Валерий Пушной – Накаленный воздух (страница 2)
У незнакомца были тонкие черты лица, прямой нос, серые глаза. Прическа с пробором на левой стороне. Он тыркался по сторонам, не понимая, что происходит.
Петр спросил у него имя. Человек оторопело забегал глазами, затоптался на месте.
– Чего топчешься, как конь в стойле? – Водитель дернул человека за рукав. – Заклинило, что ли? Соображай быстрее, хорек придорожный! Нечего идиота корчить.
Брови незнакомца сошлись у переносицы, взгляд напряженно остановился на одной точке, зубы скрипнули. Он растерялся:
– Не знаю. Не помню.
Водитель дернулся от возмущения:
– Не ломай Ваньку, фрукт, а то врежу по шее, чтоб вспомнил!
Незнакомец потер пальцами сморщенный лоб, пожал плечами и нерешительно сделал следующий выдох:
– Магдалина.
Обескуражил всех. Недоумение пробежало по лицам.
Водитель отступил, охранник насмешливо крякнул за спиной Пантарчука. Петр насупился, разговор с незнакомцем не получался. Похоже, крутит динамо парень, чтобы не отвечать за аварию.
Тот между тем сдавил руками затылок и замычал, как от головной боли. Пантарчук отвернулся, достал телефон и позвонил в свой офис. Потом – в ГИБДД. Незнакомец больше не интересовал его. Солнце пригревало, тени от деревьев укорачивались и медленно начинали сползать с асфальта, краями цепляясь за мелкие трещины. Петр хмуро прохаживался по кромке асфальта. Мысль о командировке пришлось оставить, хотя из офиса уже ехала другая машина.
Скоро подкатили гаишники. Водитель Пантарчука, жестикулируя руками, рассказал о происшествии. Осмотрели дорогу и автомобиль, подошли к виновнику аварии. Тот сиротливо маячил на обочине, неуклюже топтался, под подошвами обуви тихо шуршал свеженасыпанный щебень. Водитель ткнул пальцем:
– Вот потолкуйте с этим мозгокрутом. Сперва чуть под колеса не сунулся, а теперь кино крутит, туман наводит: ничего не помнит, ничего не знает. Гад. Ну хотя бы башкой саданулся, а то ведь гладенький, как баранка.
Старший по званию, с выпирающим брюшком, попросил у него паспорт. Человек безропотно закивал и вывернул карманы. Посмотрел виновато, бесхитростно нелепо улыбнулся:
– Нету. Почему-то нету. Не знаю.
– Во! А я что говорил? – воскликнул водитель. – Незнайка. Дурака включает, козел.
Полчаса полицейские бились, пытаясь выяснить, кто он, откуда и как зовут, но ни на один вопрос так и не получили ответа. Лишь дважды он бессвязно повторил имя Магдалина. В конце концов старший по званию повернулся к водителю:
– Здесь сам черт не разберет. Надо показать его врачам, может, память отшибло. Хотя по внешнему виду не скажешь, что его сбила машина. Но я не доктор, чтобы определять. Moiy вызвать «Скорую», или сами подбросьте его до больницы. Ну, что скажешь?
Водитель сплюнул, ругнулся и вопросительно глянул на Петра. Спросил. Пантарчук стоял у машины, подъехавшей с фирмы, согласно кивнул.
– Доставим, черт с ним. Пиши бумаги, командир, – сказал водитель полицейскому. – Он теперь на вес золота, пока за ремонт не заплатит.
Трава и листья деревьев сверкали под ярким солнцем, тени сжались, прячась под кронами.
В приемном покое – белые стены, письменный стол, три стула, клеенчатая промятая кушетка, серые шторы. На столешнице раскрытый журнал и шариковая авторучка.
Петру пришлось некоторое время рассматривать медицинский плакат на стене и терпеливо ждать врача. Незнакомец в это время сосредоточенно сидел на стуле, плотно прижимал к коленям сжатые кулаки. У двери переминался охранник Пантарчука.
Врач, долговязый, с длинными руками и залысиной, появился вместе с медсестрой. Быстро осмотрел пациента, задал несколько вопросов. Распорядился оформить поступившего больного и удалился. Медсестра, маленькая, кругленькая, с коричневыми глазами, в белоснежном халате, подтянула под себя стул и тягучим голосом попросила Петра уточнить, под каким именем записать пациента.
Пантарчук развел руками, ему было все равно. На ум пришло слово, какое на дороге произнес незнакомец, и Петр повторил:
– Магдалина.
Медсестра, упираясь локтями в столешницу, схватила пухлыми пальцами авторучку. Но удивленно раскрыла рот, захлопала наклеенными ресницами:
– Магдалина?
Пантарчук снова развел руками, что есть, то есть. Медсестра вздохнула, шевельнула полными губами и записала в графе фамилия: Магдалина. Повторила вслух, хмыкнула, затем подняла глаза на Петра:
– А скажите вашу фамилию. И номер телефона. Вдруг позвонить понадобится.
Петр недовольно нахмурился и назвался.
А когда направился из больницы в свой офис, то думал уже о других проблемах. Незнакомец провалился в сознании в темный угол.
Вечером того же дня Петр рассказывал о происшествии жене Екатерине. Беспорядочно двигался по гостиной, возмущался, что нарушились его планы. Целый день – коту под хвост, плюс серьезный ремонт машины.
Екатерина в красном топе и темной юбке сидела за пианино. Подушечками пальцев слегка касалась клавишей, вызывая тихую мелодию.
Петр не верил в потерю памяти незнакомцем, больше склонялся к тому, что тот обыкновенный пройдоха. Определенно сбежит из больницы, ищи потом ветра в поле. Да и черт с ним, только жалко убитого времени. Впрочем, если глубже копнуть, то, возможно, этот Магдалина скрывает свое настоящее имя по каким-то более веским причинам. Но это уже не его дело копаться в чужом грязном белье.
Екатерина отодвинулась от инструмента и напомнила мужу о его приятеле Косте Грушинине. Тот работает оперативником, нюх собачий, имеет хороший опыт в раскрутке головоломок.
Петр кивнул и потянулся за сотовым.
Грушинин выслушал, замурчал на другом конце, коротко проанализировал:
– Если все было так, как ты рассказываешь: наезда нет, человек от машины не пострадал, стало быть, криминала не видно. А раз нет криминала, значит, и вопросов у полиции нет.
На что Пантарчук проворчал:
– Криминалист чертов. Я не о криминале, я просто хочу услышать твое мнение на этот счет.
– А какое тут может быть мнение? – отозвался Грушинин. – Никаких фактов нет, что твой знакомый скрывает фамилию по преступным мотивам. Подозревать человека в этом безосновательно и глупо. Здесь явный медицинский случай. Подожди заключения врачей. Если у парня действительно заклинило память, то даже медики могут оказаться бессильными. Установить причину не так просто. А попасть на дорогу или в лес можно тысячью способов, без меня понимаешь. Я однажды занимался случаем, когда у пострадавшего тоже отшибло память, но там человека отметелили до отбивной, едва выжил бедолага. Если с парнем нечто подобное, тогда займется полиция.
– Да ну тебя, – пыхнул Петр. – Я тебе шито, а ты мне брито. Мозги только на криминал заточены. Говорю же, пораскинь ими в других направлениях. – И отключил телефон, пояснив Екатерине: – Ничего интересного в этом Магдалине. Не в то время не на той дороге оказался. Только мне проблем навесил. Черт с ним. Выброси из головы. Пойдем лучше ужинать.
На следующее утро Пантарчук на другой машине ехал на работу, забыв о происшествии. Мозг целиком погрузился в планы на день. Вопросов было много и не сразу удавалось разложить их по полочкам. На полпути дорогу подрезало шальное такси. Водитель Петра резко затормозил и выплеснул на голову таксистки ушат брани:
– Идиотка! С башкой не дружишь? Куда прешь, придурковатая? Подвесить бы за одно место того, кто выдал тебе права!
А Пантарчук не обратил внимания на дорогу.
Глава вторая
Архидемон Прондопул
За рулем такси была молодая девушка.
Пассажир, расплывшись блином, размяк на переднем сиденье рядом с водителем. Вяло смотрел сквозь лобовое стекло. Не торопил, наоборот, изредка бурчал, чтобы не гнала, потому что на тот свет он билета не покупал.
Но девушка сломя голову продолжала нестись прямо к черту в пекло. Такси вылетело на середину моста. И тут резко сами собой сработали тормоза. Из-под шин выбился дым. Водителя прижало к рулю, пассажира бросило на переднюю панель. Мотор крякнул и заглох. Машина стала. Девушка кинула руку к замку зажигания, нетерпеливо зашевелила ключом, но машина не ожила.
– Что за чертовщина, ни с того ни с сего. Странно, – буркнула таксистка.
Пассажир ошалело разлепил губы:
– Странно, что с тобой раньше ничего странного не стряслось! – прожевал испуганно. – На таких скоростях запросто без башки остаться.
Девушка снова дернула ключ зажигания, стартер издал надрывное кряхтение, мотор не завелся. Пассажир досадливо скривил физиономию, насупился, заелозил на месте, суетно глянул на часы:
– Черт меня дернул сесть в твою тачку! – распахнул дверцу и выскользнул из салона, замахал руками проходящему транспорту.
– Эй, ты куда?! А кто платить будет? – высунулась из машины девушка. – По счетчику! – И разочарованно вздохнула, потому что пассажир проворно юркнул в другой автомобиль.
– Не вешай нос, Сафо, – вдруг раздалось у нее за спиной. – Я заплачу за все!
Девушка быстро обернулась и оторопела: на заднем сиденье невесть откуда появился новый пассажир. Черные волосы, дорогой сине-черный костюм, синяя рубашка, кроваво-вишневый галстук-бабочка и уголок носового платка из нагрудного кармана. Таксистка проглотила язык. Что за чертовщина, как этот тип мог здесь очутиться?
– Очень просто, – отозвался тот, точно услыхал ее мысли. Его размытый взгляд давил и проникал ей под самые ребра. – Ведь такси свободно, не правда ли, Сафо?