Валерий Привалихин – Библиотечка журнала «Советская милиция», 6(36), 1985 г. (страница 13)
— Разве они убежали?
— То-то и оно, что убежали, отпихнули мотоцикл подальше от кузни, в овражек. Может, видели, когда ехали? Начинается он сразу за житом, глубокий такой... В нем они, значит, и принялись чинить мотоцикл, и не на ощупь, а фонариком себе подсвечивая. Потом завели машину и уехали. Выходит, обманули старика. Был у них бензин.
— Выходит, был, — удовлетворенно улыбнулся Кондратенко.
— Вот видите! — совсем оживился дед. — Не иначе боялись, чтоб я лиц ихних не разглядел, потому и не подсвечивали, и под фонарь не хотели подкатить драндулет.
— Что же, так и остались неопознанными?
— Разве в такой темени что разглядишь?
— А какой у них был мотоцикл — большой или маленький, с коляской или без коляски?
— Без коляски, конечно. А вот к размерам не присматривался. Должно быть, большой, если зараз двоих здоровых мужиков вез, хотя таперича и на маленьких не то что по двое, и по трое ездят. И куда только милиция смотрит. Порядок же какой-то должен быть...
— Непременно, — согласился с ним подполковник. — А овражек этот, где неизвестные чинили мотоцикл, вы могли бы показать?
— А почему же?.. Хоть сейчас.
— Тогда прошу в машину.
Наверное, к непогоде у Кондратенко стала болеть простреленная в войну нога. Однако он не обращал внимания, был возбужден. Как-никак, а располагали кое-какой информацией: их двое, ездят на мотоцикле без коляски, действуют не наугад, а будучи уверенными, что в кассах есть деньги. Прежнее предположение подтвердилось: без наводчика не обходится. Ясно, что его надо искать среди работников банка, кассиров, бухгалтеров. Непременно еще раз надо поинтересоваться посторонними, которые могли быть на территории этих колхозов в дни выдачи зарплаты.
Подполковник надеялся, что посчастливится к умозаключению прибавить и вещественные доказательства: отпечатки обуви, протекторов мотоцикла, окурок папиросы или другую мелочь. Но поиски не увенчались успехом.
ПРОШЛО недели полторы.
Того, кто наводит преступников на кассы, найти не удалось, ничего определенного не узнали и о ночных мотоциклистах. Тем временем Кондратенко, получив путевку в Кисловодск, уехал лечиться. Майор Кузьмин, его заместитель, энергично взялся за дело. На следующий день после отъезда подполковника он пригласил к себе Мамитько с Турчиным и, выслушав их доклады, сказал:
— Плохо, очень плохо.
— Мы и сами знаем, — вяло ответил капитан.
— Знаете, а между тем ничего не делаете, чтобы исправить положение. Сколько времени прошло, а у вас даже убедительной версии нет, не говоря уже о так называемом подозреваемом объекте.
— Мы его ищем.
— С завязанными глазами?
— Что же, мы не против того, чтобы их кто-нибудь развязал, — сказал Мамитько. Как и большинство работников райотдела, он недолюбливал майора.
— Напрасно обижаетесь, капитан, — заговорил Кузьмин. — Сегодня уже звонили из областного управления, и я получил нагоняй за проволочку, хотя этим делом не занимался. Так что давайте, товарищи, действовать энергичнее, инициативнее. Одним словом, надо пошевеливаться, ведь не зря говорится: под лежачий камень и вода не течет. Советую прежде всего вплотную заняться Шамраем. Кроме него, в районе нет больше никого, способного на такие штучки. Судите сами: до его приезда у нас тут было тихо и спокойно.
— Но ведь у него твердое алиби, — возразил Турчин. — Оба вечера он был дома. И не один, а в компании.
— Выпивали?
— Да.
— А вы же докладывали, что бригадир монтажников характеризует его только положительно.
— Это верно. Пока его не подозревали в преступлении, он вел себя как следует. Если иной раз и выпивал, то разве что ради компании. А теперь стал пить чуть ли не каждый вечер. Видно разбередили ему душу.
— Вы думаете?
— Такой вывод напрашивается сам собой.
— А у меня напрашивается другой вывод: у таких людей, как этот Шамрай, вряд ли сохранилось что-то святое в душе. Итак, действуйте.
Турчину не понравились слова майора о Крабе, но, не желая вступать в спор с начальством, он промолчал. Промолчал и капитан.
Выйдя из кабинета, Мамитько задумчиво сказал:
— Однако почему бы нам и не поинтересоваться Крабом ближе? Как говорится, попытка не пытка. Но, как советует майор, тут надо смотреть в оба. Мы должны знать каждый его шаг: что он делает, куда ходит, с кем встречается.
...Гостей, которые разошлись за полночь, Шамрай не провожал. Выйдя во двор, они остановились, закуривая.
— Тучи-то сгустились, — сказал один из них.
— Должно быть, утром пойдет дождь, — поддержал его другой.
— Тогда отоспимся, — утешился третий.
— Что-то Краб сегодня не в настроении.
— Понятно, нервничает. Ведь его в милицию вызывали. Говорили о краже денег из колхозных касс.
— Но ведь там было двое.
— Откуда ты знаешь?
— Слухи ходят.
— Э, бабья болтовня.
— Шамраю это не впервой. Однажды он рассказывал, как очищали квартиры.
— Врешь! Он никому про это не рассказывает.
— А ты напои его, тогда еще не такое услышишь.
Последние слова принадлежали парню по имени Леня, у которого завелись деньги.
Парни ушли, и тогда из дома через окно вылез Шамрай, подошел к забору и, опершись на него, замер, вслушиваясь в ночь. Голоса парней удалялись. Когда они совсем стихли в темноте, он достал из кармана папиросу и закурил. После нескольких затяжек торопливо загасил ее о подошву ботинка и решительно перепрыгнул через изгородь.
Улица была пустынна, лишь по другой стороне, прижимаясь друг к другу, медленно шла запоздалая пара. Шамрай даже не взглянул на них. То ускорял, то замедлял шаги, а поравнявшись с усаженным тополями двором, резко свернул вправо, на тропинку, ведущую в глухой темный переулок...
А утром из колхоза «Победа» пришла тревожная весть: ограблена касса, сторож, пытавшийся задержать грабителя, избит и связан.
На сей раз преступник несколько изменил «почерк»: в контору влезли через окно, вынув раму. Но сейф, как прежде, открыли отмычкой.
Оперативную группу возглавил майор Кузьмин. Как всегда подтянут, немногословен, с лицом строгим и непроницаемым, он сам все осматривал, распоряжался, что и как фотографировать, диктовал протокол осмотра места происшествия. Приказы отдавал четко, по-военному. Даже в этой суматохе он заметил, что у Турчина расстегнута верхняя пуговица на кителе, и сделал замечание.
Вести дознание тоже старался сам, и Мамитько, улучив момент, шепнул Павлу:
— Он что, думает — мы все испортим?
— А, не обращайте внимания, — махнул тот рукой.
Сторож, сухопарый, быстроглазый, с клоками седых волос над очень круглыми ушами, рассказывал:
— Около четырех утра я услышал в комнате, где стоит сейф с деньгами, какой-то подозрительный шорох. Я знал, что комната не заперта, и...
— Постойте, — перебил его Кузьмин, — как это не заперта?
— В конторе только председатель запирает свой кабинет.
— Какая беспечность! — возмутился майор. — Кассовая комната не запирается, решеток на окне нет. Что же это у вас делается, а?
— В старой конторе решетки были, — объяснил сторож.
— А в новой почему нет?
— Кузнец, должно быть, не успел изготовить. Я сам слышал, как председатель напоминал ему.
— Милиция тоже хороша, — хмурил брови Кузьмин. — Ведь все участковые получили указание проверить, в каком состоянии кассовые комнаты. Ну и работнички! Продолжайте, — сказал он сторожу.
— Так вот я и говорю: услыхал шорох и вспомнил о ворах, объявившихся в нашем районе. Сперва мне стало немножко страшно, нечего греха таить. Однако я быстро сумел взять себя в руки. Скинул сапоги и, взведя оба курка двустволки, тихонько подкрался к двери. Заглянул в замочную скважину... Мать родная — вор! Подсвечивает фонариком и отпирает сейф. Тут меня опять дрожь пробрала. Хоть убей, не знаю, как быть. И про инструкцию вашу забыл. Ежели бы знал, что он влез в окно, то, конечно, действовал бы как-то иначе. А так... Выставил я перед собой дробовик, ударил ногой в дверь и, вскочив в комнату, сразу левой рукой включил свет. Выключатель, сами видите, вот он, возле двери. «Руки вверх, — кричу, — разбойник! Ни с места!» У того аж деньги из рук выпали на пол. Белый стал, как эта стена. Подходить близко к нему я побоялся, чтобы не набросился. Даже предупредил, ежели шевельнется, то жахну из обоих стволов. Это подействовало. Стоит он ни жив ни мертв, руки не опускает и весь дрожит. Я тогда бочком, бочком начал подбираться к телефону. Вон он стоит, на столе, у самого окна. Однако сгоряча не заметил, что рамы в окне нет, да еще, как назло, совсем позабыл, что в «Рассвете» видели не одного, а двоих, за что и поплатился. Не успел я накрутить и двух цифр, как тот, второй грабитель, что дежурил во дворе, прыгнул в окно и чем-то огрел меня по голове. Аж искры из глаз посыпались! Однако, падая, я все же успел нажать на спусковой крючок. В себя я пришел еще засветло. Не могу пошевельнуться: руки, ноги связаны. Начал кричать, только кто же услышит, когда контора на пустыре. Повертелся, повертелся и стал ждать утра. Так что, как ни крути, а промашка получилась.