Валерий Пылаев – Камер-юнкер (страница 32)

– Нет. Но вы не тот человек, который решает что-то, не обдумав, как следует. – Нелли чуть сдвинула тонкие черные брови. – Просто выслушайте моего отца – о большем я не прошу.

Укрепление власти государя путем вооруженного восстания, общие враги, неожиданное спасение… Да уж. Не кем бы ни был таинственный отец Нелли, взглянуть на него определенно стоило.

Впрочем, разве пленников вообще спрашивают?

– Вряд ли у меня есть выбор, – вздохнул я. – Может, все-таки назовете имя вашего родителя, сударыня?

– Думаю, он бы предпочел представиться лично. – Нелли крутанула руль, сворачивая к обочине. – Если такие люди вообще нуждаются в подобном.

Машины спереди уже успели остановиться, и в тусклом свете их огней я разглядел дорогу. Без асфальта – похоже, меня завезли в какую-то глушь. Ни домов, ни заборов, ни столбов – только кое-как раскатанный колесами влажный грунт. Отличное место, чтобы убить человека и спрятать труп.

Успокаивало только то, что желай загадочный отец моей смерти – я бы наверняка остался лежать в усадьбе вместе с Орловскими головорезами.

– Прошу, ваше сиятельство. – Нелли едва не улеглась мне на колени, протягивая руку, и сама открыла дверь с моей стороны. – Вас уже ждут.

Снаружи было темно, хоть глаз выколи, но фары автомобилей давали достаточно света, чтобы я кое-как разглядел чуть в стороне от дороги еще две машины. Кажется, «Волги» – двадцать первую и двадцать четвертую. И рядом со второй возвышался силуэт в шляпе и длинном темном плаще. Несмотря на худобу, незнакомый мужчина то ли из-за игры теней, то ли благодаря зловещей обстановке на мгновение показался мне огромным – чуть ли не великаном, рядом с которым даже Андрей Георгиевич показался бы коротышкой.

Дар мне так и не вернули, и я скорее догадался, чем почувствовал: нас ждал именно он… Впрочем, больше никого впереди не было. Солдаты разбрелись в стороны, скрывшись в темноте. Следили, чтобы я не дергался – а может, просто отошли подальше, решив не мешать беседе.

Которую уже явно пришло время начинать.

Не то, чтобы у меня тряслись поджилки, но приближался к рослой фигуре в плаще я с некоторой опаской. И когда незнакомец, наконец, повернулся в мою сторону, не отпрянуть стоило немалого труда. Для своих семнадцати с небольшим лет я повидал достаточно жутковатых вещей, не раз был на волосок от смерти, и, пожалуй, имел все основания не считать себя трусом.

Но встречаться с мертвецами мне еще не приходилось.

– Доброй ночи, ваше сиятельство, – негромко проговорил мой визави. – Позвольте представиться. Я…

– Ваше имя мне прекрасно известно… впрочем, как и чин. – Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. – Только не ждите, что я буду обращаться «ваше превосходительство».

Глава 24

На картинах и фотографиях он выглядел совсем иначе. Заметно моложе, не таким худым, осанистее. Изображения в парадной форме скрадывали огромный рост генерала – зато добавляли благообразия и, пожалуй, даже добродушия. Видимо, в книгах его хотели показать этаким усталым воякой, настоящим отцом для своих солдат… когда-то хотели.

Реальность оказалась куда внушительнее. Даже в гражданской одежде старик не утратил выправки и возвышался надо мной в темноте гигантской тенью. Полы плаща напоминали сложенные черные крылья какого-нибудь ангела смерти, молчаливого и недоброго. Да и лицо было под стать: скуластое, с тонкими сухими губами и ввалившимися щеками. Гладко выбритое – ни следа щетины – и от этого почему-то еще более… пугающее. Но даже жутковатая внешность несколько терялась на фоне одного простого факта.

Куракин умер! Сгорел в панцере в ту злосчастную апрельскую ночь, погиб окончательно и бесповоротно, как выразился Багратион – и все-таки стоял прямо сейчас передо мной.

И выглядел подозрительно живым.

– Полагаю, у вас появилось немало вопросов? – мрачно поинтересовался он, выдержав паузу.

– Может, и так. – Я пожал плечами, отчаянно пытаясь напустить на себя хоть что-то похожее на безразличие. – Но я не со…

– В таком случае, постараюсь на них ответить. – Куракин отвернулся от машины и указал рукой куда-то в сторону, противоположную дороге. – Прогуляемся немного, ваше сиятельство? Это не потребует много времени, и после беседы вы можете быть свободны. Слово офицера.

– Вы больше не офицер.

– А вы – никогда им не были, – усмехнулся Куракин. – И все же нам обоим приходилось носить военную форму и даже встречаться на одном поле боя… хоть и на разных сторонах – к моему глубочайшему сожалению.

– Мне сожалеть не о чем.

Я все-таки шагнул за старым генералом – хоть и понимал, что разговаривать с ним не стоит. За одно это ее величество вполне могла бы обвинить меня в государственной измене. Да и личных причин не доверять восставшему из могилы Куракину у меня имелось предостаточно…

– Вы – тот враг, которым следует гордиться, – снова заговорил он. – Если бы нам случилось говорить раньше – год назад, к примеру – возможно, все сложилось бы иначе.

– Я бы никогда не встал на сторону предателей. И вам это прекрасно известно.

Мне пришлось ускорить шаг, чтобы хоть как-то поспевать за двухметровым спутником, и сговорчивости мне это, разумеется, не добавляло. Я даже подумывал, не удрать ли, пользуясь случаем, но рисковать не хотелось. Несмотря на возраст, двигался отставной генерал легко и свободно, да и сил в костлявом теле оставалось еще предостаточно. А уж если дело дойдет до магии…

Нет, никаких иллюзий по поводу своей способности одолеть в поединке матерого Одаренного четвертого или третьего класса я, конечно же, не имел.

– Нет, разумеется, вы бы не встали, – вздохнул Куракин. – Зато ваш ум непременно помог бы распутать весь этот клубок куда раньше. И тогда, возможно…

– Какой клубок? О чем вы вообще говорите, черт возьми? – Я уже даже не пытался скрывать буквально распиравшую меня злость. – Вы сами заварили всю эту кашу, генерал! И можете сколько угодно прикрываться разговорами о благе Империи, о необходимости жертв, но…

– Это правда, – оборвал меня Куракин. – Но правда так же и в том, что меня, как и вас, обманывали. С самого первого дня и до…

– Вот как? – Я остановился. – Собираетесь выставить себя невинной жертвой?

– Ни в коем случае. И все же подумайте, ваше сиятельство – почему меня объявили мертвым? Почему штурм Зимнего провалился? И почему враги короны все еще на свободе? – Куракин развернулся на каблуках и навис надо мной черной громадиной. – Вы выслушаете меня, нравится вам это, или нет, князь – а выводы будете делать потом… В конце концов, я не отрицаю свою вину перед государством – и не собираюсь делать этого впредь.

Последние слова генерала прозвучали тихо и как-то… нет, не то, чтобы жалобно – но достаточно искренне. Вряд ли он собирался каяться и посыпать себе голову пеплом – меня притащили сюда уж точно не выслушивать извинения. И все же Куракин не врал… сейчас – не врал, и я чувствовал это даже без родового Дара.

– Подозреваю, жандармы отыскали в панцере обгоревшее тело с подходящими знаками отличия – и не стали разбираться. Видимо, кому-то не терпелось поскорее объявить меня мертвым.

Багратиону… нет, не только ему, конечно же. Но именно его светлости труп мятежного генерала, можно сказать, принес орден Андрея Первозванного – а заодно и проложил прямую дорожку к вожделенному чину канцлера. Власть, возросшее до небес влияние на дворянский совет, двор и саму государыню императрицу, возможность подмять под себя гвардию, расширенные полномочия тайной полиции… Любая из этих причин заставила бы поспешить, а у Багратиона их был целый ворох.

– Конечно же, они похоронили меня, – продолжил Куракин. – Но, как видите, слухи о моей смерти оказались сильно преувеличены… Впрочем, куда больше я сейчас опасаюсь другого.

Генерал явно ожидал каких-то слов с моей стороны – но я демонстративно отмолчался, хоть и не терпелось поскорее услышать… все. Ответы на вопросы, которые мучили всех уже чуть ли не целый год – если не больше. Да еще и прямо из первых рук.

– Моим друзьям почему-то тоже очень хочется видеть меня мертвым… Точнее – тем, кого я когда-то считал друзьями. – Куракин мрачно усмехнулся. – Подозреваю, потому, что заговор потерпел крах, а я могу назвать слишком много имен и титулов. И даже более того – с удовольствием это сделаю.

– В обмен на помилование? – фыркнул я.

– Вы удивитесь, князь, но не всех и не всегда заботит исключительно сохранность собственной шкуры. Даже в наш прагматичный и расчетливый век еще вымерли патриоты. Те, для кого благо народа и безопасность государства – не пустой звук. – Куракин протяжно вздохнул. – На этом-то меня и взяли… Впрочем, как и многих других.

Я отмолчался – на этот раз, чтобы не сорваться. Генерал явно собирался по новой затянуть песню про обманутых и несчастных. Не то, чтобы я совсем ему не верил – но вслушиваться уж точно не желал.

– Все это началось три года назад… может, даже больше, не знаю. На меня вышли весной шестьдесят пятого. – Куракин снова зашагал по едва виднеющейся в темноте тропинке. На тот момент уже завербовали многих – из самых высших кругов, но нужен был тот, кто сможет возглавить армию. Лучше моей кандидатуры, похоже, не нашлось – да я и сам тогда оказался не против…

– Поднять вооруженный мятеж?

– Спасти государство, которому прослужил всю жизнь. – Куракин не обратил на издевку ровным счетом никакого внимания. – Меня смогли убедить, что война с германским Рейхом неизбежна. И что нет иного пути встретить врага во всеоружии, кроме как привести к власти достойных людей, реформировать армию, обеспечить…