Валерий Рябинин – Тринадцать с половиной (страница 13)
ЧАСТЬ II: ПОГРУЖЕНИЕ
Среда тянулась бесконечно. На уроках я едва могла сосредоточиться, мысли постоянно возвращались к предстоящему походу в кино с компанией Маши. Что это – ловушка? Проверка? Или Маша действительно решила проявить внезапную доброту к «изгоям»? В последнее мне верилось меньше всего.
На большой перемене я нашла Костю и Сабину в библиотеке. Они сидели в дальнем углу, склонившись над ноутбуком Кости, и так увлеченно что-то обсуждали, что не заметили моего приближения.
– …это точно IP-адрес школьной сети, – говорил Костя, указывая на экран. – Но дальше я пока не продвинулся. Сервер находится где-то в Восточной Европе, а публикации, судя по метаданным, делались с разных устройств.
– Значит, это может быть кто угодно из школы, – вздохнула Сабина, откидываясь на спинку стула.
– Или несколько человек, – добавил Костя. – Что усложняет задачу.
– Или упрощает, – сказала я, присаживаясь рядом с ними. Они вздрогнули и быстро свернули окно на ноутбуке. – Спокойно, это всего лишь я.
– Не подкрадывайся так больше, – Костя нервно поправил очки. – Мы как раз обсуждали…
– Я слышала, – я наклонилась ближе. – Что именно вы нашли?
Костя снова открыл окно с какими-то техническими данными, которые мне мало о чём говорили.
– Я отследил несколько IP-адресов, с которых публиковались посты в блоге. Это сложно, потому что автор использует серьезную защиту, но кое-что мне удалось выяснить. Часть постов точно размещалась из школьной сети.
– То есть с компьютеров в школе? – уточнила я.
– Не обязательно. Мог быть ноутбук или телефон, подключенный к школьному Wi-Fi. Но факт в том, что блогер часто публикует прямо из школы, – он поправил очки. – Что подтверждает нашу теорию – это кто-то из учеников или персонала.
– А разные устройства могут значить, что авторов несколько, – я задумчиво постучала пальцами по столу. – Или один автор использует разные гаджеты для маскировки.
– Верно, – кивнул Костя. – Я продолжу копать.
– Только осторожно, – предупредила я. – Если блогер заметит, что его выслеживают технически, он может затаиться.
– Или наоборот – нанести упреждающий удар, – тихо добавила Сабина. – Мы все под прицелом.
Мы помолчали, переваривая эту мысль. Затем я перевела тему:
– Вы готовы к сегодняшнему походу в кино? План помните?
Мы обсудили детали утром: наблюдать за Машей и Артёмом, фиксировать любые странности, попытаться выудить какую-нибудь информацию, но не выдавать свои намерения.
– Помним, – Сабина выглядела встревоженной. – Но меня всё это беспокоит. У меня сегодня репетиция, я еле отпросилась… Родители будут недовольны.
– Это важно, – настаивала я. – Такая возможность может больше не представиться.
– К тому же, Соколова, тебе не кажется, что это немного… неэтично? – Сабина смотрела на меня серьезно. – Мы идём с ними в кино якобы как друзья, но на самом деле собираемся шпионить.
Я почувствовала укол совести, но быстро отогнала его:
– А публиковать личные секреты людей в анонимном блоге, это, по-твоему, этично? – резче, чем намеревалась, сказала я. – Кто-то угрожает раскрыть мои семейные тайны. И не только мои. Вспомни, что они написали о Денисе.
Сабина опустила глаза:
– Ты права. Прости.
– Давайте не будем ссориться, – вмешался Костя. – Мы на одной стороне.
Я глубоко вдохнула:
– Да, конечно. Извини, Сабина. Я просто… на нервах.
– Понимаю, – она слабо улыбнулась. – Я тоже.
Прозвенел звонок, и нам пришлось разойтись на уроки. Весь день я ловила на себе странные взгляды. Маша и её компания смотрели с каким-то новым интересом. Артём при встрече в коридоре подмигнул мне, будто мы делили какой-то секрет. А Денис, проходя мимо на физкультуре, незаметно для других шепнул: «Держись, детектив». От этого слова у меня по спине пробежал холодок – точно так же меня назвал автор блога в своём сообщении.
После уроков я вернулась домой, чтобы переодеться перед кино. В комнате царил беспорядок – разбросанные учебники, стопки непрочитанных книг, принесенных из старой квартиры. Я всё ещё не чувствовала это место своим, хотя прошло уже больше двух недель.
Открыв шкаф, я уставилась на свои вещи. Что надеть? Раньше меня это мало волновало, но сегодня я шла в компании «элиты» школы. Маша и её подруги наверняка будут одеты по последней моде, и часть меня – та часть, которую я не особо уважала – хотела не выглядеть полным посмешищем рядом с ними.
В итоге я остановилась на тёмно-зелёном свитере крупной вязки, джинсах и кожаных ботинках. Достаточно стильно, но не выглядит, будто я слишком старалась. Волосы я оставила распущенными, добавив только простую заколку, чтобы они не лезли в глаза.
Я как раз заканчивала собираться, когда в дверь постучали.
– Можно? – мама заглянула в комнату.
– Да, входи, – я застегнула маленькую сумку через плечо.
– Ты сегодня особенно красивая, – мама улыбнулась, разглядывая меня. – Волнуешься перед встречей с новыми друзьями?
– Немного, – признала я, хотя волновалась совсем не поэтому.
– Я так рада, что ты постепенно осваиваешься, – она присела на край моей кровати. – Знаешь, я беспокоилась, что перевод в середине года будет для тебя слишком тяжёлым.
– Всё нормально, мам, – я повернулась к зеркалу, проверяя, всё ли в порядке с внешностью, но на самом деле пытаясь скрыть лицо. Мне всегда было сложно лгать матери, глядя ей в глаза.
– Я разговаривала сегодня с Викторией Беловой, – как бы между прочим сказала мама.
Я резко обернулась:
– С кем?
– С мамой Маши Беловой, – она улыбнулась. – Она позвонила мне, чтобы убедиться, что я знаю о ваших планах на вечер. Очень предусмотрительно с её стороны.
– Вы… говорили обо мне? – я почувствовала неприятный холодок.
– Конечно! Она очень интересовалась тобой. Спрашивала, как ты осваиваешься, нравится ли тебе в новой школе, – мама выглядела довольной. – Я рассказала, что ты всегда была способной ученицей, а ещё увлекаешься рисованием.
– Мам! – я не смогла скрыть возмущения. – Зачем ты рассказываешь обо мне какой-то незнакомой женщине?
– Виктория не какая-то незнакомая женщина, – мама нахмурилась. – Она известный дизайнер, а её дочь – твоя одноклассница и, возможно, будущая подруга. Что плохого в том, что я немного рассказала о тебе?
– А о папе ты тоже рассказала? – вырвалось у меня. – О том, что он «в командировке»?
Лицо мамы застыло:
– Конечно. Я сказала, что твой отец – военный инженер, сейчас находится в длительной командировке. Что в этом такого?
Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева и отчаяния:
– То, что это ложь, мам! Он не в командировке! Он бросил нас! Ушёл к другой женщине и забыл о нашем существовании!
Повисла тяжелая тишина. Мама смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался шок и боль. Я никогда раньше не говорила об этом вслух, мы обе предпочитали поддерживать иллюзию.
– Лиза… – её голос дрогнул. – Как ты можешь такое говорить? Твой отец любит нас. Он просто… очень занят.
– Прекрати, – я покачала головой. – Просто прекрати, мам. Я знаю правду. Давно знаю. Я видела те сообщения на твоем телефоне ещё в прошлом году. И слышала твой разговор с тётей Ирой.
Мама побледнела:
– Что ты слышала?
– Достаточно, – я отвернулась, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. – Я знаю, что он живёт теперь с какой-то Светланой. Что у них будет ребёнок. Что он сказал тебе… не ждать его.
Повисла тяжёлая пауза. Я слышала, как мама тихо всхлипнула за моей спиной.
– Я думала… я думала, так будет лучше для тебя, – наконец сказала она. – Не знать.
– Лучше жить во лжи? – я обернулась к ней.
– Лучше не чувствовать, что тебя… бросили, – её глаза наполнились слезами. – Я не хотела, чтобы ты прошла через то же, через что прошла я.