Валерий Пылаев – Молот Пограничья. Книга IV (страница 26)

Боли я не почувствовал — только увидел, как на месте разреза тут же выступила кровь. Густая и темная настолько, что она казалась почти черной. Закончив со мной, Галка ловко крутанула короткую рукоят, развернула лезвие к себе и уколола острием собственный палец.

— Дурная кровь, выходи, на живую посмотри…

Не знаю, являлись ли слова обязательной частью ритуала, или Галка произносила их лишь для того, чтобы не забыть правильную последовательность действий — описывали они все неплохо. Вряд ли в реальном мире все выглядело настолько же эффектно, но здесь, среди серых теней астрала, капелька на тонком пальце вдруг засветилась желтовато-зеленым огоньком аспекта Жизни.

И мне в живот будто воткнули раскаленный добела клинок. Невидимое лезвие прошло снизу вверх, с влажным хрустом провернулось где-то на уровне сердца, а потом боль прокатилась по плечу и оттуда спустилось обратно через локоть.

— Мать… — выдохнул я сквозь зубы.

Кровь на моей ладони пошла пузырьками, и из раны вырвались похожие на волоски ниточки. Которые вились, как щупальца кракена и, покидая плоть, суетливо ползли по воздуху к сияющей капельке на пальце Галки.

Смерть всегда пожирает Жизнь — так, кажется, говорил старик Молчан?

— Давай, князь! — скомандовала та. — Гони эту дрянь!

Легко сказать… Все мышцы тела разом скрутило от боли, и я понятия не имел, как можно вытащить наружу аспект, намертво переплетенный в Основе с еще четырьмя. Поэтому просто представил, как некая невидимая, но могучая сила собирает густую черноту по капельке, связывает ниточки и вытягивает через порез на ладони… куда-то.

Кажется, сработало. Из рук и груди будто вынимали кости, в глазах темнело, однако Смерть выползала наружу извивающейся черной змеей. Ее было так много, что поток не смог удержаться в воздухе, шлепнулся на пол, растекся черной кляксой.

И пополз к Галке, цепляясь за доски чем-то похожим на когтистые лапы. Насколько я успел запомнить, после изгнания аспект не мог долго существовать вне тела носителя, а наличие рядом огня не позволяло ему залезть обратно, но этого не случилось.

Смерти оказалось столько, что она почти обрела собственное сознание. Дергалась, отползала, когда ее черного маслянистого бока касались отблески пламени, полыхающего в горне — но не исчезала. А продолжала двигаться, вытягивая из моей ладони остатки длинного тонкого хвоста.

За него-то я и ухватился — иначе уродливая клякса уже добралась бы до скорчившейся под верстаком фигуры.

— Отпусти, князь! — Голос Галки звучал глухо, будто издалека. — Или она обратно полезет!

Этого бы мне, конечно, не хотелось. Но еще меньше я желал, чтобы бестелесная черная тварь сожрала мою спасительницу. Сил удерживать Смерть почти не осталось, но я на чистом упрямстве стискивал кулак. Кровь падала на пол тяжелыми каплями, Основа отчаянно завывала внутри, боролась, как могла, однако битву мы с ней, похоже, проигрывали: клякса разрасталась еще больше.

— Да стой же ты, дрянь! — простонал я.

Астрал залило чернотой так, что во всей кузне осталось лишь одно пятнышко света — горн. Там первородное пламя еще держалось, не желая сдаваться подступающей со всех сторон тьме. Манило к себе, обещало помочь — так же, как в тот день, когда я сумел остановить самым обычным Огненным Щитом тянущиеся ко мне ниточки аспекта Смерти.

С некромедведем сработало… А сейчас⁈

— Галка, держись!

Я кое-как поднялся, застучал коленями по полу, переползая, и сунул окровавленную руку прямо в сияющую пасть горна. Огонь впился в кожу, но тут же отступил, признав хозяина. А через мгновение первородное пламя разобралось, что к чему, и мертвой хваткой вцепилось в свою законную добычу.

Тьма беззвучно заверещала, содрогаясь. Заметалась из стороны в сторону, пытаясь сорваться с привязи. Но я из последних сил сжимал кулак, наблюдая, как огненное сияние метнулось из горна наружу, одним махом сожрало хвост тени, а потом добралось и до самой кляксы. Та дернулась и вспыхнула, заливая стены кузни ослепительным светом. Но вместо того, чтобы просто исчезнуть и осыпаться на пол невесомым пеплом, магия снова разошлось на тысячу ниточек — но теперь не черных, а желтовато-белых, сплетенных из чистой стихии. Они метнулись вверх, извиваясь, зависли под потолком, будто соображая, куда направиться дальше…

И вдруг одним рывком втянулись обратно в порез на ладони.

Когда я открыл глаза, выцветший до дюжины оттенков серого мир вернул себе краски — и заодно стал куда светлее. Сквозь крохотное зарешеченное оконце над верстаком внутрь пробивались солнечные лучи. Значит, утро уже наступило. Но кузня еще не успела остыть, и даже доски пола подо мной еще казались теплыми.

Значит, наступило не так давно…

— Эй… Ты живой?

Надо мной появилось встревоженное лицо Галки с копной взъерошенных, мокрых и слипшихся от пота волос. Девчонка, как и всегда, отчаянно пыталась выглядеть независимой и бесстрашной, однако складка между бровей и зрачки размером с пятикопеечную монету выдавали тревогу.

Я только сейчас сообразил, что моя голова лежит у нее на коленях. Видимо, с того самого момента, как я отключился. Судя по свету за окном, это было часа полтора назад… или больше.

— Я думала, ты уже никогда не проснешься, — проворчала Галка. — До чего нынче хлипкие князья пошли. Чуть что — сразу в обморок.

— А тебе не показалось, что с ритуалом что-то не то? — ехидно огрызнулся я.

И попытался подняться. Вышло не сразу — точнее, не совсем: лопатки кое-как оторвались от пола, локти уперлись, верхняя половина туловища кое-как поползла вверх, подтягивая за собой ватные ноги, но потом силы закончились, и я неуклюже уткнулся щекой Галке в грудь. И не куда-нибудь, а именно в то самое место, где разрез на мокрой от пота ткани кое-как прикрыли завязки.

— Ого… Мы уже настолько близки, князь? Не то чтобы я возражала, но это как-то неожиданно.

Голос, как и всегда, звучал то ли игриво, то ли издевательски, однако я почувствовал, как не по-женски крепкие руки обнимают мое тело и даже слегка приподнимают, чтобы помочь сесть ровно. Кузня все еще слегка ходила из стороны в сторону, но мутная пелена перед глазами понемногу исчезала.

— Да уж… Ничего себе ночка. — Я тряхнул головой. — Ты знаешь, что случилось?

— Я? — фыркнула Галка. — Думала, это ты мне расскажешь, как вышло так, что вся дрянь сначала вспыхнула, как костер, а потом заползла обратно. И чего ради тебе понадобилось лезть по локоть в огонь!

— Да… Действительно, хороший вопрос.

Я поднял руку. Порез на ладони, конечно же, еще никуда не делся, хоть и начал затягиваться. Зато от ожогов не было и следа — пламя не сумело мне навредить. Точнее, не захотело — зато аспект Смерти спалило дотла… кажется.

— Интересно, у нас получилось?.. — пробормотал я.

Провалиться обратно в астрал вышло не сразу. Простейшая магия никак не хотелась подчиняться, Основа жалобно стонала, и только с третьей попытки, наконец, сумела подключиться к контуру.

И неудивительно.

Схема работала нормально, но примерно две трети маны из нее исчезло, будто неведомая сила вытянула не только весь резерв, а еще и прошлась по всем завязанным на алтарь чарам, позаимствовав энергию и оттуда. Видимо, такова была цена… чего?

Избавления от аспекта Смерти, который я спалил первородным пламенем? Или?..

— Что ты видишь? — спросила Галка, легонько сжав пальцами мое плечо. — Оно еще… там? Внутри?

— Нет. — Я снова прикрыл глаза, распуская в астрале светящиеся нити. — Уж чего, а этой дряни во мне точно больше нет.

Смерть ушла. Исчезла… но не бесследно. Я уже давно не пытался считать, сколько пунктов основного аспекта получил с тех пор, как мой магический профиль изучали в военном госпитале, но их определенно стало куда больше. Похоже, именно на то количество, что покинуло мое тело в виде уродливой черной кляксы.

Черным нити сгорели — и тут же возродились из пепла, но уже в виде огненных, будто ритуал каким-то образом смог не просто вытянуть из меня всю дрянь, а каким-то образом еще и вернул ее обратно другим аспектом.

Впрочем, ничего удивительно. Магия есть магия — и неважно, какого она цвета и насколько дрянной консистенции. Закон сохранения энергии в чистом виде. Конверсия одного в другое…

Правда, что-то подсказывало — Галка здесь совершенно не при чем.

— Ну же, князь! — нетерпеливо проговорила она. — Что там?

— Там… — отозвался я, еще раз пересчитывая огненные прожилки в астрале. — Там все хорошо.

Пятьдесят шесть сияющих ниточек вместо прежних тридцати семи. Не знаю, как так вышло, но я чудесным образом прыгнул из не самого выдающегося пятого ранга в уверенный третий, проскочив целую ступень, на преодоление которой у местных Одаренных порой уходят годы. Аспект Жизни как будто тоже восстановился и даже нарастил сверху пару пунктов, но куда больше меня сейчас интересовал Огонь — мое главное оружие в грядущей схватке. До старика Зубова я, конечно, пока еще не дотягивал и близко, но…

Вдоволь помечтать о том, как использовать неожиданно обретенную силу, я не успел. За стеной в оружейне раздались негромкие шаги, и дверь скрипнула, отворяясь.

— Опять с самого утра в кузню сбежал… А я тебя везде ищу, — недовольно произнес знакомый голос. И вдруг зазвенел, едва не срываясь на визг. — Мать милосердная, ты… с ней? Чем вы тут занимаетесь⁈