Валерий Пылаев – Рагнарёк (страница 4)
Радостные крики вокруг стихли, будто кто-то нажал на гигантский выключатель. Даже лошади перестали ржать — похоже, почуяли напряжение, разом скакнувшее от нуля до каких-то астрономических величин. На мгновение над пыльной дорогой повисла такая тишина, что я услышал, как бешено колотится в груди сердце.
— Твой отец искал дружбы с теми, что сотнями лет лили кровь народа степей, — наконец заговорил Джаргал. — И что с ним стало? Песок не хранит следов. Может, чужак сам убил Есугея, и теперь околдовал тебя, хан? Я не верю ни ему, ни его князю!
Воины за его спиной снова загудели. Каждый из наверняка с радостью насадил бы мою голову на пику… или отправил бы в подарок Вацлаву, чтобы тот знал, что ждет и его, и весь Вышеград.
— Есугей был великим воином и мудрейшим из тех, кого когда-либо рождала степь! — Я тронул поводья, и мой конь встал рядом с конем Темуджина. — И его взору открылось то, чего ты не видишь ты, Джаргал-багатур. Враг, который пришел из-за Большого моря на севере, страшнее даже песков пустыни. И когда он сокрушит мой народ — некому будет защитить от него твой. Только вместе…
— Я видел пески. И видел отметины, оставленные на моем панцире прямыми мечами, что куют в ваших городах, — усмехнулся Джаргал. — Но я не видел врага из-за моря! Зачем мне сражаться за земли князя, если мой народ голодает? Разве я смогу накормить детей твоими обещаниями?
— А разве мои обещания стоят меньше слова того, кто ослушался воли своего хана? — Я отпустил поводья и сложил руки на груди. — Если вы станете сражаться за моего князя — больше не будете голодать! Есугей искал мира на этих землях — так почему же ты хочешь войны, Джаргал-багатур?
— Есугей отправлял воинов к вашим князьям. Они везли щедрые подарки — золото, серебро, меха и сабли из лучшей стали в степи — и взамен просили лишь мира. Но князья не поверили — и в ответ хан получил головы своих людей! — громыхнул Джаргал. — И скорее Великое Небо упадет на землю, чем я поверю тебе!
Да уж. Не умеют местные в дипломатию… А мне расхлебывать.
— Будь по-твоему, Джаргал-багатур. — Я склонил голову. — Можешь не верить — но не тебе решать, с кем сражаться воинам твоего народа. Пусть хан скажет свое слово!
— Я уже сказал. — Темуджин снова поднялся на стременах, чтобы воины вокруг лучше его видели. — Мой отец хотел дружбы с народом Антора-багатура — и я выполню его волю. Клянусь перед Великим Небом!
— Тогда ты так же безумен, как Есугей!
Джаргал подался вперед — и следом за ним тут же двинулись воины… Впрочем, не все — большая часть осталась на месте. Они смотрели сначала на хана, потом на старшего из багатуров — и опускали глаза.
Вряд ли они встанут на нашу сторону, если придется сражаться… Но и Джаргалу тоже не помогут. Уже неплохо.
— Осторожнее, багатур! — Я возвысил голос. — Не забывай, кто перед тобой!
— Я вижу лишь юнца, который дал колдуну затуманить свой разум, — огрызнулся Джаргал. — Одного лишь имени отца недостаточно, чтобы вести народ степей умирать за чужие земли!
— Верно. — Я посмотрел Джаргалу прямо в глаза. — Есугей правил всеми не только потому, что умел красиво говорить, но и потому, что был сильнейшим из багатуров. Он убил бы тебя, посмей ты сказать ему в лицо хоть одно слово из тех, что услышал его сын!
— Может, и так. — Джаргал сплюнул на землю. — Но не тебе, сыну собаки, учить меня…
— Если бы Темуджин был взрослым воином, он сам бы отрезал твой поганый язык вместе с головой. Но если его рука еще не окрепла, чтобы держать эту саблю, — Я рванул из ножен клинок, когда-то принадлежавший Дува-Сохору, — Я сделаю это за него!
ГЛАВА 4
Последние мои слова потонули в грохоте стали. Кешиктены Джаргала дружно хватались за сабли и поднимали щиты, готовясь прикрыть своего предводителя. Но и те, кто пришел со мной и Темуджином не дремали — они тут же сбились вокруг нас, ощетинившись копьями и остриями стрел. Вдесятеро меньше воинов — но каждый был готов умереть за своего хана.
В отличие от тех, кто стоял за Джаргалом. Лишь немногие полыхали злобой — от остальных струились неуверенность и страх. Настолько липкий, что я почти чувствовал его кожей. Эмоции от сотен людей, скопившихся на крохотном пятачке затоптанной земли, фонили так, что даже мой разум вяз в них, как в болоте. Мне приходилось пробиваться к Джаргалу, словно разрезая желе остро отточенным скальпелем. Синяя шкала почти мгновенно обвалилась до середины, но я справился. Багатур сиял гневом — и злился он не на юного хана, а на меня….
Что ж тем лучше. Даже с семью осколками «Светоча» я вряд ли смогу задавить его сознание настолько, чтобы подчинить воле Темуджина. Но чуть поддкоректировать мысли, добавить агрессии, убрать страх и…
— Что такое, Джаргал-багатур? — Я крутанул в руке саблю. — Станешь прятаться за чужими спинами? Или тебе хватает храбрости только лаять на мальчишку?
— Убирайся прочь, сын собаки, пока я не приказал отправить князю твою голову! — прорычал Джаргал. — Я отвечу своему хану — но твое слово стоит не больше пыли под копытами моего коня!
— Так отвечай, Джаргал-багатур, которого мой отец называл братом! — Звонкий голос Темуджина без труда перекрыл шум вокруг. — Выйди и сразись, если не желаешь покориться. Пусть саблю отца держит не моя рука — ее направит моя воля. И пусть Великое Небо решит, кто из нас прав!
До чего же толковый парень. Успеть бы научить его хоть чему-нибудь перед тем, как все это закончится…
Воины с обеих сторон тут же одобрительно заголосили. Наверняка большинство из них желало победы Джаргалу, но любой исход все же лучше массового побоища, после которого в бесконечную степь отправится пара сотен человек. Видимо, у булгар такие споры нередко заканчивались поединком.
— Как пожелаешь, хан! — Джаргал спрыгнул с коня, громыхнув доспехами. — Если тебе угодно — я убью этого сына собаки. А потом сам поведу славных багатуров на север! Мы убьем всех князей и сожжем все города!
Судя по радостным воплям, такой план нравился степняками куда больше сомнительного и пока еще весьма абстрактного союза с извечными врагами… Но разъяснительную работу можно провести и позже.
А сейчас самое время для показательной казни.
— Ты не поведешь народ степей к стенам городов, Джаргал-багатур. — Я тоже спешился и скинул на землю плащ — чтобы не стеснял движений. — Ты останешься лежать здесь, и птицы выклюют твои глаза, если хан не будет милостив и не позволит похоронить тебя, как багатура.
Джаргал не ответил — только сердито сверкнул глазами из-под косматых черных бровей и принялся разоблачаться, скидывая с себя части тяжелой брони кешиктена. Видимо, чтобы никто не подумал, что бой будет нечестным. Я пожал плечами и тоже разделся по пояс, хоть вычет урона у мантии из Гримстоуна и был чисто символическим. Воины уже разошлись в стороны, образовав круг для поединка, но у меня осталось еще несколько мгновений, чтобы просветить своего противника «Истинным».
Двадцать девятый уровень, неплохие физические показатели, средненькое Восприятие и восьмерка Воли. Наверняка еще серьезный уровень владения оружием и парочка неприятных умений багатура — но до меня ему, конечно, далеко. И все же недооценивать его не стоит.
Джаргал уже закончил раздеваться и теперь разминался, виртуозно вращая саблей под одобрительный гул кешиктенов. Без тяжелых доспехов он утратил габариты — но не грозную внушительность. Чуть ниже меня, длиннорукий и поджарый, увитый тугими жгутами мускулов под смуглой кожей — опасный боец. Все-таки годами оттачивать навык в сражениях со склафами или другими степняками — это совсем не то же самое, что задаром получить плюс пятьдесят очков к умению и целую пачку перков в комплекте с волшебным клинком Дува-Сохора.
Я наверняка смог бы повторить даже самые хитрые элементы его танца с саблей — но не стал. Пусть лучше думает, что я толком не умею обращаться с оружием степняков.
— Хочешь развлечь меня плясками, Джаргал-багатур? — Я накинул на себя все баффы. — Солнце уже высоко.
— Сейчас мы спляшем вместе, сын собаки. И танец не будет долгим.
Схватка началась без отмашки Темуджина или каких-то особенных ритуалов. Джаргал скользнул подошвами сапог по земле, поднимая пыль, и вдруг оказался прямо передо мной. Я не стал подставлять под удар клинок — только чуть сместился вправо, пропуская тяжелое лезвие. Несколько шагов назад — и снова в сторону. Джаргал оттеснил меня чуть ли не к самому краю круга, и при этом, похоже, еще ни разу не воспользовался особыми умениям. И без магического ускорения он двигался быстро — но все же недостаточно, чтобы достать меня хотя бы кончиком сабли.
Воины вокруг загалдели, поддерживая своего предводителя и посмеиваясь над неуклюжим чужаком, который позволил гонять себя по кругу и не нанес не единого удара. Но Джаргала моя «трусость», похоже, не обманула: мало кто смог бы выдержать его атаку, не получив ни царапины и не потратив сил на размахивание саблей. Он сжал зубы и снова попер вперед — и на этот раз по-настоящему. Я сам не заметил, как магическое ускорение включилось, спасая меня от клинка Джаргала. Он тоже разогнался, и для всех вокруг наша схватка наверняка превратилась в мельтешение двух размазавшихся в воздухе над пыльной дорогой силуэтов, искры и звон стали. Даже получив в подарок умение владеть клинком, я все еще уступал Джаргалу в технике — но отыгрывался за счет сверхчеловеческих Характеристик, вкладывая в каждый удар почти два десятка Силы.