Валерий Пылаев – Гимназия №6 (страница 3)

– Мишка… Мишка, это ты, что ли?

От неожиданности я едва не подавился. Сгорбленный старичок, сидевший на лавочке около соседней могилы, в тени деревьев казался одной из кладбищенских скульптур. Неудивительно, что мой пока еще единственный исправный глаз не заметил его, пока смешная угловатая фигурка не поднялась и не заковыляла в мою сторону, опираясь на клюку.

– Ишь, стервец… Опять за свое?

– Я не Мишка, – буркнул я.

Не знаю, кем приходился старичку этот самый Михаил, но отвечать за чужие прегрешения у меня не было никакого желания. Как и разговаривать хоть с кем-то прежде, чем получится раздобыть сносную одежду. Первый же городовой или будочник непременно пожелает узнать, куда направляется подозрительного вида гражданин в похоронной рубахе. Да и гражданских тоже следует остерегаться… даже самых безобидных на первый взгляд.

Я развернулся и собрался было ретироваться, но старичок с неожиданным проворством вдруг поймал меня за плечо.

– Погоди. Погоди, сынок… Ты уж прости, что я тебя сослепу перепутал, – проговорил он. – Тут ведь толком и не разглядеть, а ростом больно на нашего Мишку, паршивца, похож.

Зрение у старичка действительно было так себе: он щурился и забавно вытягивал шею вперед, пытаясь разобрать, что именно на мне надето, но, похоже, так и не смог.

– Ну куда ты собрался? Тут, сынок, стесняться нечего. Бери, кушай, сколько душе угодно. – Старичок постучал клюкой по ближайшей могиле. – Покойным оно уже без надобности, а живому человеку на пользу.

Я не стал спорить, взял с краешка плиты очередную черствую баранку и принялся жевать, понемногу отступая. Хотя бы в тень дерева – туда, где сердобольному и словоохотливому дедуле будет сложнее распознать мое облачение.

– Физиономия-то у тебя, гляжу, вся побитая… Да и босой еще. – Старичок ткнул клюкой в землю рядом с моей ногой. – Это кто ж тебя так, родимый?

– Ограбили, – не задумываясь, соврал я. – Ночью на мосту по затылку дали. Обобрали и к реке сбросили. Видать, думали, что мертвый.

– Что ж за люди такое сделать могли? За сапоги и кошелек душегубством заниматься! – Старичок сердито нахмурился, но продолжил уже тише: – Ты ж молодой еще совсем, такого тронуть – никакой совести не иметь. Даже звери дикие и те добрее будут… Видать, совсем в Петербурге народ страха божьего без государя лишился.

– Как это – без государя? – переспросил я. – А что?..

– Крепко ж тебя стукнули, сынок, раз такое спрашиваешь. Неужто не помнишь? – Старичок покачал головой. – Третьего дня, в субботу, Александра Александровича, царя-батюшку нашего, убили.

Глава 3

– Убили?! – Я едва не подпрыгнул на месте. – Кто?.. Как?!

– Не знаю, сынок, – вздохнул старичок. – Но одно ясно, что дело там вышло темное. Александр Александрович хоть и в годах, а человек исключительного здоровья был. А значит, сам помереть ну никак не мог!

С этим я спорить не стал, однако сама по себе новость могла означать… почти что угодно. В последнее время в столице творилось слишком много всякого, разного и недоброго, так что даже внезапная кончина государя меня не слишком-то удивила.

– А Александр Александрович… он от болезни богу душу отдал? – осторожно поинтересовался я. – Или стреляли? Или?..

– Сначала говорили, что от болезни. Но где ж это видано, чтобы вот так, за один день человек сгорел, да еще и из благородных… Вот что я тебе скажу, сынок. – Старичок огляделся по сторонам и заговорщицки прошипел: – Это его колдун убил! Тот самый, про которого в газетах писали.

– Князь Сумароков?

– Да кто ж тебе точно скажет… Может, он, а может, и другой кто. – Старичок развел руками. – В газетах сейчас чего только не напишут. Всякий скворец на свой лад поет, а спроса с них никакого – вот и выделываются, кто как может… А пойдем-ка почитаем, сынок.

– Ч-что?..

– Пойдем, говорю, газету почитаем. Там как раз про все это и должно быть. – Старичок ухватил меня под локоть и потянул. – У тебя глаза помоложе моих, разберешь. Заодно и позавтракаем.

Не то чтобы мне так уж хотелось идти невесть куда, да еще и в похоронной рубахе, однако еда – нормальная, полноценная трапеза, а не украденные с могилы черствые баранки, – определенно не повредит. Как и газета, и чем свежее, тем лучше. Капитан Владимир Волков был не такой уж значительной фигурой, так что про его гибель уже наверняка сообщили все, что следует, однако смерть государя – событие масштабное. А если в деле еще и замешан колдун или очередной политический заговор, столичным писакам хватит работы до самой зимы.

Старичок потащил меня не к выходу с кладбища, а, наоборот, в самую глушь. И я уж было начал подозревать неладное, как могилы с деревьями вдруг расступились и мы вышли к храму. В этом мире церковь Смоленской иконы Божьей Матери расположилась не на привычном месте, а метров на двести дальше от реки – там, где в начале века должны были уже построить часовню блаженной Ксении Петербургской. Но почему-то не построили. То ли юродивую похоронили в другом месте, то ли ее судьба вообще сложилась иначе.

– Пойдем, сынок. – Старичок бодро застучал клюкой вдоль каменной стены. – Тут стесняться нечего – в божьем доме для всякого место найдется.

Похоже, мой спутник то ли трудился при церкви, то ли вообще обитал прямо здесь, на кладбище. Но на батюшку или монаха походил мало: рясу не носил, да и изъяснялся слишком уж просто для священнослужителя. Однако положенное православному христианину милосердие проявлял, пожалуй, даже чересчур ретиво: затолкал в какую-то комнатушку и разве что не силой заставил проглотить две тарелки супа. Холодного, жидковатого, явно сваренного день или два назад, зато неожиданно вкусного и питательного.

Настолько, что после добавки организм тут же отрапортовал, что голодная смерть нам больше не грозит и можно полноценно заняться восстановлением всего того, что поломалось в битве с лже-Геловани. Лучше всего во время крепкого сна, но и сидячий отдых тоже сойдет.

Старичок, похоже, решил то же самое. И как только я доел, с требовательным выражением протянул мне свернутую в трубку газету. «Санкт-Петербургские Ведомости» – серьезное издание. Во всяком случае, точно не из тех, кто станет печатать городские легенды, страшилки и прочие сомнительные байки.

А если станет, то эти самые байки уже получили статус официальной версии. И утверждены подписями и печатями в самых высоких начальственных кабинетах.

«Убийца императора найден!» – гласил жирный, чуть ли не на весь разворот, заголовок.

– Ну, что там? – Старичок нетерпеливо пододвинулся чуть ближе. – Читай, сынок.

– Вчера, двенадцатого сентября, – послушно начал я, – великий князь Владимир Александрович подтвердил, что кончина его величества императора и самодержца всероссийского Александра Александровича ни в коей мере не была трагической случайностью, а стала результатом чужого умысла. Убийство государя совершил тот же самый человек, что был повинен в многократных преступлениях против… – Я перескочил сразу через несколько строчек. – Великий князь также назвал имя злодея. Им неожиданно для всех оказался капитан особого отдела столичной полиции Владимир Волков, ранее застреленный при попытке…

Вот ведь сволочь!

На мгновение я вдруг почувствовал такую злость, что едва не разорвал ни в чем не повинный газетный листок надвое. Но он лишь сообщил мне то, о чем, по-хорошему, стоило догадаться куда раньше. Если не в самый момент пробуждения в трех аршинах под землей, то хотя бы после купания в Смоленке.

Колдун предложил Петербургу новую ложь – и на этот раз весьма достоверную: я годился на роль козла отпущения куда лучше мягкотелого и перепуганного Сумарокова. И к тому же имел глупость демонстрировать свои необычные дарования… нет, не то чтобы направо и налево, однако с куда меньшей осторожностью, чем стоило бы.

Звезда Владимира Волкова, буквально ворвавшегося в высший свет Петербурга, восходила с немыслимой быстротой. Вчерашний гимназист за какие-то полтора месяца подмял под себя купцов и воротил со столичных рынков, но на достигнутом, конечно же, не остановился. И пошел дальше: поступил на государственную службу, избавился от противника на дуэли, завоевал сердце несчастной княжны Вяземской, завел нужные знакомства среди самых родовитых и влиятельных аристократов. А после этого имел наглость подстроить похищение цесаревича, чтобы подобраться к императорской семье.

Получил награду и очередной чин, обманом вытребовал у покойного Юсупова княжеский титул, подсунул следствию фальшивого убийцу и в одночасье стал чуть ли не народным героем. И, воспользовавшись расположением государя, нанес тому смертельный удар, оставив народ и отечество без покровителя.

А в конце концов решил избавиться и от своих друзей, которые наверняка уже догадывались о его истинной злодейской сущности. И негодяю непременно удалось бы и это, не окажись один из них чуть сильнее и расторопнее. Схватка едва не стоила героическому действительному статскому советнику жизни, однако он, хоть и раненый, все-таки смог одолеть врага. И всадил в него все семь пуль из нагана, избавив Петербург от колдуна, наводившего на всех страх уже несколько лет. И сегодня город, наследник престола и весь императорский двор готовились чествовать своего защитника.