Валерий Пушной – Дебиземия (страница 32)

– Я тебе не шлюха, карлик длинноносый! Только прикоснись, паршивый уродец! – крикнула Карюха с рычанием в голосе, – глазенки выцарапаю! Я – чужеземный посланец к презу!

– Ах, какая дикая, – у Жуча еще больше потекла слюна, он задрожал всем телом.

– Разрешаю дотронуться, Жуч, – позволила Абрахма. – Может, аппетит усилится. Где ты еще встретишь шлюху, которая была бы чужеземным посланцем к презу? – Абрахма знала самцов, посещавших дом свиданий. Их стоило только распалить, после этого монет они уже не считали. Уверена была, что Жуч, прикоснувшись к вожделенному, готов будет на все. Ей следовало ловить момент и не прогадать.

Жуч, клокочущий изнутри, подскочил к девушкам и жаркими липкими ладонями дотронулся до тела Карюхи, провел по ее бедрам, а голос забурлил, как кипящая вода в сосуде:

– Сладкая, сладкая, сладкая.

По его лицу Абрахма поняла, что кошель монет достанется ей полностью. Осознать это было так приятно, что она готова была прямо сейчас отправить битюга навстречу слуге Жуча.

Возможно, так бы и поступила, если б в этот миг Карюха не ударила Жуча по руке, а битюг не схватил ее за плечи, оттаскивая от посетителя. За такие вещи шлюхе была обеспечена порка, Карюху спасало лишь то, что она еще не знала правил заведения и что посетитель ни на что не обращал внимания, надеясь вот-вот компенсировать принесенные ему неудобства.

Карюха змеей извивалась в руках битюга, которому нелегко было удерживать девушку. И в этот миг она отчетливо услыхала короткий Катюхин шепот:

– Бей между ног!

Машинально девушка приняла команду и сильно саданула битюга коленом в пах.

Тот хрюкнул, замычал, согнулся и осел у двери на земляной пол.

Катюха скакнула к Жучу и проделала с ним то же самое.

Жуч квакнул, удивленно вытаращил узкие глазенки, выражение вожделения с лица исчезло, сжался, по-собачьи заскулил.

Абрахма отреагировала мгновенно. И так же быстро среагировала смотрительница. Внушительный вес и внушительные размеры не были для них помехой. Обе знали, как усмирять шлюх.

Лойда, пригнув голову и спину, метнулась к Катюхе. Как тараном, ухнула всей массой, отбрасывая от Жуча и норовя толстыми пальцами вцепиться девушке в горло. Но та резво увернулась и вцепилась Лойде в волосы, стала рвать их. Такого отпора смотрительница не ожидала.

На возникший шум в правом проеме появились несколько шлюх. Полураздетые, в цветных, открытых спереди коротких накидках, слегка наброшенных на плечи, едва прикрывающих бедра. Быстро сообразили, что происходит.

Руки Катюхи клочьями выдирали волосы смотрительницы, а в копну волос Абрахмы бешено вцепилась Карюха.

Хозяйка заведения, как слон Моську, таскала девушку по помещению, пытаясь оторвать от себя, пока не запнулась о ноги битюга и не грохнулась животом на земляной пол, изрыгая брань. Карюха ловко прыгнула на Абрахму сверху и стала иступленно бить ее головой о землю. Жена фэра обмякла, замолкла.

Шлюхи открыто радовались унижению хозяйки.

Одна из шлюх, взбитая, круглолицая, с висящей грудью и ранкой на лбу, отчаянная с виду, сорвалась с места и, помогая Катюхе, сзади налетела с кулаками на Лойду. Смотрительница, не удержав равновесия, грохнулась на пол, ударилась лицом о скамью и затихла. Катюха и Карюха метнулись к дверям. Шлюха с ранкой на лбу пустилась следом.

Шарабар без возчика стоял перед входом, лошадь фыркала, дергала вожжи, брошенные на облучок. Девушки прыгнули в повозку. Шлюха не отставала. Катюха схватила вожжи, хлестанула по крупу лошади. Та понесла по улочке. Из-за угла вымахнул страж, заорал во все горло, но его никто не слушал. Улочка повернула влево, и страж пропал за поворотом. Карюха кинула взгляд на неожиданную попутчицу:

– Спасибо за помощь!

– Вы кто? – в свою очередь спросила деби, приседая и держась руками за боковину шарабара.

– Лучше не спрашивай, – ответила Карюха, цепляясь за другую боковину. – Долго рассказывать. Если коротко, мы посланцы из дальней державы к презу Фарандусу.

Шарабар швыряло на ухабах так, что нормально сидеть в нем и разговаривать было невозможно, зубы отбивали дробь, между тем шлюха снова спросила:

– Куда едем?

– Не знаю! – отозвалась Карюха. – Мы вообще не знаем, как отсюда выбираться!

Кобыла неслась по изгибам грязной улочки. Деби на пути, узнавая шарабар Абрахмы, шарахались в стороны. Собаки и те поджимали хвосты и убирались с глаз. Гуси и куры с криком разбегались – разлетались из-под копыт хрипящей лошади. Шарабар гремел так, что казалось, вот-вот развалится на части.

Осознание того, что они все глубже проваливались в клоаку пунской жизни, неприятно довлело над девушками. Катюха, с трудом удерживаясь на ногах и крепко стиснув вожжи, спросила попутчицу:

– Тебя как зовут?

У шлюхи на круглом полном лице, бледном от долгого пребывания без солнечных лучей и от очевидного физического переутомления, внезапно появилась агрессия, а движения стали дергаными, злыми:

– Зачем тебе? – выплеснула недружелюбно.

Катюха сразу уяснила, что контакт не состоялся, и потому безразлично пожала плечами:

– Наплевать, – бросила коротко, – можно и так. Но какого черта ты помогала нам?

– Я вам не помогала! – огрызнулась попутчица, нервозно ощерившись.

Странность нечаянной спутницы возмутила Карюху:

– А кто смотрительницу шарахнул по башке? – воскликнула девушка, крепко держась за боковину.

Шлюха в ответ показала мелкие частые зубы:

– Не понимаю, о чем ты! – процедила недобро.

– Да и черт с тобой, мне начхать на тебя с самого высокого дерева в этом убогом местечке! – вспыхнула Карюха, но все же отдала ей должное: – Если бы не ты, нам бы пришлось туго!

– Это вы заварили кашу, я тут ни при чем, – враждебно отгородилась попутчица, одним махом отметая свою ответственность за нападение на Лойду.

– Ну, ты и коза! – усмехнулась Карюха.

– Не спорьте, – обернулась Катюха, примирительно заметив, – все мы теперь в одном шарабаре!

– Я не с вами! – опять недобро отмела шлюха.

Это взбесило Карюху. Она и сама нередко бывала ершистой, но не до такой же степени: у спутницы была уже не ершистость, а какая-то необузданная дурь, если не сказать хуже. И Карюха выплеснула:

– Тогда дуй от нас на все четыре, коза безымённая! Какого рожна мозолишь тут глаза? Мети отсюда, если есть куда!

Шарабар высоко подпрыгнул на очередном ухабе, Катюха едва устояла на ногах, непроизвольно натянув поводья. Лошадь резко сбавила бег, готовая вздыбиться.

Карюху и шлюху подбросило вверх, ударило лбами друг о дружку и кинуло вместе на пол шарабара.

Катюха отпустила повод, снова погоняя лошадь.

Карюха с деби медленно привстали, потерли лбы, недовольно посмотрели одна на другую, будто не колдобины на дороге, а каждая из них была виновата в том, что они вдвоем очутились на дне шарабара.

– Ты знаешь, где выезд из Пуна? – оглянулась Катюха.

– Конечно, знаю, – буркнула попутчица, возвращаясь к прежней позе.

– Показывай! – скомандовала девушка.

Деби не понравился приказной тон, она поежилась, скривилась и промолчала.

Карюха чихнула два раза, села на дне шарабара, недовольно бросила подруге:

– Могла бы аккуратнее, не мешки везешь.

– Утрамбуешься, крепче будешь! – отозвалась та.

С двух сторон улочки в хаосе построек дома то лепились один к другому, то торчали особняком. Лепились обыкновенно маленькие чахлые тщедушные грязные деревянные домишки с плоскими крышами, как бы неуверенно выглядывая из-за соседних углов. Обособленно выделялись большие из камня и дерева с высокими крышами и башенками с отверстиями в виде бойниц.

Мелькали жители, лошади, повозки. Навстречу попадались всадники и пешие. Пригибали шеи, кланялись, завидев шара-бар жены фэра, а провожали изумленными взглядами, обнаружив в нем невесть кого.

Расшитые фасонные накидки жителей городища говорили о состоятельности их владельцев. Упрощенные тусклые обносившиеся накидки, а иные в заплатах – о другой части жителей Пуна.

Впереди показалась каменная приземистая постройка, по внешнему виду отличавшаяся от всего, что встречалось на пути. Крыша гнутая, башенки выше, из бойниц высовывались воины с луками. Фэрия.

Метров за тридцать до фэрии, от улочки, по которой громыхал шарабар, вправо пошло ответвление. Катюха опять обернулась к попутчице. Та нервозно и поспешно махнула рукой направо. Девушка резко потянула за вожжи, меняя направление. Шарабар чуть-чуть не перевернулся на повороте, едва не зацепил колесом за угол серого домишки.

Новая улочка была такой же узкой, грязной и ухабистой, и дома мало чем отличались от предыдущих. Деби исподлобья покосилась и пренебрежительно протрещала:

– В этом шарабаре из городища вам не выбраться. Его знают все. Воротная стража вмиг сцапает, вякнуть не успеете. Лучше ей не попадаться. Но оставаться здесь тоже нельзя. Найдут.

– Что предложишь? – растерянно спросила Катюха, осаживая разгоряченную лошадь.