Валерий Пушной – Накаленный воздух (страница 64)

– Диана.

Он сразу засуетился, подхватил ее под локоть и потянул наугад через поляну. Шли долго, но конца не было видно. Заметили примятую траву, ступили на нее и скоро поняли, что двигались по собственному следу. Кружили по поляне. На душе стало тягостно. Остановились у края вершины, отдышались.

Василий глянул вниз и снова увлек Диану за собой. Теперь уже по склону к бьющим у подошвы ключам. Но через несколько шагов вдруг на них с безоблачного неба обрушился ливень. По скосу горы вмиг понеслись потоки воды. В ушах засвистел ветер. Под ногами забурлило.

Диана не удержалась, поскользнулась, и ее по кочкам повлекло к подножию. Василия сбоку что-то ударило, оторвало от девушки, но он бросился к ней, вцепился в нее обеими руками. Ураган бесился. Грязью забивало нос, рот, уши, глаза. Тела било и швыряло. Но Василий девушку не отпускал.

И вновь внезапно наступила тишина, тонким звоном отдалась в ушах двоих. Они, грязные и мокрые, лежали неподвижно, сцепившись. Медленно приходили в себя, думая, что находятся у подошвы горы.

Наконец сели, отплевываясь и откашливаясь. И оторопели от того, что вокруг было сухо, чисто и светло. И ничто, кроме густой грязи на их телах, не напоминало о недавнем урагане. А под ними была все та же вершина.

Девушка вскрикнула и замерла. Слов не было. Нет, это не могло быть реальностью, это как страшный сон. Пора проснуться и положить конец безумию. С трудом она расслышала голос Василия:

– Это прекратится, если я оставлю вас, как хочет Прондопул, – сказал он. – Наверно, я плохо поступаю, что подвергаю вас его нападкам. Но я не намерен потакать архидему. Я поступлю, как пожелаете вы.

Диана поежилась, сейчас она желала только одного: чтобы закончился этот кошмар. И чтобы вновь увидеть ясное солнечное утро, какое было, когда она вышла из подъезда. Однако язык произнес другие слова:

– Кто такие Прондопул и архидем? Почему им должны потворствовать?

– Это не они, это он, – уточнил Василий. – Вы ему ничего не должны, решайте все без оглядки на него.

Ответить Диана не успела, ибо внезапно наступил вечер. Это поразило: ранее утро вдруг стало поздним вечером. Солнце клонилось к закату, приближалась ночь. Они подхватились с земли. И в этот миг сверху упала тьма. Непроглядная. Какой не бывает летом. В двух шагах не видно друг друга. Она невольно прижалась к Василию. И оба почувствовали, как стало клонить ко сну. Они начали клевать носами. Снова сели на траву спиной к спине, попытались говорить, но сон отключил мозг.

Проснулся Василий от испуганного крика девушки у себя за спиной. Донеслось хлопанье крыльев, карканье и клацанье. Увидал вокруг множество горящих глаз, крыльев и клювов. Крупные твари возникали из кромешной тьмы и пропадали в ней. Клювами цепляли девушку, норовя оторвать от парня. Диана дрожала от ужаса. Василий стал отбиваться, защищая девушку.

Вот тварь схватила ее и потянула в темноту. Он ударил кулаком, тварь зашипела и шарахнулась от него, сверкая глазами, урча и играя длинным языком. Рев и стоны, сверкание и грохот над ними усилились. Но Василия твари не трогали. Тогда он прикрыл Диану собой. И все тут же исчезло. Только девушка долго дрожала, сжималась, старалась уменьшиться.

Темнота давила. Наступившая тишина пугала. Спать никто не собирался. Между тем вновь навалился сон. Глаза слиплись. Голова Дианы упала на колени Василия. Он следом провалился в небытие.

Вновь очнулся от холодного прикосновения. Широко раскрыл веки: на него пялились несколько пар горящих глаз, и бесформенная тварь липучим языком разжимала его руки, обнимающие Диану. Он схватил этот липкий язык, сдавил его, но тот выскользнул из пальцев и тварь отпрянула.

Девушка завизжала, отбиваясь руками и ногами. Ее колотило. Казалось, кошмар никогда не закончится, только отступает на время, чтобы появляться вновь и вновь. Скорее бы прошла эта ночь.

Василий вскочил на ноги. Твари отхлынули, но продолжали пугать жуткими звуками.

Рассвет вспыхнул молниеносно, будто на востоке включился яркий фонарь. Привычного восхода не было. Над горизонтом вдруг повисло солнце и пылающим колесом покатилось кверху.

Происходило нечто, чего Василий не мог объяснить, впрочем, и не собирался этого делать. Утро всегда дает надежду. Одно Василий понял: как и в нем, в девушке сокрыта какая-то тайна, раз Прондопул противостоит ей. Но в таком случае и они должны противостоять ему.

Диана будто услыхала его мысли, распрямила затекшие ноги и решительно произнесла:

– Не надо потакать Прондопулу, кем бы он ни был. Все равно дорогу найдем.

Разряд молнии чиркнул по небу и ударил в землю рядом с ногами девушки. Земля зашипела, закипела и расплавилась.

Горящий каменный кусок сплава, похожий на раскаленную вулканическую магму, обжег жаром. Диана отдернула ноги и отодвинулась назад. А огненный сплав внезапно превратился в большую ледяную глыбу. Мгновенный холод пронизал насквозь, по телам метнулись мурашки.

Девушка подхватилась с земли и прильнула к Василию. Он обнял ее, прижал к себе, нечаянно поймал губами губы.

И тут же в воздухе раздался грохот грома. Прокатился вдоль поляны и умер. Лед внезапно вспыхнул огнем и поплыл водой, пузырясь и оползая. На вершине горы заклубился туман, воздух стал густым и душным, потянуло кладбищенской сыростью. Все скрылось из глаз, в горле сильно запершило, дыхание сперло. Но в этот миг обдало горячим ветром. Он поедал цепляющийся за кочки туман, открывая свет и солнце. В телах появилась легкость, словно с них были сброшены путы.

Вершина засияла зеленью травы.

Глубоко вдыхая воздух, Диана и Василий начали спускаться вниз. Больше ничто не мешало. Вдоль подножия прошли мимо родника, миновали поляну, вышли на берег неширокой быстрой речки. Скинули лохмотья одежды и окунулись в холодную воду, смывая грязь.

Глава тридцать вторая

В деревне и в гостинице

В мокрой одежде вдоль берега они вышли к мосту. По откосу поднялись на дорогу с асфальтовым покрытием. Вдоль обочин – овраги, кустарники, лесочки, поля. Дорога направо через мост уходит между полями. Налево вверх ведет к деревушке. Дорожный указатель покосился, название едва проглядывалось.

Они, не сговариваясь, шагнули к деревне. Та ютилась на возвышении слева от дорожного полотна. Домики за деревянными заборами с огородами и садами из яблонь, вишен, груш и слив. Справа от дороги за длинным бетонным забором торчал одноэтажный кирпичный дом. Поравнявшись с деревней, Василий свернул влево к крашеному зеленому домику.

У металлической калитки копошилась маленькая сгорбленная старушка в длинном выцветшем зеленоватом платье, простой стеганой пепельной безрукавке и легком платке на голове. Жизнь пригнула ее к земле, как к вечной безотказной кормилице. За спиной у нее был большой огород со щелистым дощатым забором в яблонях, пчелиных ульях, грядках с луком, чесноком, огурцами, помидорами, ягодными кустами и картофельным полем.

На маленьком сморщенном лице старушки появилось удивление от вида молодых людей в мокрых лохмотьях. Вроде не бомжи, а разгуливают по дороге в жутком рванье. Подумала – отдыхающие с берега, и успокоилась. Но на всякий случай захлопнула перед ними калитку. Василий, подойдя, сквозь щель поймал взглядом ее лицо, спросил:

– Бабушка, где мы? Город отсюда далеко?

– Это смотря кому какой город нужен, – неопределенно прошамкала старушка, не спуская с него глаз.

Василий назвал город, попробовал улыбнуться, пояснил:

– Заблудились.

– Надо ж, – с усмешкой поправила платок старушка, – и где же вы так блудили, что от одежды на вас остались одни клочья?

– Даже не знаю, как объяснить, – смутился парень.

– Лучше не надо, чтобы не соврать, – хмыкнула старушка и пальцами подтянула узел платка.

– Да нет, вы не так поняли, – поторопился разубедить Василий, хотя подумал, что старушка, конечно же, не поверит ни в Прондопула, ни в ночных тварей. Но другого объяснения у него не было. Впрочем, никто не тянул за язык, он мог не объяснять ничего, а тогда и старушка могла отвернуться и прервать едва начавшийся разговор. Такой поворот тоже не устраивал Василия, и он вздохнул и продолжил. – Вчера в городе мы попали под ураган, потом, – замешкался, подбирая слова, но, понимая, что любые слова воспримутся как бред сивой кобылы, выдохнул из себя без подборки, – в общем, ураганом нас занесло на какую-то гору. А там – ливень как из ведра, а затем – ночь, темнота, хоть глаз выколи.

– Ураган? – недоверчиво протянула старушка, рукой придерживая калитку. – Разве в городе был ураган? У нас все тихо. И ливня никакого не водилось. Да и ночь была светлая, я долго спать не ложилась. Собака никак не могла угомониться, уснуть не давала, лаяла да скулила. Я к ней два раза выходила, проверить, чего она беспокоится. А про ураган, турист, ты приврал. Думаешь, глупой бабке что ни скажи – все проглотит? Но переборщил сказкой про то, как ураганом на гору занесло. Любопытство ногам присоветовало, не иначе. А вот что на горе заплутали, это немудрено. Ведь это Лысая гора, место темное, жуткое, ее все сторонятся. Хорошо еще живые остались, а то всякое могло случиться.

– Всякое? Это как? – из-за спины Василия раздался голос Дианы, стыдящейся своего вида.

– Вот так, милая, что лучше туда не ходить, – причмокнула беззубым ртом старушка. – В газете вон писали, что иные планетяне в каких-то тарелках на нее прилетают, вроде как приглянулась она им. Мужики сказывают – отдыхать устраиваются. Дорога небось длинная к нам добираться. Полетай-ка там без воздуха да на одних консервах, к любой горе после этого прислонишься. А тут чем плохо? И воздуху тебе досыта, дыши, сколько влезет, хоть обдышись. И город недалеко, в магазин за едой всегда слетать на тарелке можно, от голоду не помрешь. Да и позагорать на солнышке у речки любо-дорого. Одно слово – курорт. Места красивые. Куда там всяким Карловым Варам. Люди говорили, что иных планетян видели вот как вас сейчас и языки с ними чесали. Страшные, говорят, ужас. Уши большие, носы длинные, ноги тонкие, животы пузатые. Но по-нашему балакают, как по писаному. Женщин наших любят страсть как.