Валерий Панченко – Путь к созвездию Кентавра. Книга вторая (страница 11)

Событие 11. Новый бизнесмен в Австралии.

В конце мая 2073 года в австралийский порт Таунсвилл вошла океанская яхта под бело-голубым флагом Аргентины. На ней путешествовал аргентинский предприниматель и меценат Эстебан Рулли со своим другом и предпринимателем Цезарем Гальего.

Австралийским властям предприниматели заявили, что хотят открыть фирму по разведению скаковых лошадей Арабской породы. Кроме того, Цезарь Гальего подал прошение на амеравийское гражданство, так как Австралия являлась суверенной частью Амеравии.

Все процедуры были соблюдены, и вид на жительство Гальего получил уже через три месяца. Новая фирма была зарегистрирована под названием «Арабские скакуны из Кордобы». Гальего оказался не бедным бизнесменом: он выпустил облигации своей фирмы и разместил их в австралийском банке «Содружества» (Commonwealth Bank) под гарантии золота, которое он сдал на хранение в этот банк.

Гальего – стройный и сухопарый мужчина средних лет, отличительной особенностью которого являлись чёрная ухоженная бородка, усы и шрам на щеке, придававший ему мужественный и даже несколько воинственный вид. Его прямой, если не считать небольшой горбинки, тонкий нос, выразительный рот и пронзительно голубые глаза притягивали взгляды не только женщин. Он сносно говорил на англосакском языке – с местными у него практически не было языкового барьера, хотя в затруднительной ситуации можно было воспользоваться ЛАК-устройством.

В Австралии бизнес Гальего начал развиваться стремительно. Он приобрёл ранчо недалеко от Таунсвилла и приступил к его обустройству, на первых порах построив там конюшню, а затем виллу с сауной и бассейном. Ещё не была достроена вилла, а в конюшне уже красовалось несколько чистокровных арабских и ахалтекинских скакунов, для которых во дворе оборудовали беговой круг.

Цезарь Гальего активно искал новых состоятельных знакомых. Он быстро заимел приятелей в местном казино, а в городской мэрии его уже звали по имени. Вскоре к нему на виллу зачастили местные руководители и предприниматели. Там он еженедельно устраивал небольшие приёмы. Однажды на приём пожаловал сам мэр сэр Уинстон Гаршил.

После хорошего возлияния великолепного аргентинского вина, под аккомпанемент аргентинского танго, исполненного виртуозной парой из Аргентины, гости перешли на виски с добавлением родниковой воды по шотландскому рецепту. В этот чудный момент Гальего отвел в сторону мэра и, приблизив своё лицо к уху Гаршила, шепнул заговорщически, мягко щекотнув его своей бородкой:

– Я здесь один, рядом только лошади, хоть и хорошие, но лошади, они не люди. С женщинами у меня не очень получается, одни проблемы выходят. Расскажу как-нибудь потом. Сэр, я хочу куклу для утех, одну из тех, какие в Амеравии дают гражданам. Я хорошо заплачу.

Опьяневший мэр готов был помочь новому приятелю и сказал, не раздумывая, улыбаясь хмельной улыбкой:

– О, а ты проказник! Хотя это сложно, но для тебя я постараюсь сделать одного биокибера в женском обличье, – сказав это, Гаршил уставился на Гальего, как бы наводя резкость и заговорчески спросил, – или в мужском обличье?

Цезарь широко улыбнулся, приобнял мэра и ответил также заговорчески:

– Конечно в женском обличии! Я же стопроцентный мужчина!

Мэр ещё подумал немного, сфокусировав взгляд своих пьяненьких глаз на бородке Цезаря, и сказал:

– Это дорогая игрушка, Цезарь. Ты знаешь, сколько она стоит?

– О, да и плюс десять процентов для Вас, – тихо ответил Гальего.

Через пару недель после хмельного разговора мэр приехал на фазенду к Гальего с высоким ящиком, напоминающим большой хьюмидо́р[viii]. Открыли ящик, и все увидели спящую красавицу: в хьюмидоре полулежала девушка в спортивном трико и как будто спала.

– Вот, сэр Гальего, ваша кукла! – воскликнул мэр, сам немного позавидовавший Цезарю.

Инженер, сопровождавший «изделие», взял автоланцетом каплю крови из пальца Гальего и через анализатор ввёл данные в компьютер, сказав:

– Сейчас происходит активация системы биокибера, Вы, сэр Гальего теперь становитесь хозяином этого изделия. Зовут её Люси. Чтобы сменить хозяина, только Вы сможете это сделать, проделав то же самое, что и я только в обратной последовательности и введя секретный код. В этом случае вначале потребуется Ваша кровь для дезактивации системы, а затем кровь нового хозяина для её активации.

Кукла биокибер открыла глаза и посмотрела на окружавших её мужчин. Потом её взгляд остановился на Гальего и она, как всем показалось, радостно произнесла мягким девичьим голосом:

– Хозяин, Цезарь, здравствуйте, я рада Вас видеть!

Теперь ещё с большим интересом на фазенду хлебосольного весельчака Гальего потянулись руководители администрации и бизнесмены. Помимо танго и скачек, появилось ещё одно увлечение – танец живота в исполнении очаровательной Люси. Не многие знали, что это биокибер.

В сентябре, в начале австралийской весны, в порт зашла великолепная перламутрово-зелёная 80-ти метровая 4-х палубная моторная яхта под названием «Жасмин». Шкипер[ix] яхты, высушенный морскими ветрами седовласый аргентинец, отрапортовал Гальего о прибытии. За неделю до этого Цезарь анонсировал яхту, как своё новое приобретение, приглашая «сливки» местного общества на борт яхты. И как только она отшвартовалась в порту – целую неделю на ней устраивал приёмы. А в воскресный день прогремел с борта яхты салют, который с восхищением наблюдали горожане. На закономерные вопросы по поводу названия яхты, Цезарь отвечал сдержанно, что ему нравится цветок жасмин.

– Это королевский цветок, – говорил он, – его очень много растёт в Буэнос-Айресе в моём любимом парке, прозванном Палермским лесом. Там эти цветы большие и растут на огромных древовидных кустах, источая великолепный тонкий аромат.

Такое объяснение почти всех устраивало, хотя достаточно суровый вид Гальего даже отдалённо не напоминал образ сентиментального юноши.

В конце сентября Гальего вдруг засобирался на Африканский континент. С его слов он решил попробовать бизнес с богатыми африканцами, каковые там имелись.

– Вы, Цезарь, очень рискуете. Там в Африке полно отъявленных головорезов, которые не посмотрят на то, что Вы порядочный человек. Разве Вам мало того, что есть в Австралии, – отговаривал его мэр, который понимал, что с отплытием Гальего закончатся счастливые беззаботные вечера на его фазенде.

– Господин мэр, уверяю Вас, что Вы ещё не успеете соскучиться по мне, как я уже вернусь, – мягко отбивался от назойливого мэра Цезарь.

Он отплыл на своей яхте рано утром в начале октября. На яхте помимо штатной команды была хорошо вооружённая охрана из 10 человек. Местные власти, учитывая неспокойный регион плавания, разрешили поставить на юте кормовую скорострельную пушку. В грузовом трюме яхты разместили 5 скакунов, для каждого из них был оборудован денник[x]со страховочными фалами на случай шторма. На третьей палубе целую каюту занимала биокибер Люси, хотя ей достаточно было «хьюмидора», в котором её доставили из Амеравии.

Яхта держала курс через Индийский океан в Египет: Гальего в течение нескольких недель вёл переговоры с тамошним императором Бекусу о приезде к нему для демонстрации своих скакунов и наконец, был приглашён в Каир.

Уже пройдя Индийский океан, в Аденском заливе в сумерках при относительно небольшом волнении к замедлившей ход яхте подлетел конвертоплан без опознавательных знаков, с него по веревочной лестнице спустились на палубу два десятка крепкого телосложения бородатых мужчин. Их явно здесь ожидали – раздались радостные возгласы: «С прибытием, Булат!».– «Приветствую тебя, Давлат! Как и обещали – прибыли к тебе на помощь!» После выгрузки на палубу мешков с поклажей конвертоплан улетел.

Через сутки, на электрическом ходу в 30 узлов яхта вошла в Красное море. Ночь была темна, лишь изредка из-за туч проблёскивали звёзды. Где-то слева по борту простирался невидимый в ночи берег Африки, в лёгкий шум моря вмешивался только звук волн, рассекавшихся волнорезом яхты. Вдруг в каюте Гальего резко зазвонил селектор. Цезарь в этот момент видел сон о своей жене, прекрасной Жасмин, которую он оставил на родине в родовом доме у горной реки Терек. Звонок селектора от вахтенного выдернул его из неосязаемых объятий любимой, принуждая взять трубку селектора. Усилием воли, разметая остатки сладостного сна, Цезарь коротко спросил:

– Что случилось?!

– Командир, с левого борта к нам на большой скорости приближаются четыре катера. По-моему, у них плохие намерения! – ответил вахтенный.

Цезарь уже был на ногах, скомандовав:

– Включить сигнал тревоги, боевой группе к оружию!

Сразу же на яхте завыла сирена, оповещавшая экипаж о нестандартной ситуации на море. Через минуту вся команда была на палубе, охрана занимала огневые позиции согласно штатному расписанию.

Цезарь, тем временем достав из оружейного сейфа пулемёт и на ходу пристёгивая к нему патронную коробку, помчался на верхнюю палубу к капитанской рубке. Там его ждали вахтенный и шкипер, который доложил:

– Хозяин, слева по борту в десяти кабельтовых[xi] быстроходные катера! Идут на большой скорости, наперерез курсу нашей яхты.

В тепловизор было отчетливо видно четыре приближающихся судна. «Идут наперехват», – подумал Цезарь. В рубку заглянул старший десантировавшихся с конвертоплана «бородачей», спросив: