Валерий Расс – Бюро забытого счастья (страница 1)
Валерий Расс
Бюро забытого счастья
Потерянный смех
В каморке пахло пылью, озоном и старыми билетами на трамвай. Лампа под зеленым абажуром гудела, как рассерженный шмель. Смотритель поправил очки на носу и открыл толстую амбарную книгу.
– Фамилия? спросил он, не поднимая глаз.
– Скворцова, тихо ответила девушка у окошка. Она была серой. Не в смысле одежды, а вся какая-то пыльная, потухшая. Даже рыжие волосы казались пепельными.
– Что ищем, Скворцова? Зонт-трость? Кошелек с авансом? Надежду на светлое будущее?
– Смех, выдохнула она. – Я потеряла свой смех.
Смотритель хмыкнул, послюнявил палец и перелистнул страницу.
– Смех… Смех… Так, вчера приносили два. Один, злорадный, тяжелый, кто-то в офисе обронил. Не ваш?
– Нет, мотнула головой Скворцова.
– Мой был звонкий. Как колокольчик. Глупый немного. Я, когда смеялась, я хрюкала в конце.
– Хрюкала, значит, Смотритель встал и, скрипя суставами, подошел к стеллажу.
Полки уходили вверх, в темноту. Там лежали свертки, коробки и банки. В банках что-то светилось. Где-то пульсировала чья-то «Первая любовь» (срок годности истекал), где-то пылилась «Совесть» (никто не забирал уже лет десять).
Смотритель достал небольшую картонную коробку, перевязанную бечевкой. Потряс. Внутри что-то весело звякнуло.
– Вспоминайте, где оставили?
– Кажется, на свидании, прошептала Скворцова.
– Неделю назад. Он был такой… солидный. Серьезный. Говорил про инвестиции и будущее. А я засмеялась, когда официант уронил салфетку. И хрюкнула. Он так посмотрел… Сказал: «Лена, веди себя взрослее». Мне стало так стыдно. Я сжалась. А когда вышла из ресторана, поняла, что внутри тишина.
Смотритель поставил коробку на прилавок.
– Люди часто оставляют здесь детские привычки, чтобы казаться взрослыми. Тяжелая ноша, взрослость. Плечи давит.
– Можно мне его назад? она протянула руку.
– Без него мир черно-белый. Я даже комедии смотрю с каменным лицом.
Смотритель положил ладонь на коробку.
– У нас тут правило, Скворцова. Вещь возвращается, только если хозяин готов её носить. Если вы сейчас выйдете и снова встретите своего «Солидного», и снова захотите казаться леди… Смех прокиснет. Станет сарказмом. Этого хотите?
– Я того «Солидного» заблокировала, вдруг твердо сказала Лена.
– И инвестиции его скучные. Я мультики люблю.
Смотритель улыбнулся в усы. Глаза у него были молодые, хоть лицо и в морщинах.
– Тогда забирай. И не теряй. Хрюкать это, знаешь ли, редкий дар. Искренность нынче в дефиците.
Он развязал бечевку. Крышка приоткрылась, и из коробки вылетел золотистый солнечный зайчик. Он ударил Лену в грудь, рассыпался искрами. Девушка вздрогнула. Уголки губ поползли вверх. В глазах появился блеск.
– Ой, сказала она.
– Щекотно! И вдруг расхохоталась. Громко, заливисто, на весь гулкий переход. И в конце, конечно же, смачно хрюкнула.
Смотритель захлопнул амбарную книгу.
– Следующий! крикнул он в пустоту коридора.
– Кто там потерял «Смысл жизни»? Поторапливайтесь, у нас обед через пять минут!
Железобетонное «НЕТ»
Дверь в каморку открылась не сразу. Сначала кто-то долго шкрябался, вздыхал, извинялся перед дверной ручкой, и только потом порог переступил молодой мужчина в очках.
Вид у него был такой, будто он лично разгрузил вагон с углем, хотя одет он был в офисный костюм. На плече висела сумка, в руках – три пакета из супермаркета (явно не его), а под мышкой он зажимал чужой фикус.
– Извините, сказал он шепотом.
– Можно? Я не помешаю? Если у вас перерыв, я постою в уголке, подышу тихонько… Смотритель отхлебнул чай из подстаканника и прищурился.
– Заходи, раз пришел. Фикус вон туда ставь, к батарее. Что потерял, мил человек?
– Стержень, грустно сказал парень.
– Внутренний стержень. И, кажется, личные границы.
Смотритель кивнул, открывая книгу.
– Так-так. Витя, да? Менеджер среднего звена?
– Он самый, Витя поправил очки.
– Понимаете, я не могу отказать. Вообще. Начальник попросил выйти в воскресенье, я вышел. Соседка попросила посидеть с её бульдогом, я сижу, хотя у меня аллергия. Друзья заняли денег «до получки» три года назад… а сегодня курьер перепутал адрес, привез мне чужой заказ, двадцать килограммов собачьего корма. И я взял! Постеснялся расстроить человека.
Смотритель покачал головой.
– Тяжелый случай. Синдром «Хорошего Мальчика». Если не лечить, можно превратиться в прикроватный коврик.
Старик полез на дальнюю полку, где хранились предметы из категории «Характер и Воля». Там лежали стальные шары, какие-то пружины и молотки. Он порылся в ящике и достал небольшой, но увесистый предмет. Это был старый, ржавый амбарный замок. Без ключа.
– Вот, Смотритель грохнул замком о прилавок.
– Твоё? Витя опасливо потрогал холодный металл.
– Вроде моё… а как оно работает?
– Это материализованное слово «НЕТ». Самое короткое заклинание в мире, Витя. Оно запирает твое время и энергию от нахлебников.
В этот момент у Вити зазвонил телефон. На экране высветилось: «Тётя Люба (Дача)». Витя побледнел.
– Это тётя… У неё забор покосился. И картошку надо окучить. И кота к ветеринару… Рука Вити привычно потянулась к кнопке «Ответить», а губы сами собой сложились в: «Да, конечно, сейчас приеду…».
– Бери замок! гаркнул Смотритель.
– В руку бери! Почувствуй тяжесть!
Витя схватил ржавый замок. Он был холодным, шершавым и удивительно приятным на ощупь. От металла шла сила. Витя почувствовал, как распрямляется спина. Он нажал на прием.
– Алло, Витенька! защебетала трубка.
– Ты ведь свободен сегодня? Тут надо всего лишь…
Витя глубоко вдохнул, сжал замок так, что костяшки побелели, и произнес:
– Нет. В трубке повисла тишина. Такая плотная, что её можно было резать ножом.
– Что?.. растерянно переспросила тётя Люба.
– Связь плохая? Я говорю, забор…
– Я слышал, тётя Люба. Я сказал: нет. Я сегодня занят. Я отдыхаю. – Но… Витя? Ты заболел?
– Я выздоровел, твердо сказал он и нажал отбой.