Валерий Пушной – Пораженные безликостью (страница 11)

В конце концов, девушка уступила. Дала всем отдых. Глубоко вдыхая густой лесной воздух, прислонилась к черному стволу дерева. Некоторое время не двигалась с места. Затем колени сами подогнулись, и она опустилась на выпиравший из земли корень. Длинные русые волосы, собранные под плотным кожаным шлемом, взмокли. Сашка сняла его. Пальцами раскидала волосы по плечам. Сердце сильно колотилось. Левая нога саднила нестерпимо. Рядом, распластавшись на животе, недовольно сопел в траве Андрюха. Его легкие раздувались, как кузнечные меха. Трава колола щеку и лезла в нос, но он не двигался с места, эти мелкие неудобства сейчас были слишком незначительными, чтобы на них останавливать внимание. Будорг настороженно присел поодаль, замкнулся, униженно вжимал голову в плечи. Его сокрушало собственное бессилие перед Спасателем символа. Он терзался от мысли, что каждый его шаг теперь находится под контролем отменного вояки Хорса.

Тот прочно обосновался рядом. Хорс был из тех воинов-даконцев, которые своего не упустят. Уж если они вцепятся в чью-то глотку, то намертво. Остальные воины рассредоточились кольцом вокруг Сашки и Андрюхи. Все отдыхали, слушая просыпающийся лес. Но было это непродолжительно. Сашка ни им, ни себе не могла сейчас позволить многого. Она понимала, что нагнать упущенное время не удастся, но хотела сократить разрыв. Поэтому вперед, вперед и только вперед. Преодолевая усталость, снова оживилась:

– Оклемались? – бросила в темноту. Собрала на затылке в пучок еще не высохшие волосы и натянула на голову шлем.

Не дожидаясь ответа, скомандовала: – Подъем! Веди дальше, Будорг! – оторвала тело от земли, стала на ноги и со стоном упала. Идти больше не могла.

– Приехали, – хмуро проворчал Андрюха, подавая руку. – Говорил же, включай мозги, так нет, будто белены объелась. Куда черти гнали? Какая разница, днем раньше, днем позже добрались бы. А теперь, смотрю, не скоро увидим крептол Валахи. А ведь предупреждал. Кого удивить хотела?

Духов леса? Ну, и чего добилась? Кряхтишь, как старая кляча, – повернулся к воинам. – Придется, бравые, вновь тащить Спасателя на руках. Сейчас бы мага, хоть самого захудалого, чтобы камлать над нею. Париться в травах ей не по нутру, капризная она у нас.

Воины окружили Сашку, привычно, без суеты взяли на руки и двинулись вереницей за Будоргом. Настроения у девушки не было никакого, она даже не стала отвечать на ворчание Андрюхи. До самого рассвета, на руках у воинов, испытывая неудобство и отвращение к самой себе, Сашка молчала. Лишь на рассвете, когда с крон деревьев сорвало плотное покрывало ночной мглы и блеклый свет проник сквозь ветви, образовав серые тени, девушка подозвала Будорга:

– Сколько еще до реки? – спросила недовольным голосом.

– Прости, я хотел, как лучше, – не отвечая на прямой вопрос, пробормотал голос проводника. – А ты приставила ко мне Хорса. Напрасно не доверяешь, Спасатель символа. Убери Хорса от меня. Я все сделаю, как ты хочешь. Убери его.

Но Сашка молчала, и Будорг понял, что согласия не дождется, поэтому его голос прошуршал, как пересохшая листва, отзываясь на вопрос девушки:

– Уже близко, – голова Будорга понуро опустилась, и он тяжелым шагом возвратился вперед цепочки, слыша за спиной шорох травы от шагов Хорса.

Над горизонтом стал шириться свет Огненного шара, лучи яростнее побежали по верхушкам деревьев, все сильнее и больше проникая в лесную глубину. Деревья ярче поплыли тенями.

Ночная темь забивалась в потаенные уголки леса, сворачиваясь до ничтожно малых размеров. Прошло еще время. И Хорс неожиданно для себя, когда тропа вывела на большую поляну, по Огненному шару обнаружил, что Будорг сильно забрал вправо.

Воин удивился и указал на это проводнику. Впрочем, не зная, какие зигзаги выделывала тропа, Хорс проявил обыкновенное любопытство. Между тем у Будорга такая пытливость вызвала странное подергивание и волнение. Это озадачило Хорса. Где-то далеко Огненный шар уже полностью выкатился из-за горизонта. А в лесу его лучи въедливо растворяли последние остатки ночной тьмы. Обостренным чутьем Хорс почувствовал, что происходит неладное. Он был не силен в науках и ремеслах, мог заблудиться в лесной глуши, не умел по достоинству оценить шутку, не мог выращивать зерно, но природная сообразительность, хорошая память и каменное упрямство очень часто вытаскивали его из самых сложных обстоятельств. Меч и лук были единственным смыслом его жизни. В крептол Валахи ему уже приходилось отмеривать расстояние, сопровождая посыльных правительницы Айдуки. Потому он хорошо помнил, что крептол Валахи находился в той стороне, откуда утром приходит Огненный шар. А тут вот какая странность, когда вышли еще на одну немалую поляну, выявилось, что лучи Огненного шара не обливали Хорсу грудь, а грели ему спину. Это с новой силой насторожило воина. Мозг стал прокручивать вопросы. Ответы на них еще не пришли, но Хорс уже начал наполняться буйством.

И наконец, внутренняя пружина бросила его на Будорга. Воин прижал проводника спиной к стволу дерева, и голос, как грозовой разрыв, ударил того по ушам:

– Огненный шар не с той стороны! – крикнул Хорс.

На что Будорг отреагировал мгновенно и зло:

– Я не командую Огненным шаром и не могу развернуть его, как тебе хочется. Даже маги не пытаются этого сделать! – голос Будорга дрожал. – Не мешай мне! Или веди сам, если лучше меня знаешь тропу!

Конечно, Хорс не знал тропу, потому ему пришлось умолкнуть и отпустить проводника, чтобы продолжить путь. Но замолчал он ненадолго. Скоро его голос снова стал настойчиво задавать Будоргу неудобные вопросы. Проводник нервничал, крутил по сторонам безликой головой, отвечал сумбурно, невпопад. А чутье Хорса начинало угадывать опасную игру Будорга. Хорс плохо знал лес, но по отдельным его местам и запальчивым ответам проводника сообразил, что ходят они по кругу.

Такое неожиданное открытие взбесило Хорса. Он взорвался негодующим возгласом, обвиняя проводника в измене. Сашка на его крик резко сорвалась с рук воинов-даконцев, стала на здоровую ногу, вцепившись в плечо Андрюхи. Слова Хорса огорошили ее.

– Ты что несешь, Хорс, ты что несешь? – спросила громко и недоверчиво. – Ко мне, ко мне! – позвала растерянным голосом.

Но Хорс уже обнажил меч и вел Будорга к ней. Проводник пытался схватиться за рукоять своего меча, но Хорс решительно пресекал эти попытки. Кожа воинского облачения на них скрипела, под ногами трещали сухие ветки, два голоса сливались в один вопль, взбудораживая лесной покой. Звуки кувырком катились в разные стороны, натыкались на деревья, запутывались в ветвях, вязли в листве и травах.

– Если Будорг и впрямь снова замутил воду, это же полный атас, – сказал Раппопет. – Я убью это безликое чудовище. – Андрюха потянул из ножен свой меч. – А ведь Ванька сразу раскусил этого вертуна, предупреждал, чтобы начеку были. Неужели мы лопухнулись, как последние лохи, идиоты? Неужто Будорг развел нас по полной программе? – Раппопету не хотелось верить в это, и он замотал головой. – Не может такого быть! Он же не хочет остаться без башки! – однако сомнения точили, и Андрюха протянул: – Но как было не лопухнуться, когда вокруг стояла кромешная тьма?

Левой рукой Сашка крепче вцепилась в плечо Раппопету, наклонилась вперед, коротко бросила ему в лицо:

– Не зли меня. Разберемся, – и подняла глаза на Будорга, который уже стоял перед нею, нагнутый мечом Хорса.

Пальцы рук проводника лихорадочно дергались, страшась прикоснуться к рукояти собственного меча. Ему так хотелось размозжить голову воину, но врезавшееся в шею лезвие меча Хорса останавливало. Сашка сжала в правой ладони тетиву лука-символа и сухо спросила:

– Что скажешь, Будорг? – и в этот миг смутно почувствовала непонятную угрозу, словно духи леса воздвигли незримую стену между нею и проводником, успела крикнуть: – Окружить!

Воины выхватили мечи, сорвали с плеч овальные щиты и начали перестраиваться в круговую оборону, оставляя в центре Сашку, Андрюху, Будорга и Хорса. Но проводник опередил.

Внезапным ударом оттолкнул от себя Хорса, смял еще одного воина и кинулся в чащу. Однако выучка Хорса, выкованная в схватках, бросила его тело в прыжок, и в следующее мгновение он настиг проводника. Сбил с ног и вдавил острие меча ему в горло. Будорг захрипел зло и беспомощно.

– Ко мне предателя! – потребовала Сашка, не узнавая собственного голоса, ярость, как электрический разряд, пронзила тело насквозь, будто неведомый дух вселился в нее.

Руки воинов подняли Будорга на ноги и вновь бросили на колени перед Сашкой. Хорс свирепо навис за его спиной. Проводник униженно скрючился на земле, но внутри него все клокотало, и он люто сжимал кулаки. Будорг привык к почестям при дворе Айдуки, никогда не стоял на коленях перед правительницей, потому сейчас чувствовал себя раздавленным. Невыносимо было гнуться перед маленькой пришелицей с открытым лицом, которой Айдука доверила спасать символ власти Даконии. Невыносимо. Но меч Хорса принуждал к этому, заставляя трепетать от страха.

– Что происходит, Будорг? – спросила Сашка. – Ты будешь говорить? Почему ты предал Айдуку?

Казалось, проводник должен начать просить о пощаде, осознавая, что грозит ему за предательство, но реакция Будорга была другой: