Валерий Сергеев – Прощёный понедельник. Рассказы психиатра (страница 2)
– Сейчас я всё тебе объясню… – увидев полуодетого жениха, пролепетала испуганная Марина.
– Я не дурак, сам всё понял! – выкрикнул Юрий. – Прощай!
Так в одночасье он потерял веру в любовь, а на её месте поселилась в сердце обида, кровоточащая, подобно ране, пронзительными строками:
И вот через месяц после разрыва с Мариной, он повстречал Веру. В юности она была ни хороша, ни дурна собой: хрупкая, как орхидея, с большущими зелеными глазами и вьющимися на висках, словно скрипичные ключики, темно-русыми прядями… Бытует такая шутка: «Приглашение «попить чайку», намного чаще заканчивается любовью, чем само предложение «заняться любовью». Вот и у Юрия с Верой всё вышло примерно также. На третий день их невинных прогулок по городу неожиданно подул холодный ветер, грянул гром и принялся моросить противный дождь. Юрий остановил такси и сопроводил девушку до самого её дома. А дальше, как в приведенной шутке…
Первый день их свадьбы праздновали в ресторане, а второй (для друзей и близких) решили провести на даче родителей невесты. В разгар торжества свидетель шепнул жениху: «К тебе пришли…» Марина ждала его возле калитки сада: эффектный макияж, красивая прическа, выразительные глаза, точёный носик и прочие атрибуты сказочной принцессы…
– Мне сообщили, что ты надумал жениться… – с вызовом произнесла она. Её лебединая шейка грациозно вытянулась, плечи опустились, а голова склонилась чуть-чуть набок.
— Это кто же успел тебе доложить? – притворно удивился Юрий.
– Подружка. Она работает официанткой в том ресторане, где вы вчера веселились… А я была уверена, что мы ещё помиримся…
– Между нами всё кончено и я больше ничего к тебе не чувствую… — с показным равнодушием ответил Юрий.
Мимо них проходили соседи, искренне поздравляли и говорили, глядя на Марину: «Какая у тебя красивая супруга!»
— Извини, но мы тут стоим, как погорельцы возле поленницы дров, — не выдержал Юрий. – Меня гости ждут… — повернулся и пошёл на своё место.
Марина последовала за ним. Из-за высоких каблучков её шажок был укорочен, а ножки при этом забавно «частили», отчего появлялось впечатление «копытности»…
– Я хочу произнести тост… – неожиданно громко сказала она и налила себе полный фужер водки.
Тополиный пух витал над ней, как святой дух над кающейся грешницей… Гости смолкли и повернулись на её голос.
– Желаю молодым всего того, чего я сегодня навсегда лишилась! – выкрикнула она и осушила свой фужер.
— Ты хоть закуси! – попросил её Юрий, поморщившись.
– Спасибо, милый, — произнесла она уже на ходу, сорвав с куста и сунув в рот ягодку крыжовника.
Возле калитки её сильно качнуло. Юрий бросился к ней, поддержал и помог сесть в такси, подъехавших гостей…
Как-то осенью, года через два после женитьбы, когда Вера поехала навестить свою сестру, Юрий решил проведать бывшую подружку. Для начала пришёл к ней домой. Нетрезвый отец с порога объявил:
– Нет её, она – в Отрадном…
– В санатории что ли? На море решила отдохнуть? – стал уточнять Юрий.
– Да уж, в санатории… – ухмыльнулся папаша, – на реабилитации она, от алкоголизма лечится!
После обеда Юрий отправился в реабилитационный центр. Автобус мчался по трассе, и он любовался огромным небосводом, затянутым низкими тучами всех цветов: от свинцово-фиолетового до золотисто-розового, а в их просветах – небом всех оттенков бирюзового. Земля кругом была большей частью пустая, невозделанная. Жильё попадалось редко: всё больше кособокие дачки – домики-развалюхи, обитые почерневшими досками. Красить их, похоже, было не модно. Зато сады без листвы, но с яблоками на ветках производили фантастическое впечатление! Ближе к взморью небо совсем очистилось. Юрий и не предполагал, что облетевшие леса могут быть так красивы: лилово-дымчатые, с берёзами, выделяющимися, как рыбьи скелетики. А оранжевое солнце как будто густым маслом всё это заливало… Но красота продержалась совсем недолго: опять набежали тучи, на сей раз высокие и совершенно серые. Картинка за окном тоже стала скучной и серой. Но долго грустить не пришлось. Юрий прибыл в Отрадное… За высоким обшарпанным забором нашёл неприметный особняк. Позвонил. Двери открыла дежурная медсестра.
– Мне бы повидать Марину Лищенко, мы прежде были друзьями…
– Такой здесь нет, – сестричка строго и оценивающе посмотрела на посетителя, но, увидев, как радость Игоря сменилась растерянностью, смягчилась. – Возможно, это её девичья фамилия? Я постараюсь вам помочь. Тут у нас четыре Марины, все они пойдут сейчас по этому коридору на полдник, в вы, как увидите свою подругу, подайте мне знак…
Это было ужасное зрелище! От былой красоты Марины не осталось и следа: на голове копна немытых волос, серое одутловатое лицо, вокруг глаз темные круги. Из-под мешковатого выцветшего халата с одной оторванной пуговицей выглядывала растянутая «старушечья» кофта и продавленное на коленях трико…
– Можете погулять с ней пару часов по округе, – разрешила дежурная, – сейчас мы её всем миром приоденем…
Через полчаса Марину привели «в порядок»: сделали кое-какой макияж, нехитрый начес и «выдали» Юрию со словами:
– Только к морю не спускайтесь – там сегодня очень ветрено.
Откровенно говоря, находиться рядом с такой спутницей Юрию было стыдно, но здесь его никто не знал… И парочка, обмениваясь дежурными фразами, неспешно пошла в сторону соснового бора.
– Можно я на тебя обопрусь? – сказала Марина и взяла кавалера под руку.
Народу в лесу оказалось довольно много: бегали спортсмены, летучие мальчишки занимались в овражках головокружительным паркуром, жарили шашлыки пьяненькие компании… Но всё равно было очень красиво: высоченные старые деревья, птицы ещё поют, а ноги скользят по опавшей листве и хвое. Увидели даже дятла, который высунулся из дупла и очень громко «отругал» за что-то парочку. А в самом лесу ветром повалило так много деревьев, что некоторые тропинки сделались совершенно непроходимыми. Рядом с одним из мостиков удивительным образом рухнул вяз. Похоже, что в него ударила молния. Ствол неестественно расщепился вдоль, и его части упали на три разные стороны. Выглядело всё это как поверженный в смертельном бою Змей Горыныч. У другого мостика старая ветла, повалившаяся года три назад, чудесным образом оставалась живой и зелёной, даже лёжа на земле…
Когда проходили мимо какой-то кафешки, спутница проявила заметное беспокойство и умоляющим тоном произнесла. – Купи мне вина, пожалуйста!
– Ты в своём уме? Тебе же нельзя! – растерялся Юрий.
— Не лишай меня единственной радости… — шептала она, заглядывая ему в глаза. – Когда я выпиваю стакан спиртного, то чувствую, как в меня вливается жизнь!..
После такого откровения Юрию расхотелось продолжать прогулку. Он не имел привычки оплакивать своих врагов, поэтому по дороге домой – улыбался. Жизнь оказалась невероятно злопамятной особой и сама за него отмстила…
Не было ничего удивительного в том, что за столько лет супружества, чувства Юрия к жене поостыли… То, что прежде считалось верхом блаженства, теперь казалось ему утомительной обязанностью. Куда только всё подевалось? Иногда, ему не хотелось даже смотреть в её сторону. В душе он понимал, что временные отчуждения – это не катастрофа, а всего лишь закономерные циклы жизни, которые сменяются также как день и ночь, зима и лето. Однако в периоды таких «затмений» успевал наделать глупостей… Как и большинство мужчин, чувствуя одиночество и душевную пустоту, он пытался заполнить её вином и наличием любовниц…
Да, он изменял супруге и обманывал женщин! Срывал их, словно красивые цветы в оранжерее и наслаждался ароматом, так ни разу не полюбив по-настоящему ни одну из своих избранниц. Срабатывал ли у него инстинкт охотника или он подсознательно мстил за первое, оскорбленное чувство? Только фонтанирующая страсть «на стороне», довольно скоро сменялась у Юрия эмоциональным «выгоранием», усталостью и разочарованием. Но обман – есть обман, и чем чаще к нему прибегаешь, тем труднее удержаться от нового! Оттянуть разоблачение возможно лишь с помощью более изысканного вранья. Вот так он и погибал, погрязнув в этом гнусном пороке, как в гнилом болоте… Но теперь – всё кончено: любил полгода, а разлюбил… в четверг. Чёрт с этой любовницей! Разводиться с Верой в Юркины планы не входило, и сейчас он ехал к жене мириться.