке их записывал. Произношение отличалось от написания. Буквы получались кривые, но очень скоро всё выровнялось, сработала моторная память. Иногда Мариани указывала на не правильные буквосочетания, исправлял и больше ошибок не повторял. За два часа непрерывной работы были изучены все принесённые книги. Теперь мог задавать вопросы, но из массы интересующих, задал один:

– Почему в доме нет зеркал?

Ответ был простым.

– Маленькие дети не должны видеть своё отражение. Могут испугаться и стать заиками. При твоём рождении все зеркала убрали.

– Зеркала можно вернуть. И ещё, у меня есть просьба. Можно ли в библиотеке навести порядок?

– Хорошо, этим займутся сегодня же. Завтра будет блистать чистотой. Что-нибудь ещё?

– Пока всё, ещё не готов задавать серьёзные вопросы. Нужно поработать над грамматикой и дикцией.

На этом и расстались.

Оставшись один, начал с записи своих ранних воспоминаний. Что-то мне подсказывало, что могу потерять их в любой момент. В качестве языка выбрал русскую стенографию. Посторонние примут за детские каракули, и не привлекут внимания. Пару дней ушло на записи. Предстояло не только вспомнить и записать, но переосмыслить произошедшие. Когда все имеющиеся воспоминания были записаны, а новых не возникало, занялся самообразованием. Узнал, что год сейчас – 2001. Авария и пожар в институте был в 1987 год. Получилось, что несколько лет выпали совсем. Мне одиннадцать месяцев от рождения, а выгляжу, как пятилетний. С каждым днём чувствую новый прилив сил, много ем и росту как на дрожжах. Пожалуй, спрячу ка я свою тетрадку где-нибудь в библиотеке, до лучших времён.

В замке, кроме меня и матери, живут ещё шесть человек: Повар с женой-помощницей, садовник, он же шофёр и механик по совместительству с сыном Рафаэлем и двое пожилых, сестер, служанки. Все чем-то заняты, на меня никто не обращает внимания. Мне кажется, что побаиваются. Рафаэль, единственный, кто хорошо относится. Частенько бродим по окрестностям, или развалинам замка. Однажды мы с Рафаэлем на озеро и попали под сильный дождь. Летом бы оно было ничего, но глубокой осенью. В общем, промокли и заболели, оба. Помню, сижу на кровати без майки. Рядом доктор Лурье, слушает дыхание, смотрит горло, зачем-то проверяет зрачки. В дверях стоит синьора Мариани и чуть в стороне служанка Катарина. Доктор говорит ложиться, встает, и они все уходят. Слышу разговор доктора с мамой.

– Сегодня и завтра, а лучше три дня постельный режим. Ничего страшного, дорогая Синьора Мариани, это всего лишь простуда. Вот вам рецепт. Горло следует полоскать каждые полчаса, на ночь лучше теплое молоко с мёдом. Максимум через три дня он будет здоров.

– Доктор, а что на счет…

– На счет быстрого взросления? – Доктор вдохнул. По его голосу было понятно, что обсуждать ему это не хочется – Понимаете ли, такой феномен, в целом, науке известен. Это – синдром Хатчинсона-Гилфорда, а попросту – прогерия. Но ваш случай особенный. Уникальный я бы сказал. Я не нахожу каких либо физических отклонений. Ему два года, а по физическому развитию уже лет 12—14. Знаю, как Вы настроены, но все же посоветую лечь к нам в клинику для всестороннего обследования…

– Это исключено, доктор. Я не допущу, чтобы мой сын превратился подопытного кролика!

– Ну, что вы, дорогая моя синьора Мариани. Зачем Вы такое говорите.

– Еще раз – нет, доктор!

– Ну, хорошо. Простите меня ради Бога. Я не настаиваю, и не хотел Вас обидеть.

Признаюсь, я бы тоже не хотел попасть в клинику. И хотя, темп взросления меня сильно не беспокоил, все же он стал ускоряется. Это настораживало. И сильно печалило синьору Мариани, мою маму. Она всё чаще была грустной, но при мне никогда вида не показывала.

***

За полтора года ни разу не вспомнил о прошлой жизни. Не возникали и не беспокоили воспоминания. Изредка во сне промелькнёт что-нибудь, а утром забудется. Сегодня, в Рождественскую ночь, а родился я именно в Рождество, приснился сон. Красочный, яркий, не правдоподобный, но очень реальный.

Я – Петр Леонидович вхожу в Институт, я выхожу из дома и сажусь в машину большую черную, мне хитро подмигивая, машет рукой какой-то человек. Я его знаю, но, как его имя? Вспомнил, профессор Симаков из Ленинграда. Он в моей фетровой шляпе. Грибообразное облако черного цвета над зданием Института и вой машин скорой помощи. Я поднимаю взгляд на здание. Вижу разрушения части крыши. В провале бушует пламя и из него выбрасывается густой черный дым. Внизу суетятся пожарные и медики. Кареты скорой помощи отъезжают с ранеными, на их место приезжают следующие. Профессор Симаков преграждает путь из калитки к машине. Меня куда-то катят, мелькают плафоны, наклоняется доктор Лурье и светит в глаза. Шум сирен, крики раненых. Палец тыкает в кнопку на пульте управления реактором. На кнопке почему-то написано – «КОНЕЦ». Яркая белая вспышка заполняет всё пространство, обрывая все звуки. Я стою на высоком холме возле креста, состоящего из указующих перстов, украшенных пентаграммами, змеями и витиеватой надписью на раскинутой перекладине – «Пойдешь налево – приобретёшь, пойдешь направо – поймёшь, а прямо пойдёшь – потеряешь». Слева солнце и голубое небо, тропинка широкая вниз, в цветущий сад; справа луна и небо в звездах, степь ковылем заросшая, тропка узенькая до маленькой церковке; прямо тучи свинцовые с застывшим дождем. Ни звука, ни движения. Я рассматриваю крест, обхожу его вокруг, делаю шаг назад, чтобы рассмотреть лучше, но поскальзываюсь и скатываюсь прямо под застывший дождь, Дождь начинает лить, как из ведра. Вокруг темнеет резко. Я пытаюсь подняться. Кругом вода и грязь. Я падаю, снова встаю, стараюсь понять куда идти, но опять падаю… и тут, меня кто-то хватает за ноги и тащит. Я хватаюсь рукой за травяную кочку, но трава рвется, и я проваливаюсь во тьму.

Я резко проснулся в чистой постели с клочком травы в руке. Достал тетрадку, т.е. дневник, что бы записать сон, показавшийся мне вещим.

***

Сегодня, вроде праздник какой-то. Не могу вспомнить. 7 июня 2003 года. Мне исполнилось два с половиной года. Уже месяц, как глотаю таблетки, горстями. Результата не ощущаю. Старею на глазах. На вид около 30 лет. Все прошедшее время проводил в библиотеке, пересмотрел и перечитал практически всё. Изучая и просматривая материалы по молекулярной физики, химии, гидродинамики, с удивлением обнаружил, что знания, которые были когда-то государственной тайной, изучаются в общеобразовательной школе. Новые тематические и технические разработки, прорывы в фундаментальной науке намного опередили мои собственные познания. Новые технологии оказались не по зубам. Ищу применение знаний и способностей в новых условиях. В новой жизни. Больше в библиотеке делать нечего.

Вчера мама подарила компьютер, освоил его очень быстро. В 1987, конечно уже были компьютеры, но они были очень сложные и неудобные. Вскоре я, увлёкся торгами на биржах. При помощи компьютера, оказалось лёгким и прибыльным занятием. Доходы перечисляю на мамин счёт. Она довольна, оставила работу и с головой окунулась в реставрацию и восстановление замка. Стало шумно и многолюдно. Снуют рабочие, шумят автомашины и строительные механизмы. Стараюсь реже сталкиваться с чужими людьми. Всё, что мне нужно заказываю по Интернету. Пару раз ездил с Рафаэлем в город. Шумно. Не понравилось.

***

7 января. Вновь День рождения. Три года. Сегодня вновь приснился сон. Вижу себя, того, прошлого, на операционном столе. Один из хирургов копается в моей грудной клетке. Что-то отрезает и сшивает. В окровавленном лотке вижу собственные глаза, а на лице, вместо глаз глубокие ямы. За спиной кто-то нашёптывает что-то успокаивающее. Хочется вырваться от сюда, улететь туда, где меня ждут, но чьи-то руки не пускают, подталкивают к телу. Не хочу, отпусти! Хочу вырваться и просыпаюсь.

7 июня 2004 года. Мне по ощущениям, примерно, 42 года. Видения стали посещать не только ночью, но и днём. Они могут возникнуть спонтанно, в любое время. И чем они ярче, тем хуже себя ощущаю в этой реальности.

Бывает, замру в середине какого-нибудь действия и стою по несколько минут. Так и в этот раз, из оцепенения меня «выдернул» звук прилетевшего в окно камешка. Я выглянул в окно и увидел там Рафаэля. Тот приветливо помахал и что-то крикнул, но за закрытым окном я ничего не слышал. В руках у него удочки. Мы часто ходим на озеро ловить рыбу. Вот и сейчас он меня звал. Я сказал, что подойду позже, и он побрел в гордом одиночестве. Мне нужно было уладить кое-какие дела. Предстояло заключить контракт с китайцами. От этого контракта зависело дальнейшее благосостояние семьи. Было очень неспокойно и волнительно. Но, видимо, напрасно, все прошло наилучшим образом. И спустя пару часов я уже отправился на озеро.