Валерий Сергеев – Прусс и рыцарь. Покорение Ульмигании (страница 15)
Возле самого лица священника пропорхнула ночная бабочка. Где-то неподалёку заухала сова…
– Однако, – продолжал, поглаживая живот, отец Георг, – образ Божий в человеке хотя и помрачился, но не исчез совсем. Он проявляется в наличии разума, свободной воли и стремлении к любви, правде и истине. Но у человека, устремлённого к земному, эти благие намерения искажены до неузнаваемости. Вот поэтому первое, что сказал Иисус, выйдя из пустыни на проповедь, были слова: «Покайтесь!..» Для тех же, кто покаялся и смирился, благими намерениями вымощена дорога в Царство Небесное, потому что их намерения с этого момента соответствуют силам бессмертной души!
Костёр громко «похрустывал» сучьями. Отец Георг опасливо оглянулся.
– Вот что, сын мой. Хоть ваш начальник и запретил употреблять вино, у меня есть фляга. И я с тобой обязательно поделюсь рейнским, раз душа твоя требует просветления…
– Благодарю тебя, святой отец. Но мне и вправду нужно быть трезвым… Скажи-ка мне лучше: язычники, которые придут в лоно Святой католической Церкви, не будут ли испытывать «притеснения»? Ведь… как бы это выразить… Новобранцев всегда в чём-то ущемляют…
– Господь всех любит одинаково. И рад каждому новообращённому. Будешь соблюдать Его Заповеди – ждёт тебя Царствие Небесное, а нет – то готовься попасть в чистилище…
– М-да, – почесал затылок брат Ансельф. – А скажи-ка мне, святой отец, что такое чистилище и на какой срок попадают в него грешные души?
Ветер совсем стих. Угомонились и птицы, вдоволь наклевавшиеся перезрелых ягод… Висла тоже успокоилась и погрузилась в сон… Тихая, лунная ночь опустилась на землю пруссов. Из ближайшей палатки раздавался могучий храп брата Рудольфа фон Ломзе. Отец Георг устроился поудобнее на толстом бревне, и ответил:
– Католическая церковь, сын мой, учит, что чистилище – это не «место», там нет сроков. Это – состояние человека, который умирает в мире с Богом и людьми, но которому ещё требуется очищение, прежде чем он сможет узреть Господа лицом к лицу. – Отец Георг немного помолчал. – Так что, чистилище – это не наказание, а помощь. Человек сам наказывает себя, когда грехом и неверием закрывается от жизни вечной. Истинно сказано: «рай и ад мы носим в себе и забираем с собой в вечность…» А Бог желает спасти каждого человека до самого последнего момента. Но следует не забывать, что вместе со смертью истекает и время решений…
Наутро 21 июля отряд продолжил движение. И хоть новых нападений со стороны пруссов не последовало, все были уверены: они где-то рядом. По словам проводника, Матиаса, подмастерья местного кузнеца, крестоносцы шли по полю (52) Ширмис, что в волости кунигса Валитиса Упрямого, у которого в дружине очень много храбрых воинов.
До самого конца июля дни тоже выдались относительно спокойными. Казалось, что грозный кунигс смирился и позволил отряду крестоносцев беспрепятственно пройти по его земле к намеченной цели.
Но с началом августа пруссы снова дали о себе знать. 4 августа отряд брата Рудольфа вновь обстреляла большая группа лучников, было убито три кнехта и ранено два брата сарианта. 8 августа витингсы (53) Валитиса, числом не менее сотни, набросились на отряд. Завязалось нешуточное сражение. В этот день было пролито немало крови с той и с другой стороны. Отряд брата Рудольфа спасла выучка и постоянная готовность к бою. Крестоносцы моментально выстроились в боевой порядок, умело защищаясь от нападавших всадников. Битва длилась больше часа, казалось, что пруссы не намерены уступать поле боя. Погиб один из рыцарей, брат Людвиг фон Хохштейн, один за другим пали четыре брата сарианта, кнехты потеряли десять человек… И тут в бой вмешалась сама природа. Небо резко заволокло громадами грозовых туч, ударил гром, начался ливень… Сильный ветер и полосы дождя гнули густые заросли. Деревья тревожно шумели и стонали. Пруссы решили, что сам Перкуно вмешивается в их дела, и решили закончить сражение. Крестоносцам вновь была дана передышка, но никто не знал, сколько времени она продлится.
К середине августа отряд брата Рудольфа достиг дельты Вислы. Местность здесь была заболоченной, передвигаться по ней было крайне тяжело. В низинах чавкало под ногами. Стволы деревьев потемнели от влаги, опавшие листья набухли и осклизли. Ямки следов тут же заполнялись мутной жижей…
На очередном привале фон Брайден спросил братьев рыцарей:
– Есть ли смысл нам всем топать по болотам к заливу? Не лучше ли сесть в лодку и отправиться по реке?
– Пресвятая Дева! Ты прав, брат Рудольф! – воскликнул Ансельф. – На лодке можно за день проделать такой путь, который пешком мы не пройдём и за неделю…
– Но это опасно, брат Ансельф. У пруссов тоже есть лодки…, – заметил рассудительный фон Ломзе.
– Вот что, братья, – проговорил Рудольф. – Вы оба правы. Тот, кто пойдёт на лодке, сильно рискует… Но, я думаю, риск стоит того…, мы потеряли уже немало наших братьев, и потеряем ещё больше, добираясь до залива. Поэтому я предлагаю бросить жребий. Тот из нас, кому выпадет судьба, отправится на лодке с двумя-тремя кнехтами…
– Не надо жребия, – объявил вдруг рыцарь Герман фон Нойбург. – Предоставьте мне совершить плавание к заливу! Я давно молю Пресвятую Деву Марию, чтобы она предоставила мне возможность отличиться перед рыцарями нашего отряда и совершить подвиг!..
– Никто не сомневается в твоей храбрости, брат Герман, – заметил Рудольф.
Фон Нойбург был посвящён в рыцари совсем недавно. Ему едва исполнилось двадцать, и он горел желанием проявить себя с самой наилучшей стороны.
– Хорошо ли ты плаваешь, брат? – спросил Рудольф фон Ломзе.
– Хорошо, – ответил тот. – Но плавать я заставлю своих врагов!
Фон Брайдену понравился такой ответ.
– Ну что ж…, – промолвил тот. – Мы будем молиться за тебя! Пресвятая Дева пребудет с тобой, брат.
Затем брат Рудольф поднёс рог к губам и протрубил условный сигнал. Тотчас ему откликнулись с реки.
– Собирайся в путь, брат Герман. Лодка скоро будет здесь…
Ранним утром 20 августа фон Нойбург, взяв с собой оружие и облачившись в лёгкую кольчугу, отправился в поход по реке. Его сопровождали трое кнехтов – двое сидели на вёслах, а третий с арбалетом следил за лесом.
Четвертью часа позже путь ему перегородили три лодки с прусскими воинами. Короткое сражение закончилось тем, что посудина рыцаря сначала была перевёрнута, а потом захвачена. Кнехтов и фон Нойбурга пруссы жестоко казнили на берегу Вислы.
А орденские братья продолжали двигаться посуху к устью реки. К концу августа им удалось, несмотря на постоянное противодействие пруссов, достичь залива. Выйдя на берег, братья рыцари обнаружили, что корабля в заливе нет. Они не знали, что незадолго до их появления пронёсся шторм, заставивший судно уйти под защиту Путцегеровской косы, а заодно и отремонтировать там такелаж.
Выполняя приказ ландмейстера, крестоносцы решили остаться в этих местах, чтобы дождаться корабль. Они двинулись к небольшому селению Бресен, где устроили укреплённый лагерь. В тревожном ожидании потянулись дни…
Судно появилось только 5 сентября. Одномачтовый когг (54) подошёл почти вплотную к берегу, где его и встретили орденские братья. Получив 61 шефель жареных кофейных зёрен, крестоносцы отправились обратно, на встречу с ландмейстером.
Глава 8. 1232 год. Самбийское лето
С тех пор, как Барт и Дуона обрели друг друга, прошло чуть больше двух лет. Молодая семья соорудила небольшую пристройку к отчему дому с отдельным входом. К вайделоту, пользующемуся уважением у жителей, обычно приходило много посетителей, а тревожить пожилых родителей Барту не хотелось.
Первым делом вайделот вкопал возле своего жилища побег калины. Это растение обязательно сажали возле нового дома, особенно если в семье рождались дочери… А новорожденную девочку первый раз обязательно купали в воде, в которую клали целебные ягоды и листья. Народ самбов свято верил в могущество «женского» дерева и в его огромное влияние на судьбу будущей матери. Поэтому оно сопровождало их жён всю жизнь. Для облегчения родов они брали с собой несколько (пусть даже сушёных) ягод калины. В свадебный венок вплетали ветки, цветы и гроздья калины, ими же украшали праздничный стол и супружескую постель. Считалось, что это оберегает женщину «от сглаза» и дарит ей супружеское счастье. Ну, а коль одолеет любовная тоска, то цвет калины, прижатый к сердцу, надёжно от неё лечит…
Локис благодарил в молитвах вечно юного Потримпо за то, что в канун дня зимнего солнцеворота и праздника почитания домашнего очага у них с Дуоной родилась дочь. Ей дали имя Пролис. В честь безбородого Бога Барт принёс жертву – зарезал молодую овцу и пролил её кровь на священный камень Бохус. На вершине валуна имелся отпечаток детской ноги, куда и попала кровь животного.
Поскольку никто не мог сказать, каким образом и когда на огромном валуне появился чёткий отпечаток детской ножки, на котором были видны малейшие выпуклости и впадины стопы, то жрецы Самбии посчитали это следом одного из Богов. Вайделоты давно возвели валун в ранг «святого камня» и с незапамятных пор начали проводить возле него разные торжественные обряды, в основном, связанные с рождением детей.
В своей семье это событие тоже отпраздновали на славу. Был устроен настоящий пир: Анни с Дуоной выменяли у соседей отличный кусок конины, на стол выставили целый жбан крепкого кумыса. Кроме этого, Барт пригласил в дом жрецов-буртиников, народных певцов, с бубном и трещотками, рожками и тростниковыми дудками, которые усладили слух и душу слаженным, весёлым пением.