Валерий Пылаев – Волков. Маскарад (страница 8)

— Однако непростые времена требуют непростых решений, — осторожно возразил я. — В конце концов, не обязательно клятвенно обещать, чтобы кто-то решил… Даже молчание не так уж сложно истолковать неверно.

— Так пусть об этом грустит сам толкователь! — огрызнулся Иван. — Никто не обязан держать ответ за чужие домыслы.

— Разумеется. Однако Меншиков все-таки нашел повод обидеться. — Я поднялся и шагнул вперед, разминая плечи. — Или посчитал плату за гибель двух сыновей недостаточной.

— Думаешь, он таким образом просто пытался отомстить? — Иван недоверчиво поморщился. — Или надеялся заставить отца пойти на уступки? Сейчас, спустя столько лет?

— Всего четыре, — отозвался я. — Не так уж и много, как по мне. Обиды живут куда дольше. Порой настолько, что за грехи отцов расплачиваются их дети.

— Пожалуй, так оно и есть… Хотя я все равно не могу поверить, что все это сделано из одной лишь злобы или корысти. Не бывает так, Володя! — Иван легонько хлопнул себя по колену. — Меншиков мог оказаться изменником и просто злобным старикашкой. Он действительно мог годами вынашивал планы мести, но дураком никогда не был — и вряд ли выжил из ума теперь. Человек с его опытом действовал бы иначе, разве нет?

У уже открыл рот, чтобы возразить — но так и не произнес ни слова. Может, его высочество и переоценивал Меншикова, наделяя несуществующими интеллектуальными и моральными качествами, кое-что он все-таки подметил верно.

Его светлость не просто прокололся или ошибся в одной из сотни мелочей, которые полностью не учесть никогда и никому. Нет, все вышло куда хуже. Его план потерпел абсолютное, сферическое в вакууме фиаско — если не сказать грубее. И пусть первая часть с заговором, закулисными интригами и изощренными убийствами с помощью проклятий и нитсшестов выглядели убедительно-опасно — эндшпиль явно не удался.

Лобовой штурм дворца с чуть ли не дюжиной Владеющих внутри, да еще и прямо посреди бела дня. Не то, чтобы совсем неграмотный или безнадежный, но все-таки чересчур суетливый. Всего сотня солдат или даже меньше — на такую операцию явно маловато.

Я в очередной раз прокручивал в голове весь бой на лестнице от начала до конца. И все больше убеждался, что затея Меншикова была просто обречена на провал. Самоубийственная атака перечеркнула все, чего заговорщики так или иначе смогли добиться за два года.

И это никак не вязалось с коварством древнего колдуна, который все это время водил за нос столичных сыскарей, понемногу избавляясь от тех, кто ему мешал. Будто симфонию, начатую и продолженную опытным мастером ни с того ни с сего решил дописать недалекий и бездарный выпускник консерватории.

Иван прав — так не бывает!

И все же случилось. А значит, я упустил что-то важное. Какой-то незаметный на первый взгляд нюанс, который заставил опытного и осторожного шулера пойти ва-банк с парой двоек в руке.

— Впрочем, какая разница? Что там было на самом деле, — Иван криво ухмыльнулся, — мы узнаем, только когда вернемся… Если вообще вернемся.

— Должны. — Я забросил на свободную койку подвернувшееся под руку шерстяное одеяло. — Но пока лучше рассчитывать, что мы проведем здесь несколько дней. Или даже неделю-другую.

— Неделю⁈ — вытаращился Иван. — Без питья, без еды, в городе полном нечисти?

— Как будто у нас есть выбор. Вряд ли эти несчастные остались здесь по собственной воле. — Я указал на ближайшего покойника. — Нам нужно не только отыскать Прорыв, но и успеть к нему раньше, чем георгиевские капелланы. И при этом не угодить на ужин к Лешему. Или к нашему летучему другу. — Я поднял палец вверх. — Будь это так просто, солдаты смогли бы вернуться.

— А твой ритуал? — хмуро поинтересовался Иван. — Если попробовать его?

— Непременно попробуем. — Я потянулся, разминая плечи. — Но уж точно не сегодня. Сейчас мне нужны хотя бы несколько часов сна. Да и тебе, пожалуй, тоже.

— Пожалуй… Впрочем, не знаю, смогу ли я спать в таком месте. — Иван шагнул к койке и взялся за край ткани, торчавшей из-под высохшего тела. — Давай хотя бы уберем отсюда мертвецов. А еще лучше — похороним их, как подобает… завтра.

— Разумно, — кивнул я. — Но для начала осмотрись здесь — вдруг найдешь хоть какие-то припасы. А я пока прогуляюсь по тоннелю. Наверняка здесь есть еще помещения.

К примеру, склад консервов, оставленных еще теми, кто построил тут все. Или оружие. Или аппаратуру, которую будет не лишним прихватить с собой — особенно если в этом мире технологии хотя бы на уровне сороковых годов.

— А если встретишь Упыря? — поинтересовался Иван. — Или Лешего?

— Буду громко кричать. — Я лязгнул затвором, загоняя патрон в ствол «трехлинейки». — И звать тебя на помощь.

Продолжение тоннеля оказалось не таким уж впечатляющим. То ли бункер на деле был не полноценным убежищем, а лишь парой проходов под землей, то ли самое интересное осталось за завалами слева от входа. Я прогулялся чуть дальше и встретил только несколько электрических щитов, пару пустых полок еще одну металлическую дверь. Небольшую, но явно еще прочную и приржавевшую к проему. Намертво — даже мне не хватило сил ни расшевелить петли, ни даже сдвинуть круглый маховик. Тут справилась бы разве что глазная артиллерия Ивана, однако пользоваться ею сейчас определенно не стоило.

Сюрприз поджидал меня за поворотом. Когда-то тоннель, заканчивался здесь тупиком, но теперь в стене зияла дыра. Не то, чтобы такая уж большая, однако я смог протиснуться в нее даже не приседая на корточки. Керосиновый фонарь давал совсем немного света, и видно было от силы на пару метров вперед.

Земля, куски то ли кирпича, то ли камня, торчащие ребра строительной арматуры… Стены давили, низкий «потолок» грозился вот-вот обвалиться прямо на макушку, однако через десяток шагов проход вдруг расширился, выпуская меня в помещение. Просторное — явно куда солиднее бункера по ту сторону пролома. Свет фонаря вырвал из темноты массивные гранитные колонны, и я ничуть не удивился бы увидев следом за ними эскалаторы или рельсы метрополитена.

Но ничего подобного здесь, похоже, все-таки не было: дыра в стене привела меня в самое обычное каменное подземелье. Просторное, сырое, холодное и неуютное — зато хотя бы не слишком темное. Когда я прошел чуть вперед, вокруг стало заметно светлее, будто фонарю помогало что-то еще. Может, какая-нибудь люминесцентная дрянь… или даже пробитый где-то за углом потолок — прямо как там, где мы с Иваном отыскали рыжего штабс-капитана.

Как бы то ни было, уже совсем скоро я разглядел в полумраке и колонны, и покрытый пылью и кусками камня пол, и дальнюю стену, и массивную арку с уходящей куда-то вверх лестницей. Света хватало буквально на пару-тройку нижних ступенек, над которыми нависал прямоугольник темноты. Настолько густой и плотной, что ее не пробивало даже звериное зрения.

И чем-то она мне не нравилась. Я не слышал ни звука и чуял только запах сырости, однако интуиция настойчиво намекала на опасность. Будто там, всего в каких-то двадцати-тридцати шагах впереди на лестнице притаился снайпер с винтовкой.

И целился прямо в меня.

Глава 8

Думать полезно. В общем и целом — однако порой и это может навредить. Когда счет идет на секунды, тратить их на размышления определенно не стоит. В таких случаях ждать сигнала от высшего мыслительно центра — непозволительная роскошь, и тело действует на рефлексах, забитых даже не в спинной мозг, а в мышцы напрямую.

Я поставил фонарь на пол, а сам метнулся в сторону, уходя подальше от света и одновременно вскидывая винтовку. Приклад уперся в плечо, а ствол нацелился куда-то в середину черного прямоугольника под аркой. Определить опасность точнее я пока не мог… Да и, признаться, был не так уж и уверен, что она действительно поджидает меня там, впереди. Темнота не двигалась, не блестела металлом, не зажигалась огоньками глаз голодной нечисти. Не издавала звуков и ничем не пахла… кажется.

Я осторожно двинулся вперед. Старался ступать неслышно, с пятки на носок, но шумел все равно изрядно. Особенно когда под ногу попадался очередной обломок кирпича. К счастью, уже скоро подошвы ботинок коснулись чего-то мягкого. Видимо, сюда уже каким-то образом добрался местный мох.

Значит, выход неподалеку — даже самой живучей и настырной зелени нужно хоть немного света. И если солнце заглядывает сюда днем, значит, где-то неподалеку должен быть выход на поверхность. Фонарь остался в десятке шагов за спиной, и глаза понемногу привыкали к темноте. Примерно через полминуты я рассмотрел еще с полдюжины ступенек.

Безжизненных и представляющих опасность разве что в том смысле, что любая из них запросто могла обломиться под моим весом. Сколько бы лет ни прошло с исчезновения людей, сырость уже успела сделать свое дело и…

Щелк.

Где-то наверху раздался едва слышный стук. Будто крохотный осколок камня упал, чудом отыскав на ступеньке пятачок, не заросший мхом. Звук был настолько тихий, что даже струящийся мне навстречу с поверхности земли поток воздуха издавал больше шума. В любой другой ситуации я и вовсе не обратил бы внимания на подобную мелочь, но здесь и сейчас даже такое могло стоить жизни и мне, и оставшемуся в бункере Ивану.

Там, наверху, что-то двигалось. Я припал на одно колено и вжался щекой в холодное дерево приклада, выцеливая темноту. И только через минуту или даже две снова рискнул двинуться вперед. Осторожно, медленно, стараясь даже не дышать. Путь вперед кое-как просматривался, но опасность могла поджидать за каждым углом.