Валерий Пылаев – Юнкер (страница 48)

— Кто у них главный? — Дед уже не скрывал нарастающего раздражения. — Кто займет престол в случае, если…

— Я не знаю, — ответил Миша.

— Когда они собираются… И что они планируют делать с ее величеством и великим князем Павлом?

Наследником престола? Едва ли заговорщики оставят хоть кого-то из Романовых в живых. Хотя…

— Я не знаю.

— Кто еще на их стороне?! — рявкнул дед.

— Я не…

— Хватит! Замолчи.

Дед громыхнул тростью об пол. Похоже, даже больше, чем предательство, его вывело из себя то, что Миша слепо поверил Куракину и остальным. Готов был отдать род в чужие руки — и при этом не задавать вопросов… Он ведь действительно почти ничего не знал. Ни имен, ни каких-то точных дат, ни подробностей планов, ни истинных масштабов заговора.

Дурак.

— Почему ты пошел на это, Миша? — тихо спросил дед. — Зачем? Чего тебе не хватало?

— Так надо. В интересах государства и рода.

Миша заговорил тверже и даже нашел в себе силы сесть ровно и выпрямить спину. В его вялом голосе зазвучал грохот металла. Того самого, из которого можно ковать штыки, броню, отливать медали… или кресты на солдатских могилах.

Он ведь и правда верил во все это. Искренне, всем сердцем. Поэтому и поставил выше жизни Кости, выше семьи.

Может быть, даже выше себя самого.

— Горчаковы должны занять достойное место в новом правительстве. — Миша посмотрел прямо на деда. — Но ты слишком стар, чтобы принять необходимые перемены. А Костя…

— Замолчи, — проговорил дед.

Так тихо, что я еле разобрал слово. На мгновение мне показалось, что он сейчас свалится на пол. Я не испытывал ничего, кроме острого желания поднять и врезать Мише. Со всей силы, с размаху. Лупить в сопли, чтобы кровь летела во все стороны вместе с осколками зубов.

Но деду наверняка было куда тяжелее. Он потерял сначала одного наследника — моего отца — потом Костю… Нос третьим Горчаковом случилось кое-что даже хуже смерти.

— Ты лишаешься всех прав на титул, имя и имущество рода. Я отлучаю тебя от родового Источника.

В голосе деда звучал только лед. Одному богу известно, чего ему стоило говорить спокойно, не срываясь то ли в крик, то ли в слезы — но старик держался.

— Ты мне больше не внук. Я не хочу тебя знать, — продолжил дед. — Формальностями мы займемся позже, а сейчас хватит моей воли и двух свидетелей… — Дед повернулся ко мне. — Вы подтвердите мое слово перед всем дворянским сословием и самой государыней императрицей, если придется?

— Подтвердим, — кивнул я.

— Даю слово. — Андрей Георгиевич протяжно вздохнул. — Хотел бы я, чтобы все было иначе.

— Тебя не готовили к подобному, Саша. Никто и подумать не мог, что придется… Но — нравится тебе это, или нет, теперь ты — наследник рода Горчаковых. — Дед посмотрел мне прямо в глаза. — И я хочу, чтобы именно ты решил, что делать с предателем.

Глава 28

От неожиданности я даже закашлялся. Нет, конечно, что-то такое было вполне предсказуемо: дед уж точно не простил бы Мише предательство. Я догадывался, что братца лишат всех прав и отлучат от рода. И других наследников — кроме меня — у деда попросту не осталось.

Но самому выносить приговор?.. К такому меня жизнь, признаться, не готовила. Но мгновение шло за мгновением, и никто — ни дед, ни Андрей Георгиевич — даже не думали сообщать, что все это просто какая-то странная и неуместная шутка. Что участь Миши уже и так решена, что такие вопросы пока еще не про мою честь, что я вовсе не обязан…

В единственном глазу Андрея Георгиевича застыли ожидание пополам с мрачной решимостью. Наверное, так смотрит на хозяина преданный пес. Немолодой и усталый — но все еще готовый броситься на врага, если прозвучит команда. Что-то изменилось — раз и навсегда. И если раньше я был для старого безопасника просто пацаном, которого следует беречь и попытаться научить хоть чему-то — то теперь стал наследником рода. Вторым после деда. Тем, кто имеет законное право приказывать.

Я вдруг понял, что действительно могу решать. Все, что угодно. В усадьбе нет ни единой души, нет свидетелей, и даже те, кто догадается — будут молчать. Одно мое слово — и Андрей Георгиевич отведет Мишу за ограду в лес — туда, где учил меня стрелять из пистолета — снесет голову Серпом и закопает тело. Так глубоко, что не найдут… да и не будут искать. Имени и авторитета Горчаковых вполне достаточно, чтобы прикрыть кровавую тайну, а вмешиваться во внутренние дела рода не станет даже сама государыня императрица. Предатель получит заслуженное наказание, а я стану наследником.

— Я могу задать Мише вопрос? — спросил я. — Только один.

— Два, десять, сто. — Дед пожал плечами. — Задавай. Он ответит на все.

— Ты знал тех, кто убил Костю? — Я подался вперед. — Видел их? Тех, кто стрелял?

— Нет, — равнодушно отозвался Миша. — К Косте обращались. Предлагали войти в тайное общество. Он отказался, и его пришлось устранить. Я ничего об этом не знал. Когда я стал наследником — обратились ко мне.

Пришлось устранить. Миша говорит монотонно, как автомат — похоже, смерть брата не вызывала у него вообще ничего. Я почувствовал, как внутри снова разгорается ярость — и, выдохнув, постарался успокоиться.

Картина понемногу складывалась.

Заговорщики побоялись сунуться к деду. Не подобрали ключик к отцу — и тот разбился на машине вместе с матерью. Приходили к Косте — и брат отказался. И, судя по всему, замыслил вскрыть всю компанию заговорщиков — не случайно же звонил мне прямо перед смертью. Пришлось убрать и его: грубо, неосторожно, расстреляв из винтовок перед собственным домом — планировать полноценную тайную операцию у Куракинской шайки банально не было времени. И даже попытка свалить все на Воронцова и заодно втянуть Горчаковых в войну родов теперь смотрелось откровенно нелепой.

И только с Мишей у них все прошло, как по маслу. Бестолковый братец быстро поддался на разговоры о благе государства и достойном правительстве — и принялся за дело.

— Ты уже отлучил его от рода и Источника, — осторожно начал я.

— И ты считаешь это достаточным наказанием за то, что он натворил? — Дед криво ухмыльнулся. — Если хочешь править родом — придется научиться отличать милосердие от мягкотелости. И уж тем более — от самой обычной глупости.

Трудно поспорить… Но все же Миша не причастен к убийству Кости. Не знаю, что это значило для деда — может быть, вообще ничего.

Зато значило для меня.

— Я хочу, чтобы Миша уехал. Из Петербурга… из страны — как можно дальше, — твердо проговорил я. — Его не станут искать — никому не нужен Горчаков, лишенный наследства. Я назначу ему содержание, и он ни в чем не будет нуждаться.

— Ссылка? — Дед приподнял брови. — Возможно… и как долго?

— Пока он мне не понадобится, — ответил я. — Или навсегда. Я не стану его казнить. Мертвых не вернуть… а живые иногда еще могут исправить хоть что-то.

Дед не ответил. Только молча смотрел на меня. Я осторожно попытался “прощупать” его, но так и не смог. Но в его глазах не было ни злобы, ни разочарования — скорее что-то похожее на… любопытство?

Да, пожалуй, так.

— Ты слышал, что сказал твой брат. — Дед повернулся к Мише. — Ступай в свою комнату и собирай вещи. Даю тебе час.

Все время, пока мы разговаривали, Миша сидел неподвижно, и на его лице не отражалось никаких эмоций. Не появилось и теперь: он молча поднялся и направился к лестнице. Медленно, неуклюже, чуть подволакивая ноги и шаркая подошвами ботинок по паркету.

Приоритет еще работал.

— Это верное решение, — произнес дед, когда Мишины шаги стихли на лестнице. — Не безупречное, сомнительное… но верное.

— Нужно будет приглядывать за ним, — отозвался я. — Может быть, кто-нибудь из слуг или…

— Разумеется. — Дед махнул рукой. — Разумеется. Даже без силы Источника и привилегий рода он может быть опасен — но ты все равно сделал правильный выбор. Я больше никогда не назову Мишу внуком, и тебе он больше не брат — но он Горчаков. В его жилах течет наша кровь, и этого не изменить никому.

— Ты хочешь сохранить род… хоть так? — догадался я. — Если вдруг что-то слу…

— Нас и так уже слишком мало, Саша. — Дед опустил плечи, будто сжимаясь в кресле. — А скоро станет еще меньше. Надеюсь, я хотя бы успею защитить тебя до того, как…

— Хватит! — буркнул я. — Вот только таких разговоров мне сейчас не хватало.

— Верно… верно. — Дед выпрямился и попытался выдавить из себя что-то, похожее, на улыбку. — Сейчас есть вещи и поважнее. Ты уже думал, что мы будем делать дальше?

О да. План у меня уже имелся. Сырой, опасный до глупости, пока еще размытый и буквально состоящий из одной сплошной дырки — но имелся. Двух с половиной часов дороги до Елизаветино под злобное Мишино мычанье с заднего сиденья оказалось вполне достаточно, чтобы пораскинуть мозгами — и сообразить, что время действовать настало. Готов я или нет — лучшей возможности прижать врагов может уже не быть.

— Думал, — усмехнулся я. — Еще как думал.

* * *

Выдохнув, я взялся за ручку и открыл дверцу “Чайки”. В любом другом случае я бы сел за руль сам, но сейчас ситуация непременно требовала…

Солидности? Нет, не совсем. Скорее достоверности, внушительности — и даже некоторого “бряцания оружием”. Все-таки куда проще обманывать того, кто испугается искать правду.

— Сашка, держись. — Андрей Георгиевич потрепал меня по плечу. — Если что — мы рядом.