Валерий Пушной – Накаленный воздух (страница 90)

Диана сделала шаг к двери и вдруг услышала ровный голос от окна:

– Да, приятного в этом мало. Но креститься не рекомендую.

Она повернула голову. В другом кресле сидел Прондопул с каменным выражением лица. В той же одежде, в какой она видела его первый раз во время ливня.

– Вы тоже здесь? – спросила озадаченно. – Я вас не видела.

– Меня не обязательно видеть. Обо мне надо не забывать, – ответил архидем, не меняя лица, и показал на стул. – Ты можешь сесть.

Девушке что-то тяжелое стало давить на плечи и подталкивать к стулу.

На лице Скротского появилось подобострастие при появлении Прондопула.

– Мне пора идти, – сопротивлялась нажиму Диана.

– Нет, еще не пора, – сказал архидем, едва разлепив губы, и руки на подлокотниках чуть шевельнулись. – В тебе просто говорит потомственное упрямство. Ты не послушала меня, когда я предупреждал, и вот получила результат. Ты думаешь, тебе и сейчас не нужна моя помощь?

– Какая помощь? – У нее не хватало сил оторваться от размытого взгляда Прондопула.

– У тебя свой путь, но ты не можешь найти его, – выговорил архидем.

– Я ничего не ищу, – проговорила Диана. – Я делаю, как считаю правильным.

– Сусанна делала так же, и из-за глупого упрямства избрала неверный путь. Поэтому все ее предки терпят поражение, – произнес Прондопул. – Ты должна прервать цепь поражений. Ты способна преодолеть силу упрямства Сусанны. Все зависит от твоего правильного выбора. Сейчас ты побеждена, но ты должна стать победительницей. Всегда приятнее побеждать, чем проигрывать.

– Кто такая Сусанна? – спросила Диана, не понимая смысла услышанных фраз.

– Это твой дух в твоей прошлой жизни, – ответил архидем. – Упрямство погубило Сусанну, сын ее также был упрям и тоже умер не своей смертью. И так из поколения в поколение. Ты в этой цепи несчастий третья женщина после Сусанны. Только твой правильный выбор принесет твоим потомкам избавление.

Диана вдруг ощутила, как стала погружаться в необычное состояние размягченности и блаженства. Опустилась на стул и почувствовала, как недоверие к словам Прондопула начинает медленно таять. Странно, но его слова больше не вызывали резкого отторжения, хотя и вера в них тоже не спешила крепнуть.

– А кто была вторая женщина? – задала вопрос с любопытством, словно бы уже приняла его прежние утверждения.

– Это тоже был твой дух, только в последующей прошлой жизни, – пояснил архидем и пошевелил пальцами правой руки.

Диана помолчала в раздумье, а затем сильно встряхнула себя, словно сбросила наваждение, и, противясь Прондопулу, сказала:

– Признайтесь, что вы все выдумали.

Архидем взглядом вдавил ее в сиденье стула, тот затрещал под нею. Лицо Прондопула стало непроницаемым. Потянуло холодом.

– Выдумывают люди, когда не могут знать истину или хотят показаться умнее! – ударил по ушным перепонкам голос архидема.

Девушку пробил озноб, пронзило ледяной стынью. Сознание погрузилось в холодную темноту. По лицу стегнул острый ветер минувшего. Она понеслась в пространстве, забывая все, что окружало ее, и забывая себя во всем этом.

Очнулась от неудобной позы, в коей спала на земле. Не разлепляя век, пошевелилась, перевернулась на другой бок. Открывать глаза не хотелось, сон давил на мозг, усталость прижимала к земле.

Ей хотелось забыть обо всем, что с нею случилось в последние дни. Вспоминать было жутко. Но выкинуть из памяти не удавалось. Ее мышцы ныли от недавнего долгого бега. Сон был тревожным, а слух болезненно-обостренным.

Вот сейчас она насторожилась, чутко уловила шуршание шагов по траве. А вокруг глубокая ночь, берег реки и дорога в стороне.

Шаги приблизились, стихли.

Она распахнула глаза. Прямо перед нею блекло маячила женская фигура в длинной тунике. Звездное небо и тишина вокруг. Она узнала эту фигуру, потому что никогда не забывала. Было время, когда изо дня в день неотступно она смотрела на нее, слушала ее голос и подражала ей, ведь ее выбрал Йешуа.

– Мария Магдалина? – вскрикнула она, встрепенувшись. – Это ты? – Сон мгновенно испарился.

– Это я, Сусанна, – устало ответила Мария.

– Люди давно болтают, что ты безумна, – прошептала растерянно Сусанна, протягивая к Марии руку, словно желая удостовериться, что это не сон. И присела на колени.

– Они ошибаются, – тихо отозвалась Мария, коснувшись ее пальцев, будто подтверждая этим касанием, что все происходит наяву, – они не видят собственного безумия. Йешуа был прав, когда предупреждал меня, что так будет. Ты здесь одна?

– Теперь вдвоем с тобой, Мария. – Сусанна торопливо поднялась на ноги.

– Тогда нас трое, – Мария медленно потянула из-за спины пятилетнего мальчика. Тот робко сделал пару шажков вперед и замер, прижимаясь к матери.

Сусанна наклонилась к нему, пытаясь в темноте рассмотреть лицо, и дотронулась до его волос:

– Это сын Йешуа? – спросила с надрывом в голосе. – Сыщики прокуратора допытывались о нем, – предостерегла Марию, распрямляясь. – Три дня назад я чудом унесла ноги от стражников. Меня терзали, принуждали отречься от учения Йешуа. Мне помог левит, который положил глаз на меня. Потом все дни и ночи я бежала сломя голову, оставляла в стороне дороги и людей. Боялась прикорнуть надолго. Пока совсем не выбилась из сил. Свалилась тут замертво.

На Сусанне клочьями висели порванные одежды. Ее ноги гудели от изнеможения. Измученное худое лицо осунулось. Даже в ночи Мария видела у нее под глазами темные круги. Она протянула Сусанне ломоть хлеба:

– Поешь, Сусанна, ты голодна. Если хочешь, пошли с нами, мы уходим из Иудеи. Я должна спасти сына. – Мария притиснула мальчика к себе. – Тебе тоже нельзя оставаться тут, фарисеи не оставят в покое.

Травянистый берег в темноте казался черным, он отлого спускался к реке. Вода плескала едва слышно.

Сусанна схватила хлеб, стала жевать, жадно глотая. Потом грустно опустила голову:

– Я не могу, Мария, я иду к своему сыну, ему всего полгода.

Мария качнула головой и обняла Сусанну. Две матери хорошо понимали друг друга. Никакие слова больше не нужны были.

Потом Мария взяла мальчика за руку, и они пошли вдоль берега. Очертания женщины с ребенком быстро растворились в слабом свете ночных звезд. А Сусанна долго еще щурилась им вслед, пытаясь угадать, где скрывает их темнота. Затем присела на корточки у воды, умыла лицо. Прежнее утомление притупилось, появлялись свежие силы, словно Мария дала ей новое дыхание.

Еще сутки Сусанна добиралась до селения, где обитала семья Хаима, в которой приютили ее малыша.

Было раннее утро.

Позже она будет горько жалеть, что не захотела дождаться за селением следующей ночи, чтобы в темноте наверняка не попасть на глаза людям. Нетерпение и желание скорее увидеть сына притупили ее страх и осмотрительность. Не пожелала еще целый день прятаться в кустах и жариться под солнцем, когда до сына рукой подать. Тем более что домик Хаима располагался неподалеку от окраины селения.

Сусанна быстро пробежала мимо крайних домов и юркнула за низкий каменный заборчик. Прижалась к дверям, поскреблась, оглядываясь. Ничего не заметила. Стукнула в дверь и приникла ухом. Не видела, как двери соседнего дома распахнулись и выставилось темное лицо хозяина. Оно глянуло через заборчик на дом Хаима, уперлось сонными глазами в спину Сусанны. И не отрывалось от нее, пока спина не исчезла в щели открывшейся двери.

Сусанну встретили изумленные глаза и встревоженный возглас испуганной жены Хаима:

– Уходи, уходи скорее, тебя ищут везде! – Женщина нервно сжимала в руках подол нижней одежды.

– Я хочу забрать сына, – прошептала Сусанна и устало опустилась у порога. – Уйду вместе с ним.

Старый занавес, разделивший помещение, колыхнулся. Из-за него раздался сонный хриплый отрывистый говор Хаима:

– Вчера наведывались фарисеи. Они знают о тебе. Оставаться опасно. Ты погубишь всех нас. Затаись где-нибудь и пережди. За сына не беспокойся, он будет расти с нашими детьми. А когда о тебе забудут, тогда и заберешь его. А теперь уходи, послушай мою жену. Она правильно тебе советует. Ну, как ты будешь скитаться с малым чадом? Сама голодаешь, и младенца голодом морить будешь. Смотри, ты вся оборванная и побитая. Оставь его и беги отсюда. Иначе я должен буду сообщить о тебе, – говорил Хаим, взывая к благоразумию Сусанны, и все сильнее чуял опасность.

Фарисеи грозили ему судом, а Хаим боялся суда фарисейского. Он исправно посещал синагогу, хотя по ночам молился Богу, от которого не отрекалась Сусанна. И страшился, что об этом станет известно фарисеям.

Когда муж Сусанны утонул в реке, Хаим думал, что, оставшись с ребенком на руках, Сусанна перестанет ходить по городам и селениям с проповедями, как она делала вместе с мужем. Думал, что она осядет в каком-нибудь селении и утихомирится возле сына. Но не тут-то было. Она закусила удила.

Сейчас на нее не действовали уговоры хозяина дома. Сусанна упрямо собрала ребенка, покормила, собрала узелок и направилась к выходу.

Но в этот миг с шумом и гамом дверь распахнулась. В проеме возникли разгоряченные лица толпы. Первым ввалился сосед. Вырвал из рук Сусанны ребенка и бросил жене Хаима.

Сусанну вытолкнули во двор. Окружили и погнали по селению к синагоге. Ее били в спину, от ударов она падала лицом на землю, разбивалась в кровь о камни под ногами. А когда поднималась, снова били еще сильнее, оставляя кровавые рубцы на спине.