Валерий Пылаев – Юнкер (страница 19)

Где нас уже поджидало очередное приключение. Не в самом коридоре — а чуть дальше, на лестничной площадке. Куда уже не проникал взгляд строгого начальственного ока… и где, судя по всем, традиционно и происходили всякие непотребства.

Куракин и его прихвостни взялись за старое. Суровая жизнь по уставу оградила Артема от их посягательств, и местные шакалы принялись донимать других первокурсников. За прошедшие недели учебы они успели пройтись, кажется, по всем — даже тем, кто уже успел обзавестись «дядьками»-покровителями. Старшая рота кое-как огораживала наших от посягательств, да и дежурное оберы то и дело одергивали Куракина, но от серьезных проблем его светлость хранили титул и могущество рода.

Знать бы, за какие дела князь загремел сюда, а не отправился в Пажеский Корпус или Павловское.

— Ты смотри… — тоскливо протянул Богдан, выглядывая на лестницу. — Что, опять?

Вместо «что» у него вышло фирменное одесское «шо». И обычно это знатно веселило весь курс… Но не сейчас. Судя по ругани, драма на пролете выше разыгрывалась нешуточная. Троих из нашего второго взвода окружила целая свора — причем среди зачинщиков я с удивлением разглядел и первокурсников, и старших «подпоручиков», и даже парочку юнкеров в портупеях. Те сами не лезли, но стояли так, что сразу стало понятно, на чьей они стороне. И у меня тут же появилась мысль позвать кого-нибудь из оберов. Или даже самого ротного…

Появилась — и тут же исчезла.

— Прекратите! — проговорил я, поднимаясь на несколько ступенек.

— Никак, еще сугубые пожаловали… — насмешливо проговорил Куракин, оборачиваясь.

И тут же осекся, встретившись со мной взглядом. Нам не случалось общаться лично — с тех самых пор, как мы с Богданом отделали второкурсников в день перед заселением в казематы. Авторитет «дядьки-майора», оставшегося в училище на четвертый год, надежно защищал меня.

Но обиду его сиятельство явно затаил.

— Не лезь не в свое дело, зверь сугубый, — процедил он сквозь зубы. — Без тебя разберемся.

— Однокурсники — мои. — Я указал на ребят за его спиной. — А значит, и дело тоже мое, чучело ты дра…

— Ты чего вякнул? — Куракин шагнул ко мне, сжимая кулаки.

— Я сказал — не трогай наших, — ответил я. — Так что развернулся — и пошел вон отсюда.

Я хотел добавить что-то и про его товарищей, но вовремя передумал: даже с учетом одной выигранной драки и крутого «дядьки» до портупей-юнкера мой статус пока еще не дотягивал.

Но так ли уж сильно? Краем глаза я заметил, что Богдан встал со мной рядом. По правую руку. А Артем — по левую. Он так и не поблагодарил нас за спасение — да и вообще почти ни с кем не общался. Из-за статуса «красного» юнкера, а скорее даже из-за банального отсутствия желания… Так что другом я его бы точно не назвал.

Но теперь он почему-то решил прикрыть мне спину, а за ним подтянулись и еще несколько ребят со взвода. И все до одного сжимали в руках так любимые Мамой и Папой «трехлинейки». Конечно, ни штыков, ни тем более патронов на практических занятиях в классах ни у кого не было, но даже без них винтовка оставалось грозной силой.

Драки в училище случались редко. И, разумеется, были строжайше запрещены — а уж за использование Дара отсюда наверняка вылетел бы со свистом даже великий князь императорской крови. Так что выяснять отношения юнкера предпочитали словами — и уж совсем в исключительных случаях на кулаках… или с применением подручных средств.

«Трехлинейка» приятно оттягивала руки тяжестью боевого железа — и внушала уверенность. А заодно и желание опробовать прочность оплетенного магическим контуром приклада на зубах его сиятельства.

— Послушай, ты… — Куракин побелел от злости. — Еще хоть слово…

— Пошел. Вон. — Я выдал самую лучезарную улыбку из тех, на которые вообще было способно мое лицо. — Клоун ты ряженый.

* * *

— Совсем… обалдели! — Сухонький старичок в белом халате явно собирался выдать словцо покрепче, но постеснялся. — Распустили вас — дальше некуда. При Вербицком попробовали бы такое устроить — враз бы все отсюда вылетели! И не в войска, а прямиком на каторгу!

Старший целитель рвал и метал. Вряд ли его легендарный Вербицкий — судя по всему, прошлый или позапрошлый начальник Владимирского училища — стал бы отчислять две дюжины человек разом, но у местных врачей и медсестричек были все основания ворчать: такой масштабной работы у лазарета не случалось уже давно.

Драку мы все-таки выиграли — хоть и не без потерь. Куракина я свалил первым же ударом, прикладом под дых — но кто-то из его дружков зарядил мне в бровь. Били сверху, ногой, и если бы я не успел дернуться — последствия могли оказаться куда плачевнее. Но повезло — и уже через несколько мгновений мои однокашники стащили второкурсников вниз по ступенькам и изрядно надавали по ребрам.

Досталось и нашим. Артему расквасили нос, а Богдан сиял здоровенным синяком под глазом. Что, впрочем, не мешало ему во всю пасть улыбаться медсестре. И не без успеха. Даже с подбитой физиономией бывший одесский кадет не растерял сверхчеловеческого природного обаяния, и обхаживающая раненого героя полненькая рыжеволосая девушка уже вовсю посмеивалась. Только опасливо поглядывала на строгого начальника — на всякий случай.

— Как вам может быть не стыдно? — продолжал бушевать целитель, не забывая, впрочем, латать меня плетением.

— Представления не имею, о чем вы, милостивый государь. — Я пожал плечами. — Я просто ударился лбом… случайно.

Что-то в этом роде мы и заявили — все до единого. «Господа подпоручики», разнимавшие драку, обещали подтвердить, и только поэтому робкая надежда, что неприятные известия застрянут где-нибудь на уровне ротного, а не пойдут наверх, еще теплилась.

— И еще двадцать человек ударились? — проворчал целитель. — Не держите меня за дурака, юноша… И сидите ровно! Две минуты… Потом — свободны.

Вряд ли магия так уж сильно зависела от моей позы — скорее старику просто хотелось напоследок повредничать. Но я послушно выпрямил спину и замер. Целитель замкнул контур и отошел — лечить следующего на очереди.

И я тут же встретился глазами с Куракиным — по странному стечению обстоятельств он сидел как раз напротив. С повязкой на руке и пластырем на переносице. Похоже, успел получить от кого-то еще… поэтому и смотрел волком. На мгновение показалось даже, что он с радостью продолжит нашу разборку прямо здесь и сейчас — но его сиятельство сдержался.

— Дурак ты, Горчаков, — проговорил он. — Не знаешь, с кем связался.

— Вот ты на меня ужасу то нагнал, — так же тихо ответил я. — Что, на дуэль вызовешь?

Про то, что я сделал с Воронцовым в июле, в училище наверняка знали… или догадывались.

— Много чести. — На губах Куракина появилась мерзкая улыбочка. — Ерепенься, пока можешь. Все равно под нами все будете. А кто не будет…

Вместо слов Куракин вдруг поднял руку и чиркнул пальцем себе по горлу. Выглядело это скорее смешно, чем по-настоящему угрожающе, и все-таки я задумался.

Слишком уж уверенная у него была морда… И слишком большая толпа собралась на лестнице. Я точно видел даже старшекурсников — но с чего бы «благородным подпоручикам» признавать вожаком идиота с унтер-офицерскими погонами?

Из-за одного только княжеского титула? Или между ними была какая-то другая, особенная связь, о которой я пока не догадывался?

С такими мыслями я покинул лазарет, вышел в коридор…

Где меня уже ждали.

— Ну что, полководец, — усмехнулся Иван, спрыгивая с подоконника, — можно поздравить с первым боевым ранением?

— Да так себе ранение. — Я коснулся кончиками пальцев уже почти зажившей брови. — Жить буду. Главное — силы добра победили.

— Это, конечно, хорошо… Но вот что я тебе скажу, Саш. — Голос Ивана вдруг стал смертельно серьезным. — Не связывался бы ты с Куракиным.

— Буду я еще эту падаль бояться, — фыркнул я. — И нашим прохода не дает, и даже на третий курс гавкает. Как вы вообще ему еще все зубы на полку не сложили?

— А ты догадайся. — Иван мрачно посмотрел на меня исподлобья. — Думаешь, из-за кого я на второй год в училище остался? Так бы уже получил подпоручика — и обратно в полк…

— Из-за Куракина? — зачем-то переспросил я. — Так он же тогда вообще только зачислился… Сам сугубым был еще.

— Да не только в нем дело. — Иван махнул рукой. — От этого так, больше шуму, а их там теперь целая шайка-лейка, даже некоторые оберы туда же… со штабными чинами. Все друг друга покрывают.

— А Симонов? — быстро спросил я.

— Этот мужик нормальный. Сейчас таких мало осталось… Не знаю, я, Сашка. Получается, ничего с ними не сделать. — Иван виновато опустил голову. — Если полезет кто, я морду набок сверну — поэтому и не трогают. А свои порядки наводить начну… Тут можно и погоны на стол сложить. Без выходного пособия.

Да уж. Если даже Иван не хочется связываться… Дело точно не только в наглом князьке, на втором курсе возомнившим себя «господином подпоручиком».

Уж не об этом ли говорил Багратион?

— И давно тут такое? — вздохнул я.

— Да года с два будет. — Иван кисло поморщился. — Раньше тоже случалось, но поменьше. А тут прям… И не только во Владимирском. Сам-то я давно уж там не был, но говорят, у меня в полку тоже… есть теперь. И не гвардейский цук, которому сто лет в обед, а такой бардак, что волосы на всех местах дыбом встают.