Валерий Пушной – Накаленный воздух (страница 96)
Димитрий был здесь же, в самой гуще. Он все еще старался выправить положение, однако ордынцев уже было не остановить. В сумерках они ворвались в крепость. Рядом с Димитрием бились Инь Шино и Руян с несколькими ратниками. Их окружили. Воевода был ранен стрелой в ногу, припадал на нее, едва успевая отбивать сабельные удары. Но вражеское копье, брошенное ему в спину, он не видел. Инь Шино подставил грудь, спасая Димитрия. Наконечник копья разорвал ему сердце. Воевода обернулся и все понял. Заскрипел зубами, и меч в его руке разрубил надвое ближайшего неприятеля. Но врагов было много, слишком много. А ратников возле воеводы становилось все меньше.
И вот Димитрий с Руяном остались двое в окружении нападающих. Они стали спина к спине и яростно отбивались. Трупы ордынских воинов валились им под ноги. Но конец был уже очевиден. Обессилев, Дмитрий и Руян начали пропускать удары. Кровь, всюду кровь и смерть.
Руян не успел отразить новый удар, и сабля ордынского воина прошлась по его шее. Сотский выдохнул воздух с кровью и повалился, судорожно сжимая меч.
Димитрий остался один. Он бился даже тогда, когда, залитый кровью, упал на колени и едва владел одной рукой. Но меч в этой руке продолжал угрожать врагам, пока смертельный удар ордынского воина не обездвижил воеводу. Однако в последний миг меч Димитрия вошел в живот ордынцу и тот всем телом рухнул на тело Димитрия.
Между тем до следующего утра крепость продолжала сопротивляться. Всю ночь в разных местах оставшиеся ратники бились насмерть.
Евдокия, сидя в шатре темника, беспокойно слушала, как тому то и дело докладывали о положении дел. На нее никто не обращал внимания, женщина словно была безмолвной частью шатра, как бронзовые светильники по сторонам или подушки на коврах.
К концу первого дня настроение Темира-карачи ухудшилось. Он надеялся управиться с этой небольшой крепостью быстро и просто, однако защитники, раз за разом, отбивали напор его воинов. Ордынцы откатывались, оставляя у стен трупы. Перестраивали ряды, осыпали крепость стрелами и снова кидались на стены под мечи, топоры, копья и стрелы защитников.
Евдокия радовалась неудачам Темира-карачи и молилась за воеводу Димитрия и его воинов.
Поздно вечером разъяренный темник остановил штурм крепости, чтобы продолжить на следующий день.
Но и следующий день не принес ему удачу. Также не увенчался успехом.
Карача Темир был взбешен, он рвал и метал. Военачальники и нойоны страшились попадаться Непобедимому на глаза. Темник никак не мог понять, кто еще защищает крепость, если ему раз за разом доносили, что руситы почти полностью истреблены.
На третий день перед началом приступа Темир-карача устроил военачальникам разнос, обещал отрубить головы, если крепость сегодня не будет взята. Однако только в конце дня, в сумерках, наконец доложили, что его воины ворвались внутрь крепости и добивают оставшихся защитников.
Резня шла до утра. Мужское население не оставляли в живых. По городищу заметались пожары.
Темник заметно повеселел и только в полдень четвертого дня остановил бойню. Приказал отыскать воеводу Димитрия живым или мертвым.
Евдокия с тревогой ждала результатов поиска.
Скоро Темиру-караче принесли весть, что исколотое саблями, пробитое стрелами окровавленное тело воеводы отыскали среди множества ордынских трупов. До последнего вздоха бился Димитрий, отправляя к праотцам нападающих. Не встал на колени, не покорился. У темника такая весть вызвала досаду, потому что он все-таки надеялся посмотреть в глаза побежденному Димитрию. Но вместо этого въелся в глаза Евдокии и надменно произнес:
– Я победил воеводу Димитрия!
Весть о гибели мужа, хотя внутренне Евдокия была готова к этому, опустошила ее. Как будто ее жизнь оборвалась вместе с жизнью Димитрия, и ей было совершенно безразлично, что произойдет дальше. Между тем в ответ на возглас темника она печально отрицательно покрутила головой:
– Нет. Ты обманул его.
Карача Темир высокомерным взглядом пронизал женщину, с удовлетворением вскинул подбородок и насмешливо подтвердил:
– Да, я оказался хитрее, я обманул.
Евдокия изменилась в лице:
– Твой обман не прибавил тебе славы, Темир-карача. Воевода Димитрий достойно умер.
Темник выпрямил спину, потер о халат вспотевшими ладонями, сморщил лицо, раздражаясь, что не удается сломить внутреннее сопротивление женщины, усмехнулся:
– Слава всегда с победителем. Теперь она со мной, потому что победитель – я. О победителях акыны слагают песни. И позором покрывают головы побежденным. Воевода Димитрий мог бы остаться живым, если бы был умным. Но он не захотел жить, потому что он – глупый. Такие достойно не умирают. Да, женщина, он достойно не умер, я просто убил его.
– Убил, – грустно подтвердила Евдокия, глотая слезу и ненависть, а следом, как пощечину, вкатила: – Но потерпел поражение, потому что не покорил!
Ладони Темира-карачи снова заскользили от липкого пота, опять он нервно вытер их о халат, сдержался, чтобы не взорваться. Не подобает Непобедимому темнику Великого хана Джанибека потакать глупой бабе. И недопустимо срывать зло на женщине – унизить себя перед нею, показать слабым. Он откашлялся с хрипотцой и, не отрываясь от лица Евдокии, проговорил:
– Я знал, что так ответишь. Потому что не поняла, зачем я оставил тебя возле себя.
Евдокия действительно до сих пор не нашла никакого объяснения этому, затихла теперь, ожидая разгадку. Карача Темир хмыкнул:
– Я передумал. Ты не будешь наложницей. Ты станешь моей любимой женой. Самой красивой женой. Этим я укреплю мою победу здесь. Твоя покорность – это покорность всех руситов крепости. Руситы не умеют ценить жизнь, они ищут славу в смерти, а славу надо искать в жизни, она нужна живым. Лишь о непобедимых остается память. Твой муж, воевода Димитрий, выбрал смерть не только для себя, но и для тебя, а я дам тебе жизнь, возле меня о тебе будут петь акыны.
– Ты хочешь от меня предательства, темник, – вздохнула Евдокия.
– Ты уже предала, – уверенно отрубил Темир-карача.
Евдокия вздрогнула, вскинула голову и отсекла рукой:
– Нет, темник, ты лжешь! Я никого не предавала живых и никогда не предам погибших!
Вызов на лице Евдокии, в ее звонких словах и в ее жестах привел темника в негодование:
– Ты упряма! – крикнул он, обрывая Евдокию. – Я заставлю тебя покориться!
– Твое поражение только укрепится, побежденный Темир-карача! – решительно отвергла Евдокия.
Лицо темника перекосилось, он больше не хотел сдерживать себя. Эта глупая баба преступила все грани. Не понимала чести, которую он уже оказал ей и собирался оказать еще. Не соображала своей бабьей головой, что всякая честь требовала ответного почтения. Раздавленная, сама хотела раздавить Непобедимого темника Орды. Не знала, что никакая баба не может унизить воина Великого хана, потому что ничтожна перед ним. Одним кивком головы он способен изменить ее судьбу. Ее жизнь в его руках. Он может отобрать у нее эту жизнь.
Руситские бабы насколько горды, настолько и безголовы, потому что часто между жизнью и смертью кидаются ко второму. Они называют это выбором. Но такой выбор бессмыслен. Они не видят, что после ста отрубленных непокоренных голов сто первая голова склоняется и становится покорной, выражая этим повиновение всех оставшихся в живых и бессмысленность гибели ста человек.
Эта баба безумна, как ее муж. Она пытается отобрать у него, Непобедимого темника Великого хана Джанибека, победу. Готова ради этого пожертвовать собственной головой.
Карача Темир был взбешен. Глупой бабе не удастся лишить его сладостного чувства победителя, ведь руситы повержены им в прах, от их крови захлебнулась земля под городищем.
Его рука потянулась к сабле. Появилось приятное ощущение от прикосновения к ножнам. Отменный подарок получил от воеводы, очень хороший. Не догадывался воевода, как послужит темнику этот подарок. Темир-карача недобро усмехнулся: неправильный выбор сделала эта глупая баба. Нет.
Евдокия уловила движение руки темника и еще больше расправила плечи. Страха не было.
Левая рука Темира-карачи придавила саблю к колену, потом ладонь правой руки легла на крыж, сжала его и стала вытягивать булат из ножен. Щелки темника блеснули холодом, лицо застыло, как камень.
Через мгновение булат мрачно выскользнул из ножен и Темир-карача вскочил с места.
Евдокия ощутила острие леза на своем горле.
– Ты не одумалась, руситка? – прошипел темник. – Смерть страшна, потому что жизнь после нее не возвращается! А победа не бывает поражением!
– Ты не победил, темник, – прошептала Евдокия, чувствуя, как по горлу из-под леза потекла струйка крови.
– Но разве это не победа? – зло спросил Темир-карача и резко провел по горлу женщины булатом.
Голова Евдокии, отделенная от тела и поднятая вверх рукой темника, шевельнула губами:
– Нет. – Глаза все еще продолжали жалить карачу. И мозг не умер мгновенно. Когда капли крови падали на ковер, мозг Евдокии продолжал протестовать.
Темник вонзился щелками в лицо Евдокии и все еще силился уяснить: ради чего все это? Она могла бы жить долго, если бы не была упрямой. Разве он не говорил, что всякая жизнь лучше всякой смерти. Только победители бывают бессмертными, да и то пока о них помнят. Она не была победителем и никогда не станет бессмертной. Зачем она отказалась от жизни, почему?