Валерий Пылаев – На родной земле (страница 40)

– Я им дам – отошел… -- пробормотал я, разворачиваясь к строю. – Слушай меня! Ежели кому по нужде надо – всем стоять и ждать! И то если совсем терпежу нету, а то идите до Залита-острова, а там хоть портки мочите! Как…

– Боязно нам, боярин, – жалобно протянул кто-то из гридей. – Назад поворачивать надобно, а то все тут сгинем! Гневается Руевит старый, никак. А он нравом крут, ежели совсем осерчает…

– Цыц! – рявкнул я, со стуком опуская конец древка Гунгнира на землю. – Молчать, покуда я говорю! Сказано, идем вперед – значится, идем. Ежели я осерчаю – небо с овчинку покажется, сам к Руевиту миловаться побежишь да защиты просить… Ратибор!

– Чего, боярин? – тоскливо отозвался воевода.

– Ступай в конец строя, да оттуда приглядывай. За каждого головой отвечаешь. Да пусть сами по сторонам глазеют, да берегутся. Увижу кто шлем снимет – зубы повышибаю!

Последнее я добавил уже скорее для острастки – вряд ли кто-то из гридей отважился расстаться хотя бы с малой частью доспехов после того, что случилось какой-то час назад. А целый комплект баффов, замаскированный под гневную речь, вернул им хотя бы крупицу боевого духа. Впрочем, ненадолго…

Я даже затылком чувствовал недобрые взгляды. Мы все выполняли волю князя – но самого Мстислава здесь не было, и гриди обращали свою злобу на того, кто привел их в это проклятое и забытое всеми богами-хранителями место. Если бы не Ратибор, я бы уже наверняка получил полноценный бунт. И подавил бы его – но какой ценой? Когда уже погибла или пропала в тумане чуть ли не треть дружины, достаточно одного неосторожного слова или косого взгляда – и непременно найдется тот, чьи нервы дрогнут. Он возьмется за меч, и тогда я смогу подчинить перепуганных гридей только одним способом: доказав, что я могу убивать их куда быстрее и страшнее, чем крадущиеся по нашим следам Неведомые.

– Мы с тобой, ярл. – Ошкуй выскочил из-за моего плеча и пошел рядом. – Я сказал Йорду держаться поближе.

– Думаешь, я боюсь показать спину людям моей крови? – вполголоса отозвался я, ухмыляясь. – Неужели все так плохо?

– Скорее стоит бояться тем, кто посмеет предать тебя, – улыбнулся скальд. – Но мы с рисе будем стоять за своего ярла.

Пожалуй, даже забавно – из всех, кто отправился со мной в поход за очередным осколком «Светоча», я мог довериться только им двоим. Не склафам, рожденным этой землей, как и я сам, а троллю, который тысячу, если не две лет провел в камне, и игроку. Ошкуй вполне мог читать форумы, а то и проведать где-нибудь, сколько Павел Викторович готов заплатить за содержимое сумки на моем боку… Или за меня живьем.

И все же я верил ему. И не только потому, что так сказал Молчан.

– Зачем ты пошел со мной, скальд? – спросил я. – Мы ведь все можем не вернуться из этих болот.

– Много ли я увижу, оставшись за крепкими стенами Вышеграда? – Ошкуй пожал плечами. – Судьба любого скальда – складывать рассказы о великих героях и их деяниях.

– Не очень-то я похож на великого героя, – вздохнул я. – В этом мире наверняка найдется не одна сотня более достойных.

– Может быть. Но кому из них суждено то, что суждено тебе, ярл?

– Что ты вообще знаешь обо мне?

– Куда больше, чем ты думаешь, Антор Видящий. – Лицо Ошкуя вдруг обрело безмятежное выражение. – Но будущее мне неведомо. Но я хотел бы разделить его с тобой.

Очень мило. И, йотун забери, странно. Я гоняюсь за осколками древнего артефакта, чтобы спасти мир «Гардарики» – а заодно и реальный. «Волки севера» и прочие прикормленные корпорацией игроки гоняются за мной, чтобы и дальше получать свои деньги. Но что ведет Ошкуя, который проводит онлайн едва ли меньше времени, чем я сам? Что заставляет его раз за разом втыкать в голову штекер и нырять в глубокий омут вирта? Я ни разу не замечал, чтобы скальд куда-то исчезал, и он всякий раз оказывался рядом, когда был нужен.

– Кто ты такой? – Я скосился на него, не сбавляя шага. – Может быть, расскажешь уже?

– Я – скальд, самый скромный из себе подобных, – негромко ответил Ошкуй. – Память этого мира. Я не меняю истории предательством, а лишь рассказываю их. Не ищи подвоха там, где его нет, ярл. Не зря же тебя называют Видящим.

Ясно, понятно. Скальд не собирается выходить из роли даже перед возможной отправкой в Царство Хель… что ж, его право. Какая мне, в сущности, разница, как зовут и как выглядит в реале попахивающий медовухой лысый бородатый весельчак с вечной улыбкой на лице? Если он будет верен мне до самого конца – пусть окажется хоть пенсионеркой из какого-нибудь Нижневартовска…

Я снова обернулся, но скальд уже исчез. Вместо него я встретился взглядом с одним из гридей. Парень смотрел настолько перепугано и озлоблено, что я не выдержал и чуть придавил его Волей.

– Думаешь, мне здесь нравится? – вздохнул я, не отводя глаз. – Сам бы в Вышеград по Вишиневе быстрее снекки ногами побежал. Да разве гоже нам без меча Руевитова возвращаться? Как князю в глаза смотреть будем? Не за славой идем, а за делом. Ежели не сдюжим – сам знаешь, что будет.

Гридень не ответил, но я и так понял – сработало. Может быть, ненадолго, но глубокие морщины на лбу разгладились, а взгляд чуть посветлел. Все-таки я взял с собой самых отважных, самых лучших – тех, кто отправился бы за мной и Рагнаром хоть за Большое Море, хоть на край света. И даже если они все уже дружно жалели, что забрались в это забытое всеми богами место, каждый понимал – зачем. Без меча Руевита Мстислав едва ли сможет собрать под свои знамена всех князей. И тогда…

– Никак, пришли, боярин. – Ратибор догнал меня и указал рукой куда-то вперед. – Вот он – Залит-остров.

Глава 46

Я так вглядывался в туман, что чуть не грохнулся в Вишиневу. Ратибор успел ухватить меня под руку, и я только черпнул воду одним сапогом.

— Поберегись, боярин. — Воевода вытянул меня обратно. — Видишь, как тут все…

Река изменилась – расширилась, подмывая корни деревьев на берегу, вдоль которого мы шагали, и разделилась надвое. Над водой туман держался чуть слабее, чем в лесу, и я смог кое-как рассмотреть, как Вишинева будто бы обхватывает островок. Совсем крохотный – метров сто пятьдесят с чем-то в длину и втрое меньше в ширину – но заросший даже гуще, чем берега по обеим сторонам.

Но ни одного нормального дерева я на нем так и не увидел. Черные стволы искривлялись, как щупальца осьминога, стелились к земле, ветвились — и снова искривлялись, словно длинные и тощие когтистые пальцы. То ли Руевит специально выбрал себе такое место, то ли растительность на острове понемногу уродовала его сила, столетиями накапливающаяся в самой земле — выглядело все это, мягко говоря, отталкивающе. Я еще не видел самого капища с идолом, но воображение уже давно нарисовало что-то еще более мерзкое. От одной мысли, что нам придется ночевать там, в самом сердце владений кровожадного склафского бога, настроение падало ниже плинтуса даже у меня… А на гридей не хотелось даже смотреть.

– Поганое же место. – Ратибор сердито сплюнул на землю. – Глаза бы не глядели. Неужто там ночевать будем, боярин?

– Потерпит Руевит, – отозвался я. – Мы хоть и не с добрым умыслом пришли, а все свои, скловенского роду-племени. А в лесу сам знаешь, кто хозяйничает. Ежели тут останемся — до утра все и сгинем.

– Так то оно так… – Ратибор запустил пятерню под шлем и почесал вспотевший от долгой ходьбы затылок. -- Да только как на остров попасть? Плот колотить долго выйдет, засветло не управимся уже. А вброд идти?..

Туман над верхушками деревьев уже давно наливался красным – солнце клонилось к закату, и до прихода темноты оставалось едва ли больше получаса. Надо успеть, вот только…

В десятке шагов от берега плеснуло, и надо водой на мгновение показалась черная спина. Полностью лишенная плавников… и слишком большая даже для крупной рыбы. Я переключился на «Истинное зрение» и успел поймать в мутной серой толще воды полупрозрачный темно-зеленый силуэт. Чем-то он напоминал одну из русалок Водяного Деда, но весьма отдаленно. Слишком мощные лапищи, слишком далекие от человеческих пропорции… и слишком много конечностей. Дальше вглубь Вишиневы мое внутреннее око не добивало, но я не слишком-то расстроился. Что-то подсказывало: полюбуйся на речную тварь я чуть подольше – и в воду меня не загнал бы даже сам Перун.

Нет, вброд точно не вариант. А на то, чтобы сколотить плот, который сможет выдержать хотя бы нескольких облаченных в латы гридей, уйдет полночи.

Так что выбор невелик.

– Готовь парней. – Я хлопнул Ратибора по бронированному плечу. – А мне отойти надо… Да по сторонам глядите – как бы опять твои тати не повылазили.

– Так как же по дну-то боярин?.. – Ратибор удивленно захлопал глазами. – Глубоко же…

Я не ответил и зашагал вдоль берега назад – туда, откуда мы только что пришли. Оставлять дружину без присмотра не хотелось, но то, что я собирался сделать, им лучше не видеть. Нервы целее будут.

– Дармидонт! – негромко позвал я.

Но ответа не услышал. Неужели даже русалочий повелитель утратил силу около Руевитова капища? Где вообще заканчивается его власть – уже у моря, или там, где Вишинева упирается в плотину, у которой мы оставили снекку?

– Дармидонт! – повторил я, осторожно касаясь воды древком Гунгнира. – Появись!

Кажется, зацепил – я скорее почувствовал отзвуки эмоций, чем что-то услышал. Когда-то пойманный нами с Молчаном и Вигдис Водяной Дед спешил на мой зов. Явно нехотя – даже хозяину реки не слишком-то нравилось здесь, на проклятых землях – но я знал его имя, и нарушить древние законы он оказался не в силах.