Валерий Пушной – Дебиземия (страница 65)

– Ничего не отвечу! Не собираюсь оправдываться, потому что мне не в чем оправдываться!

Фарандус угрюмо из-под бровей сверлил парня широко расставленными глазами и, словно зная заранее ответ, недовольно притопнул ногами в высоких, вышитых драгоценными каменьями ботах:

– Вдобавок ты сделал то, чего никто до сих пор не сумел. Прошел сквозь три сторожевых пояса, и после этого я лишился их. Ты проник в мою резиденцию, что никогда никому не удавалось. Ты, чужеземец, принес с собой много другого непоправимого вреда, о коем я не упоминаю сейчас. Ты чрезвычайно опасен. Смертельно. Чей ты посланец, чужеземец? И зачем ты все это сделал?

По каменным стенам поползли странные уродливые тени. Из оконных проемов потянуло неестественным холодом и тухлыми запахами. Потолок покачнулся, зеркальность покрылась дымкой, и эта дымка стала опускаться вниз и давить тяжелым грузом.

Людям захотелось вжать головы в плечи и пригнуться. Сашке показалось, что огромный зал еще больше расширился, а тени выступили вперед и сошлись с потолочной дымкой и начали сужать пространство.

Пауки снова накинулись на Малкина, поползли по голому торсу парня.

А девушка ощутила, как правую ступню несколько раз больно ущипнуло. Щипки пошли вверх по ноге. От пальцев до колен и выше, к ягодицам. Тени ползли снизу, щипали и кусали Сашку, надвигались на горло, лицо, голову, как раковая опухоль. Девушка вскрикнула, замахала руками, желая сбросить их с себя, как оживших чудовищ. И они упали, завозились на каменном полу змеиным клубком.

Ванька сорвал с себя пауков и бросил Фарандусу. Но лицо преза не изменило выражения, только чуть дрогнули хмурые складки. Пауки шлепнулись на подставки. Дымка и тени растаяли, открывая прежний вид зала. Малкин сухо ответил:

– Я защищался, Фарандус. Ты на моем месте поступил бы еще круче.

– Ты попал под влияние магии желтой мерзкой крысы, – утробно процедил през. – Она сумела опутать своей магией многих. Не ты первый, чужеземный посланец. Ты сумел преодолеть мою магию и остановить крыс-каннибалов. Ты говорил, что ты не маг. Тогда какая сила помогает тебе одолевать магию Дебиземии? И ты напрасно думаешь, что у меня больше не осталось крыс-каннибалов. У меня их еще достаточно, чтобы сожрать желтую мерзавку с ее вольными выводками. Их черед скоро наступит. Но ты тоже заслужил, чтобы твои кости обглодали каннибалы. Ты не понял, что вольных крыс нужно безжалостно уничтожать, чтобы они не плодились больше. Они размножаются стремительно, и если это будет так продолжаться, эти мерзкие грызуны скоро заполонят весь мир и пожрут всех вокруг. Их нельзя щадить, им нельзя давать жить! – Мрачная речь была четкой и чеканной, колющий взор жег.

Малкину потребовалось усилие, чтобы пробиться сквозь плотную ауру преза:

– Твоя власть, Фарандус, держится на ужасах! – отсек он, будто топором рубанул по сухому сучку. – Но всему всегда приходит конец!

– Не тешь себя иллюзиями, посланец! – прозвучало тяжеловесно, подминая всякие сомнения и возможное недоверие. – Мир деби сейчас прочен, как никогда, потому что в нем подняты из глубин самые низменные пороки. Я освободил их, дал волю, чтобы они приумножили мое процветание и могущество. Здесь все подчинено моей власти и величию, здесь все обязаны любить меня, здесь каждый обязан съесть друга, соседа, отца и собственное дитя во славу мне. Я велик этим. Я этим жив. И так будет всегда. Я мог бы уничтожить тебя одним движением руки, но я не делаю этого, потому что ты остановил моего извечного врага – Великого Скелета. Как видишь, я не всегда жесток, иногда я бываю благодарным.

– Ты знаешь об этом? – Ванька вытянул худую шею, сделал удивленными глаза, между тем в сознании удивления не было, ибо Фарандус не врал: в Дебиземии он знал обо всем. – Но ты не дотумкал главного, Фарандус. Поверь, мир, где през – это терр, а терр – это през, не имеет будущего. Твой конец будет жалким и стремительным, тебя сметут, Фарандус, стоит только твоей магии хлопнуть ушами.

Фарандус подмял под собой подушки. Если бы он умел смеяться, он бы сейчас от души захохотал. Уж он-то хорошо знал, что конец для каждого в Дебиземии устанавливает он сам, и свой конец не собирается приближать, тем более делать его стремительным. Опасен этот посланец, опасен, но и наивен, если так и не понял главного. Но вслух развивать мысль не стал, заурчал, снова сверкнули драгоценными каменьями боты. Нахмурился, прожег глазами парня и разжал губы, меняя тему разговора:

– Вижу в твоих ладонях верительный свиток. Не прячь за спину, передай мне.

– Ты уже держал его в руках, когда был Батом Боилом, – насупился Малкин, выдерживая холодный взгляд преза. – Теперь моя обязанность – донести до тебя текст. Без меня ты ничего не сможешь прочесть. – Ванька говорил, но при этом был убежден, что разобрать клинопись волшебного свитка он не в состоянии точно так же, как в свое время на ней запнулся Бат Боил. Однако альтернативы не было, приходилось держаться выбранной однажды линии поведения. – И только после этого я обязан буду вручить верительный свиток тебе. – Малкин прокручивал в голове слова, которые мог бы вложить в текст, выдумывая его на ходу. Уже давно должен был бы сочинить, но текст никак не складывался. Ванька нервозно пыхтел, краснел от натуги, веснушки ярко выпирали. В какой-то момент плюнул на нескладицу, решил отдаться магии свитка. Предварительно попросил преза: – Но сначала выполни мою просьбу.

– Я никогда не выполняю ни чьих просьб, – хмуро покривился през, – они меня обременяют, я всегда делаю так, как решаю сам. Впрочем, говори.

Ванька сделал несколько шагов к Фарандусу, мгновенно озлобив пауков. Они бешено забегали по каменным подставкам. Казалось, вот-вот сорвутся с камня и вцепятся в Ванькино лицо и тело. Он остановился:

– Ты прав, Фарандус, со мной нет четверых спутников. И я не знаю, что с ними. Мне известно, что их унес Тройственный Дух. Но я не имею понятия, куда и где они сейчас. Я отправлюсь на их поиски немедля, как только оставлю твою резиденцию. Однако с твоей помощью все было бы гораздо проще. Помоги найти их и покинуть Дебиземию. И больше никакого вреда не будет, хотя во всем, что случилось, от меня ничего не зависело: в моей державе нет твоих врагов.

По впалым щекам преза Фарандуса пробежали мрачные тени:

– Жить без врагов значит сдохнуть прежде времени, – тяжеловесно процедил он. – Врагов я убиваю, а друзей, – хмуро опустил брови, – друзей – тоже. В друзьях не нуждаюсь!

В оконные проемы вдруг ворвался лютый ветер, черными хвостами закручивая воздух в зале. Сверкающие одежды Фарандуса колыхнулись и замерли. Футболку Сашки стало неистово рвать, задирая под грудь. Дыхание перехватило. Черные хвосты ветра метнулись за спину Малкину, вцепились в магический свиток, стали разжимать пальцы. Ванька напряг все мышцы, схватил свиток двумя руками. Железной хваткой. Крикнул Фарандусу:

– Все это неправильно, Фарандус! Неразумно плодить врагов, чтобы приближать собственный конец!

Сашка пыталась отворачиваться от ветра, но черные хвосты хлестали со всех сторон.

Малкин шагнул к Фарандусу наперерез черным хвостам и снова вызвал бешеную скачку пауков на подставках. Один из них втрое увеличился, сорвался с места, завис над головой парня, и Ванька услыхал угрожающее шипение:

– Не двигайся дальше, посланец, следующий твой шаг может стать последним.

Вой ветра усилился. Черные хвосты яростно взвились высоко вверх, прочертили под потолком беспорядочные зигзаги. И вдруг исчезли. Все стихло, как будто не было воющего вихря, не перехватывало дыхания, не трепало одежду, не вырывало из рук магический свиток.

Черный паук над головой пропал, и Малкин увидал его на подставке. Сашка одернула футболку и торопливо привела в порядок растрепанные волосы. Ванька провел рукой по волосам, приглаживая.

През уперся локтями в колени, сцепил пальцы, подался вперед, с ярым надрывом проурчал:

– Ты отказываешь мне в разуме, посланец, и одновременно рассчитываешь на мою помощь? Это ли не самая большая глупость, какая может быть с твоей стороны? Ты ведешь себя вызывающе, как будто тебе все позволительно! Мне не нравится твое поведение, посланец, потому что тут я решаю, кому что позволять! Ты очутился здесь по своей воле, но по моей воле можешь никогда из этого городища не выйти. Скажи, разумно ли было совать голову в пасть зверю, не зная, что произойдет затем? Кто на самом деле настоящий глупец?

Малкин поморщился от досады, что с его языка сорвались слова, которые можно истолковывать двояко, и попытался смягчить напряжение:

– Я не это имел в виду, Фарандус. Просто любой худой мир всегда лучше всякой бойни.

Фарандус свирепо дернулся и вновь ожег Малкина взглядом, парень ощутил жжение на голом теле:

– Ты еще молод и не умеешь делать правильных выводов, посланец, поэтому миром управляют не такие слизняки, как ты. Ты не знаешь, что такое власть. Любой власти нужны враги, и чем их больше, тем крепче можно сделать власть. Бойня всегда лучше мира. Когда не хватает огня и крови, палаши и стрелы ржавеют! Но их куют не для того, чтобы они ржавели. Палаш должен звенеть и покрываться кровью врага, а стрела – лететь в цель и впиваться в нее, как жало осы. Без бойни воители жиреют вместо того, чтобы в схватках накачивать мускулы.