Валерий Рубин – Тель-Авивские каникулы. «Секретный сотрудник» кн. 2 (страница 4)

– Смотрите сюда, головку прямо, подбородочек выше, постарайтесь не моргать… Спасибо. Осталось поставить подпись… вот здесь, пожалуйста. Счастливого вам пути и удачи. Она вам пригодится…

Разговор этот остался в памяти еще с того времени, когда я посещал «вечернюю школу», тогда же на нас загодя выписывали «командировочные документы», готовили, лепили из нас вторую личность.

У национальной безопасности есть две стороны, – наставлял куратор перед отъездом, – одна видимая, и это армия, авиация, флот, официальные конституционные органы, их сотрудников ценят, признают, награждают, у них есть форма, знаки отличия, они – гордость нации, им не надо скрываться. Есть и вторая – мы, те, кто работает тайно, под прикрытием, а то и без него, ни формы, ни знаков отличия, но то, что мы делаем – больше никто не выполнит. Наша жизнь трудна, а смерть ходит рядом. У нашей службы одна задача – безопасность страны любой ценой… Это работа для избранных. Ты можешь жить до поры до времени обычной жизнью, но когда понадобишься – мы позовем и ты будешь работать на нас. Мы отслеживаем сотни кандидатов, но отбираем единицы. Мы следили и за тобой с того момента… Впрочем, тебе не обязательно это знать. Тогда ты не был готов, но времена изменились, пришло твое время. Ты будешь оперативным сотрудником, новое для тебя занятие или профессия, возможно. Ты поедешь в чужую страну, и поверь, это хорошо, что твое вероисповедание отличается от того, что распространено в России. Понимаешь, о чем я? Оно откроет перед тобой много дверей. Во всяком случае, мы на это рассчитываем. Не волнуйся, на тебя выйдут те, кому ты нужен. Как все дороги ведут в Рим, так и ты окажешься в нужное время в нужном месте. Официально на службу мы тебя не оформляем. Так положено, не огорчайся, не ты один такой. Но переводы на твой счет в Сбербанке будут поступать ежемесячно. Твоя семья ни в чем не будет нуждаться, это мы гарантируем.

Я допил остывший кофе и немного пошевелил извилинами. Что всегда полезнее, нежели отсутствие турбулентности в голове. Движение – это жизнь. Много ли человеку надо? Что за вопрос, не так, чтобы и много. Стол, кресло, тумбочка, кровать, ванная комната с туалетом, шкаф. Холодильник, может быть, гриль, хотя это уже баловство. Со стиральной машиной можно и подождать, поскольку есть прачечные самообслуживания. Костюм, рубашку можно отдать в химчистку, их и отутюжат вам за милую душу за небольшую толику монет. Но как же трудно бывает отказаться от приобретения новых вещей, – а для чего еще зарабатывать деньги, как не на покупку все новых и новых, вероятно, не так уж и нужных… Есть даже такое определение, как шопоголик, – человек, для которого хождение по магазинам вроде наркотика, без которого ему и жизнь не в радость…

На всякий случай я заглянул и в холодильник: что там содержится, вдруг пара бутылок пива завалялась, они пришлись бы кстати после изнуряющей, липкой дневной жарищи. Ничего… Шаром покати. Да и с чего бы. Как-то с напарником-волонтером в свой первый приезд вселился в номер в иерусалимском отеле, – для группы из России устроили экскурсию в непризнанную ООН столицу, – так там возле роскошной полутораспальной кровати на тумбочке лежали две шоколадки. Малюсенькие, правда, но разве дело в размере? Забота о человеке – вот что главное.

После кофе хотелось пить. Графинчик с водой нашелся, и стакан тоже.

У А. П. Чехова один из главных героев «Вишневого сада» обращается в поиске собеседника к неодушевленному предмету: «Дорогой, многоуважаемый шкаф!..» Ладно, этот Гаев полон предрассудков, пытается отыскать в человеческой породе зерна добра и справедливости, верит в светлое будущее и надеется на прогресс в человеческом самосознании. Пусть так. И что, шкаф ответил ему взаимностью? Способен ли самый современный модный шкаф или его дубовый предок столетней выдержки на простое человеческое общение? Странный вопрос, не иначе, могут счесть за сумасшествие: разговаривать со шкафом.

Кстати, о сумасшествии. В одной из путевых заметок известного в России журналиста-международника описывалась ситуация, как если бы вдруг у Ирана оказалась в руках атомная бомба. Настоящая атомная бомба, без дураков. И что бы тогда было, с точки зрения быта, с израильтянами. Автор предположил, что они перестали бы мыть посуду: а зачем, если все полетит вверх тормашками? – и ему стало смешно. Следуя этой логике, надо бы перестать и работать: а зачем, если все равно страну засыплет радиоактивный пепел? Но это, кажется, совсем не смешно, напротив, даже печально. Однако журналист усмотрел в этом укоренившийся в головах израильтян пунктик и даже стереотип: не будь лузером… Не делай того, что тебе не нужно в данный момент. Решай проблемы по мере их возникновения. Лузером никто прослыть не хотел, и самые креативные потянулись бы в банки за большими ссудами: типа, один раз живем, тем более, не придется возвращать… Такой он описал увиденную им Землю Обетованную. Только забыл самое главное сказать: уж если здешний народ пережил Холокост, едва ли не ежедневные теракты и несколько войн с соседями, то и иранскую бомбу как-нибудь переживет. Анекдот?.. Это как посмотреть.

В чужих краях, в командировках человек познает нехитрое правило: чем меньше у тебя вещей, тем ты свободнее. Разве не так? Можно получить удовольствие от отдыха на море, будучи «дикарем», когда не нужно вставать, кушать и ложиться спать согласно установленному в санатории распорядку. Отказ от необязательного комфорта концентрирует внимание на действительно важном для человека, ради чего он в этом мире. Зачем загромождать свое жилище, превращать в склад вещей, когда тебе и так не хватает того, что есть в твоем т.н. называемом жизненном пространстве? Жизненное пространство – как коммунальная квартира, в которой не прекращаются войны. Номер в отеле – ты один, уже хорошо, всего достаточно, администрация позаботилась… Великий мыслитель древности Диоген жил, как утверждают, в бочке на морском берегу. На самом деле, греки бочками не пользовались, но закапывали в землю глиняные сосуды, пифосы, для хранения зерна. В одном таком пифосе, на главной площади Афин, и устроился Диоген, рассуждавший там и споривший с Платоном о сущности вещей… Хотелось бы в этом месте воскликнуть: О времена, о нравы!.. Но, кажется, кто-то уже это говорил. Или взять японский сад камней… Это и устройство быта, и целая философия жизни, вытекающая из оного. «Бытие определяет сознание»?.. Никакой пышности, излишеств, – зато какой простор для созерцания и любования окружающей природой, дающей повод для размышлений и о природе вещей, и о смысле существования. Где, как не здесь, можно устраниться от мирской суеты и повседневных забот. Разновидность эстетического взгляда на окружающий мир, именуемого «сад камней», восходит к 14-му веку… Как же много воды утекло с тех пор, и ведь человек не придумал ничего стоящего взамен этой изящной простоты бытия, сохраненной японцами.

Так… Хватит философствовать, пора подумать над тем, что произошло за то время, что ты на Святой Земле. Подвести итоги. Отделить зерна от плевел. Жизнь полна случайностей. Случайное знакомство, с далеко идущими последствиями, круто меняющими твою жизнь или же оставляющими в ней настолько глубокий след, что можно бы назвать и предназначением. Жизнь – рутина, и все же она может измениться из-за одной случайной встречи. А ты уверен, что встречи вообще случайны? То, что случилось с тобой в Вантаа, своей разгадки может подождать. Если не убили сразу, значит, ты кому-то нужен, желательно, в живом, в не разобранном виде и не в морге. Говорят, – и этому отчасти можно верить, – что все наши поступки изначально предопределены. Попросту, если суждено закончить жизнь на виселице, то не утонешь. То есть, можно спокойно ходить в море, плавать, рыбачить… Слышал, один раввин разрешил своим последователям переходить улицу на красный свет, – это из той же серии анекдотических пророчеств. Но может, все-таки стоит смотреть по сторонам, переходя дорогу, исходя из «береженого и Бог бережет»? Все предопределено? – возможно, да. Но что именно? – вот в чем загвоздка.

Итак. Первое: установлен и, кажется, успешно контакт с условным «связным». Для начала неплохо. Что еще? Меня ждет встреча с незнакомцем и полное неопределенности будущее…

– Добрый день. Я от Шломо…

– Здравствуйте. Значит, приехали?

Вопрос прозвучал полуутвердительно, как будто человек на другой стороне «трубы» сомневался в этом.

– Да, как видите.

– Нам необходимо встретиться. Вам удобно в двенадцать на том месте, что вам показали?

– Да, вполне.

– Тогда в двенадцать. Небольшое кафе рядом со входом в «Дом Америки». Я вас узнаю, не беспокойтесь.

Немного поразило обращение на «вы», но я не придал этому значения. Культура, воспитание у людей разные, удивляться нечему. В Израиле, стало быть, тоже встречаются вежливые воспитанные люди.

Тель-Авив по-своему хорош и даже местами красив, как всякий приморский город. Разумеется, район Новой автобусной станции не в счет, а вот набережная близ американского посольства – то, что надо!.. Широченный пляж, песочек, лениво накатывающие волны, парусники, бороздящие водную гладь – и воздух, свежий, пьянящий. А девушки… какие девушки!.. В модных купальниках, с автоматом через плечо, правда, без магазина, но все-таки… Не все они, само собой, вооружены, но все тем не менее опасны, стоит лишь засмотреться на их стройные фигуры и окунуться в омут черных очей: все, пропал… Такое вряд ли где-то еще увидишь, кроме как в Тель-Авиве. Однако, сегодня не до солдаток с «М-16». Жарко. Весь мокрый, хотя свежий ветерок нет-нет и заглядывал на веранду. Посетителей в кафе было немного, раз-два и обчелся, но никто, кроме меня, от средиземноморского зноя не страдал. Местные ходили здесь, в основном, в футболках с короткими рукавами, в майках, шортах и сандалиях-шлепках. Надо будет тоже приодеться, чтобы почувствовать себя свободным человеком, без предрассудков, как все израильтяне.