Валерий Рассечкин – Сторона Ветра (страница 1)

Валерий Рассечкин

Сторона Ветра

Глава

(Фантастический рассказ)

В Сортавалу осень всегда приходила по-особенному. Она не просто красила листья в золото, она пахла озерной прохладой, дымом из печных труб и едва уловимым ароматом свежей древесной стружки.

Валерий шел по знакомым с детства улицам. Город бурлил: разноцветные афиши объявляли об открытии Фестиваля фантастики. Косплееры в футуристических костюмах и писатели с умными лицами заполонили площади. Но Валерия тянуло туда, где суета уступала место вечности — в старый городской парк, к раскидистому столетнему дубу.

Вокруг исполинского ствола вилась круглая деревянная скамья, потемневшая от дождей и времени.

Мало кто знал, но у этой скамьи была тайна. Ее когда-то, еще в прошлом веке, помог отреставрировать его учитель рисования — Кронид Александрович Гоголев. Валерий до сих пор помнил его крепкие, пахнущие деревом руки, хитрый прищур и слова: «Валера, искусство — это не просто рисунок. Это умение направить взгляд туда, где обычный человек видит лишь пустоту. Всмотрись в линии. В них сокрыто время».

Тогда, тридцать лет назад, учитель показал ему секрет. Скамья вокруг дуба была не просто местом для отдыха. Это был древний компас, хронограф, созданный по канонам «Калевалы».

Чтобы запустить механизм, нужно было сесть на «нужную» сторону.

Валерий подошел к дереву. Северная сторона скамьи вела в холодные чертоги Похъелы. Южная — в жаркие страны. Западная возвращала в суету сегодняшнего дня. А вот восточная… Восточная сторона, обращенная к Ладоге, была стороной Творцов.

Валерий провел ладонью по шероховатому дереву скамьи, нащупал едва заметный, вырезанный стамеской рунический узор — узел Вяйнемёйнена. Он сел спиной к исполинскому дубу, лицом к востоку, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, настраиваясь на чистое созерцание. Как учил Гоголев.

Шум фестивального города вдруг затих. Вместо него послышался странный гул, похожий на звон медных струн кантеле. Воздух вокруг дуба завибрировал, закружился вихрем из золотых листьев. Валерий почувствовал, как кора дуба за его спиной стала теплой, словно живое человеческое тело.

Он открыл глаза.

Город исчез. Не было современных машин, неоновых вывесок фестиваля. Вокруг шумел густой, первозданный карельский лес. Рядом с дубом стоял простой деревянный верстак, залитый мягким осенним солнцем.

За верстаком, склонившись над огромной липовой доской, работал человек в простом рабочем фартуке. В его руках пела стамеска. Из-под резца тонкими завитками летела стружка, обнажая невероятный рельеф: из дерева проступали волны Ладоги, ладные карельские избы, парящие птицы и лица людей — живые, дышащие.

Это был Кронид Александрович. Молодой, сильный, с тем самым сосредоточенным и добрым взглядом.

— А, Валера, пришел-таки? — не отрываясь от работы, тихо произнес Мастер, будто они расстались только вчера. — Садись рядом. Смотри.

Валерий подошел ближе, затаив дыхание. — Кронид Александрович… Но как? Это ведь… машина времени?

Гоголев негромко рассмеялся, и этот смех отозвался эхом в вершинах сосен. — Время, Валера — это не стрелка часов. Это кольца на срезе вот этого дуба. Мы все ходим по кругу. Но если ты умеешь видеть прекрасное, ты можешь шагнуть с одного кольца на другое. Дерево помнит всё: и как здесь пел Вяйнемёйнен, выковывая Sampo, и как шведы строили Сортавалу, и как ты, малец из Харлу, бегал ко мне на уроки с альбомом под мышкой.

Мастер сделал точный удар киянкой по резцу. На деревянной картине вдруг задвигались вырезанные фигурки. Деревянные волны Ладоги заходили ходуном, а крошечный резной человечек на лодке поднял голову и посмотрел прямо на Валерия. Это была не просто резьба — это была сама жизнь, запечатленная в вечности.

— Наш край — особенный, — продолжал Гоголев, смахивая стружку с доски. — Здесь граница миров. Фантастика, о которой вы там сейчас на фестивале спорите — она ведь не в космосе. Она здесь, под ногами. В граните, в воде, в песне ветра. Ты главное — не забывай смотреть. И петь не забывай. Твоя музыка — это те же картины, только написанные в воздухе.

— Я помню, учитель, — искренне ответил Валерий, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Я стараюсь. Недавно вот песню написал, клип снял… о солнце.

— Слышал, слышал, — улыбнулся Гоголев, и в его глазах блеснули искорки. — Хорошая волна. Теплая. Ну, иди. Твоя сторона скамьи остывает. Тебя там заждались на фестивале. Но помни: если станет тяжело или вдохновение пропадет — ты знаешь, где сидеть. Дуб всегда ждет.

Кронид Александрович поднял руку в прощальном жесте и снова склонился над липовой доской.

Валерий сделал шаг назад, к скамье. Он снова сел, закрыл глаза, чувствуя, как тепло дерева за спиной постепенно сменяется прохладой осеннего ветра.

Когда он открыл глаза, перед ним снова был современный парк Сортавалы. Вдали слышался смех гостей фестиваля, играла музыка. Но в руке Валерия, зажатая в кулаке, лежала свежая, пахнущая медом и липой деревянная стружка.

Он улыбнулся, бережно опустил ее в карман, поднялся со скамьи и уверенным шагом пошел навстречу празднику. Ему нужно было так много рассказать этому миру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.