Валерий Пылаев – Лицеист (страница 28)

В последнее время непонятные и будто чужие мысли о куреве меня посещали все реже.

Добравшись до города, я немного потолкался на въезде и едва не влепился в какой–то грузовик, но дальше ехал уже без приключений – и через полчаса уже свернул на набережную Фонтанки. Андрей Георгиевич примерно описал и дорогу, и вывеску редакции – но я все равно чуть не промахнулся.

Самое скандальное издание в Петербурге разместилось в большом светлом здании с небольшой лестницей посередине. Больше ничего похожего на вход со стороны фасада не имелось, поэтому я воткнул «Волгу» прямо напротив – благо, в ранний час обочина почти пустовала.

Выбравшись из машины, я едва не столкнулся на тротуаре с невысоким полным парнем. Тот неуклюже дернулся в сторону, едва не выронил большой плоский чемодан, пробормотал что–то вроде «извините» – и тут же шагнул на лестницу. Прямо к двери, на которой красовалась табличка «Вечерний Петербург. Главная редакция».

– Постойте, любезнейший! – Я метнулся следом. – Позвольте спросить?..

Парень выглядел лет на пять – а может, и на все десять – старше меня, но тут же втянул голову в плечи и, не оглядываясь, заковылял вверх по лестнице. То ли испугался, то ли…

– Да стой же! – Я одним махом перескочил через три ступеньки. – Вы же отсюда? Это редакция?

– Да-да, сударь. – Парень закивал так, будто голова у него болталась на шарнирах – и тут же попытался протиснуться мимо меня к двери. – Позвольте…

– У вас работает Вернер? – Я решительно перегородил бедняге дорогу. – Мне очень нужно…

– Не знаю я никого! – вдруг заверещал парень. – Отцепись!

Горе-газетчик весил пуда на полтора-два тяжелее меня, но ни силой, ни нравом, похоже, не отличался. Робко толкнувшись плечом и получив отпор, он тут же сник… Зато я начал понемногу злиться.

– Ты на кого гавкаешь?! – Я поймал парня за ворот и тряхнул. – А ну отвечай!

Видимо, тон у меня получался весьма угрожающий.

– Помилуйте, ваше благородие… Я тут простым наборщиком, откуда мне знать?..

Когда за спиной скрипнула дверь, я даже не оглянулся. Зато мой новый знакомый тут же вытянул шею и завопил:

– Ленка! Тут этот… за тобой пришел!

Ленка?..

Обернувшись, я встретился взглядом с девушкой в голубом платье. Незнакомка уже успела выйти наружу даже спуститься на пару ступенек.

– Сударыня… Прошу простить за шум. – Я отпустил газетчика, и тот тут же отпрыгнул от меня, как от прокаженного. – Может, вы мне подскажете, где найти Вернера?

– Вернер, – поправила девушка. – Елена Станиславовна. Приятно познакомиться, ваше благородие.

Глава 23

Я не сразу узнал старую знакомую. Елена Станиславовна – она же просто Ленка – сменила джинсы с курткой на платье и туфли на каблуке, разом превратившись из пацанки в красотку. Ничуть не хуже той же Гижицкой. Темные волосы больше не прятались под повязкой на лбу, а падали на лицо челкой. Не слишком длинные – где–то до плеч – но так изящно и стильно уложенные, что мне тут же захотелось проверить, не держится ли прическа каким–то хитрым плетением.

Таинственный Е. С. Вернер, корреспондент «Вечернего Петербурга» и грозный обличитель нравов столичной знати, оказался девчонкой. Да еще какой!

– Кажется, нам уже приходилось встречаться… ваше сиятельство. – Вернер улыбнулась. – В больнице, если мне не изменяет память.

Ага. В тот день, когда я едва не свернул Воронцову челюсть – да еще и под прицелом объектива. Тогда репортерша лишилась и камеры, и пары скандальных фотографий… на мое счастье. Но я точно видел ее этой ночью в «Кристалле».

А значит, сенсационный материал уже готов… или почти готов.

– Память вам не изменяет, сударыня, – вздохнул я.

– Рада снова видеть ваше сиятельство. – Вернер чуть склонила голову. – Но могу я спросить – что привело вас сюда? Да еще и в такой час.

Все запасенные по дороге фразы тут же вылетели из головы. Я готовился аккуратно «прессовать» матерого писаку, акулу пера… взрослого мужика! А напоролся на девчонку. И как Андрей Георгиевич меня не предупредил? Просто не знал?

Впрочем – стоит ли удивляться? В отличие от меня, братья умели не попадать на страницы газет – и уж тем более на первую полосу. А я за половину лета загремел в светские хроники уже дважды.

Придется расхлебывать.

– Я хотел поговорить с вами, Елена Станиславовна, – сказал я. – Правда, здесь не самое лучшее место.

– Так предложите другое, ваше сиятельство. – Вернер лукаво улыбнулась. – Помнится, кто–то обещал компенсировать мои неприятности.

А ей палец в рот не клади.

– Тогда предлагаю обсудить и это тоже, сударыня. – Я учтиво поклонился. – Не откажетесь пообедать со мной? Конечно, если работа отпустит вас хоть ненадолго.

Вернер выдержала паузу – но я почему–то сразу понял, что у нее не возникло даже мысли отказаться. Слишком много в ее глазах было неподдельного интереса… и чего–то еще.

– С удовольствием, ваше сиятельство, – кивнула она. – Я как раз собиралась немного прогуляться. Позвольте только забрать сумочку.

Я готов был поставить «Волгу» Андрея Георгиевича на то, что хитрая девка прихватит заодно и фотоаппарат… и проиграл бы. Вернер вышла на улицу буквально через пару минут – и вместе с сумкой взяла с собой только шелковый платок, который тут же повязала на плечи.

– Прошу, сударыня. – Я открыл перед ней дверцу «Волги». – Устраивайтесь.

– В машину? – Вернер с притворным удивлением захлопала глазами. – К незнакомому мужчине?..

– Ну… вы мне представились, Елена Станиславовна. – Я пожал плечами. – А про меня, как будто, знаете немногим меньше, чем я сам.

– Возможно. – Вернер забралась на переднее сиденье. – Куда поедем?

Действительно – куда? Уж точно не в «Кристалл». На ум сразу пришло несколько заведений… но я почему–то так и не смог вспомнить, где именно вообще находятся. Только названия.

– Могу предложить одно милейшее местечко на углу Садовой и Невского. – Вернер, похоже, решила прийти мне на помощь. – Вы любите сладкое?

Вполне невинная фраза. Но интонация… ох уж эта интонация. Особенно в комплекте с чуть задравшимся от неловкой посадки платьем. Фокус вполне в духе Гижицкой – с той только разницей, что та наверняка бы со вкусом провернула что–то подобное осознанно и с отчетливой ноткой соблазна.

А у Вернер будто получилось само собой. Нет, она правда и заинтересовалась мной – но я даже не пытался догадываться, как и почему конкретно. Пока что все силы уходили на то, чтобы смотреть на дорогу, а не на загорелые от летнего солнца гладкие ноги.

Даже не думай, Горчаков. Это журналистка. Одно неверное движение – сожрет с потрохами. И даже титулом не подавится, зараза.

– Как пожелаете. – Я крутанул руль, сворачивая к Сенной площади. – Я отвлек вас от работы?

– Немного. – Вернер продолжала буравить меня любопытствующим взглядом. – Я готовила к вечернему выпуску один… весьма занятный материал. Можно сказать – сенсационный.

И я, кажется, уже догадывался – какой именно.

– В таком случае, могу только порадоваться, что материал остался в редакции, а вы – здесь, – отозвался я и зачем–то добавил: – со мной.

Странно, но это как будто немного смутило хваткую журналистку. Она явно была не против немного «раскачать» меня и посмотреть, что получится – но не ожидала, что я могу проделать то же самое с ней. Так что несколько минут мы ехали молча.

– Вот сюда, ваше сиятельство.

Вернер указала на цветастую вывеску прямо перед поворотом на Невский, и я тут же остановился у обочины. И само заведение, и меню действительно оказались на высоте. Я без лишних раздумий взял то же самое, что и моя спутница – мороженое со сливками и ягодный чай. Перекус, достойный скорее двух школьников удравших с уроков, а не деловой журналистки и смертельно серьезного князя… но разговор нам предстоял совсем не детский.

– Так чем же я обязана столь высокому вниманию, ваше сиятельство? – поинтересовалась Вернер.

– Едва ли вам приходится привыкать к вниманию, сударыня. Вы чудесно выглядите.

Я решил начать с комплимента. И угощения. Интуиция подсказывала, что с довольной и сытой женщиной договориться будет проще. Даже если эта женщина – самый беспощадный столичный борзописец.

– Приятно слышать, – усмехнулась Вернер. – Хотела бы я знать, кого вы ожидали встретить.

– Уж точно не вас. – Я отодвинул вазочку с мороженым. – И не в таком обличии. Вы… совсем другая.

– На работе приходиться одеваться… попроще. – Вернер поправила несуществующую складку на платье. – Репортеру нужно уметь быть незаметным.

– На работе? – переспросил я. – Значит, сейчас вы?..

– Это будет зависеть от того, что вы хотите мне сказать.

Похоже, пора прекращать петь дифирамбы. И переходить, собственно, к сути вопроса.

– Я знаю, что вы собираетесь печатать в вечернем выпуска, – выдохнул я. – И в моих интересах, чтобы статья… не увидела свет.

– Вот как? – Вернер улыбнулась одними губами – глаза ее вдруг стали серьезнее некуда. – И что же должно заставить редакцию передумать?