Валерий Сабитов – Фата Времени. Цикл «На земле и в небесах». Книга первая (страница 10)
– Я берусь за это дело, – сказал Филл Рене Боровскому перед уходом, – Есть надежда, что я его распутаю. Одно условие: отнеситесь спокойно к моим методам и заключениям, несмотря на их возможную внешнюю нелепость. Ибо сама гибель вашего отца нелепа и невероятна. Преступник не оставил никакого следа там, где незамеченной и муха не пролетит. Полиция оказалась бессильна, что вполне объяснимо. Будьте готовы к неожиданностям. Если вы согласны, через день я приступаю к работе…
Наследник почти минуту поочерёдно изучал клавиатуру и экран компьютера. Затем перевёл взгляд на лицо Филла и столько же, не моргая, смотрел на него. И коротко сказал:
– Я согласен.
Нечто колдовское струится от стен кабинета, похожего на залу картинной галереи, от его хозяина, проводящего полжизни в мире компьютерных программ и создаваемых ими виртуальных пространств. Наверняка Рене Боровский пытался разобраться в происшедшем с помощью компьютера, моделировал случившееся. Но действительность оказалась сложнее и запутаннее мнимых миров.
А вот Тимур Стоун, сидящий за своим столом, отделённым от остальных стеклянной перегородкой, выглядит абсолютно спокойным. Получил повышение, несмотря на заваленное расследование. Его, Стоуна, не интересуют компьютерные миры и мистические, неощутимые реалии.
– Присядь, Филл, отдохни. Торопиться тебе некуда. Как бы быстро ты ни бежал, дальше меня ни на дюйм не продвинешься.
Филл мирно улыбнулся, стараяcь не нарушить сложившегося в предыдущую встречу взаиморасположения:
– Я бы возразил, Тимур, если б не знал тебя столько лет. Но пойми: меня наняли, и я должен изобразить что-то такое, стоящее некоей суммы…
– Старина, ради всего доброго. Прошло время, забудем всё плохое, наши разногласия. А твои причуды… Теперь ты на них имеешь полное право. Можешь доказать богатенькому Буратино, что виновником смерти его отца было привидение, живущее в камине. Только досье-то из этого не склеишь. А для гонорара можно, я готов даже поставить подпись под твоим заключением. Но что дела!? Как живёшь-то? По-прежнему один, или…
– По-прежнему. Видимо, семья и дети не моя стихия. Я не принадлежу, как ты, к разряду удачливых и благополучных натур.
Стоун бережно пригладил руками модельную причёску: волосок к волоску, пробор… Когда он успевает?
– Я проверил досконально на алиби и мотивы всех. Находившихся в доме особенно, – голос Стоуна звучит размеренно, он доволен собой и проделанной работой, – Сын с женой находились с убитым в отличных отношениях. Дочь Моника… Алиби. Удар страшный, в спину, а грудная кость проломлена. Кроме Рене, никто из них не способен на такой удар.
– А если в состоянии аффекта? – осторожно спросил Филл, – Ведь в таком состоянии человек способен на многое.
– Думал. Аффект оставляет следы. И в психике, и во внешнем. Проверили. Исключено, – задумчиво произнёс Стоун, – Из родных никто… Не член семьи только экономка. Она предана хозяину как собака. Родственников у неё нет. Из дома никуда не отлучается много лет. Собственно, замок и есть её дом. Исключается. Орудия преступления нет, в общем и целом, дело из разряда нераскрываемых. Бывают такие, знаешь ведь.
– Бывают, – согласился Филл, – Когда полиция не может отыскать след или ниточку.
– Ты опять за своё? Полиция… Посмотрим, как ты… Не понимаю, как я с тобой столько лет мучился?
– Ладно, ладно. А внешнее окружение как?
– Ты меня знаешь. Всё чисто. Врагов нет. Семейка прямо ангельская, никто и слова против. Это тебе не Гонконг.
– Неужели такое возможно?! Богатейшие люди, и без недоброжелателей? – удивился Филл.
– А тут нет! – почти вскричал Стоун, – В прошлом что-то было. Но тому более пятидесяти лет. Какая-то семейная вражда. Некие Андерсоны. Соседи. Но на уровне семейных преданий. В полицейских архивах ничего. От тех Андерсонов и следа не осталось.
– Ну да, компьютеров тогда не было, – заметил Филл, – Так что, докомпьютерное прошлое для нас всё равно что доисторическое. С этой точки зрения, согласен, дело бесперспективное, – он не стал уточнять, что имеет в виду, компьютеры или историю, – Дело вы уже прикрыли?
– Решение принято, – уже спокойно отозвался Стоун, – Ты сам сделаешь то же самое. Не забудь, позвони, вместе посмеёмся. Над нашей ограниченностью. Люди не ангелы.
Филл Баркер рассматривает через стекло перегородки два ряда столов, за которыми сидят бывшие сослуживцы. Вон и его стол, за монитором не видно лица сидящего. Филл никогда не пользовался компьютером. Звук сюда не доходит, но он знает, о чём они говорят. Приход Баркера событие в отделе. Они считают его отрицателем мирового полицейского опыта. А он просто утверждал его недостаточность. Внедрение компьютеров совсем их закомплексовало в рамках алгоритмов. Подсознание, озарение – ничего такого они не признают. И это несмотря на то, что Баркер держал стопроцентную раскрываемость. Будто им дороже не результат, а строгое бездумное соблюдение инструкций и правил. Будто правила ведения дел и компьютерные программы способны заменить свободное человеческое мышление. Смоделировали какую-то часть сознания, добились сверхскоростного решения элементарных операций – вот и все преимущества.
Последний год перед увольнением Баркер старался не вмешиваться в работу Стоуна, даже когда старшим назначали Филла. Иногда приходилось параллельно вести собственное расследование, чтобы докопаться до сути. И глазам комиссара являлось два досье с разными выводами. Одно основанное на чётких, профессионально отработанных формулировках, другое – на силе интуиции, противоречащей проверенной опытом правоте рассудка. Жизнь быстро подтверждала правоту Баркера, что приводило Стоуна в бешенство. Начальство к ошибкам Стоуна относилось снисходительно, продолжая считать его образцовым инспектором; Баркера в глаза хвалили, за глаза называли чудаком и не от мира сего. То есть человеком в отделе случайным. Вот и сейчас во взорах, направленных в его сторону, Филл читает насмешку. Карьеру в таких условиях не сделаешь, а всю жизнь ходить белой вороной не хотелось. И он принял решение уйти, о чём сейчас не жалеет.
Накопленные за годы службы деньги ушли на приобретение лицензии и открытие частной конторы по расследованию особо тяжких преступлений. Так что, в ожидании признания, Филл вынужден курить дешёвые сигареты, экономить на качестве виски, донашивать старую цивильную форму. Его смехотворно низкой пенсии не хватает и на приличную рекламу; он не дослужил до приличествующей положению суммы каких-то пять лет.
Его постоянный напарник Тимур Стоун, в работе и службе приверженец установленного порядка и общепринятых предписаний, не понял мотивов ухода Филла из полиции. И совсем отдалился от него. Потому сейчас Филл сильно удивился, когда «железный коп» объявил о «подарочке». «Пусть бывший инспектор в глазах богатенького Буратино-Рене выглядит информированным и подготовленным; глядишь, добавит нулик в бумажке из пухленькой чековой книжки», – примерно так понял Тимура Филл.
– Вчера вечером комиссар дело закрыл. Ни улик, ни мотивов. Для таких досье особый шифр. Я всё загрузил в память компьютера, и полчаса назад должен был доложить о выполнении. Но, введи я особый шифр, никто не доберётся до материалов без особого разрешения. Пусть даже дело никому не интересно. Я подготовил чистую дискету, и если хочешь, немедленно скопирую все файлы.
«Молодец Тимур! – восхитился Филл, – На всякий случай делает себе запасный выход. А вдруг этот чудак-мистик что-нибудь раскопает? Будет возможность заявить: Баркер смог только потому, что Тимур Стоун выдал ему все материалы своего расследования, рискуя получить взыскание. Ведь и сам Стоун предвидел, имел в виду и всё такое…»
– Спасибо, я благодарен. Но ты же знаешь моё отношение к компьютерам. Так что, если можно, просто перелистай странички.
Стоун вывел информацию на экран монитора и принялся листать страницы дела, специально не задерживаясь ни на одной. Филл успел сосредоточиться, и его зрительная память загружалась не хуже винчестера, принимая в себя все данные до запятой. Попутно он оценивал, сопоставлял, искал неясности. Первое впечатление однозначно: следствие проведено как надо. И не вина Стоуна, что ничего не нашли.
– Тимур, в деле нет ничего по отцу убитого. Мы можем посмотреть в архиве?
– Пожалуйста, – Стоун вывел на экран второе окно, вернулся в операционную систему и запросил информацию о Джеймсе Боровском.
Экран высветил несколько строчек. Год рождения, смерти, состав семьи, род занятий. Причина смерти не значилась. Что означало: либо не проводилось расследования, либо оно исчезло в докомпьютерный период. Одно ясно: тридцать один год – не возраст для ухода из жизни здорового преуспевающего бизнесмена. Слова экономки Энн-Лилиан о роке, объединяющие две смерти в одну, не основание для расширения досье. И Филл Баркер промолчал.
С чего же начинать? Пожалуй, с окружения семьи Боровских. И только потом знакомство с сестрой и женой Рене. Исходя из акцентов досье, самым приближённым к семейным тайнам является Ефрем Слейтер, художник. Делает семейные портреты, расширяет галерею в коридоре замка «Елена». Писал портрет убитого, встречался с ним. Адреса Слейтера на экране Филл не увидел и попросил Стоуна помочь. Тот, усмехнувшись, застучал клавишами.