Валерий Осипов – Апрель (страница 16)
— Вполне вероятно. Сейчас я уже не могу точно утверждать, какую именно часть кислоты пришлось уничтожить.
— Теперь относительно динамита, Ульянов… У кого на квартире вы делали его?
— Вы же знаете об этом, господин прокурор, со слов Канчера.
— А сейчас хотелось бы узнать с ваших слов.
— Извольте. Белый динамит приготовлялся мною.
— В Парголове?
— Да, в Парголове.
— Когда?
— В феврале.
— А точнее?
— В первой половине февраля.
— Так, дальше.
— Смелее, смелее.
— Почему же замолчали, Ульянов? Вы, наверное, хотите сказать, что динамит вы готовили в доме акушерки Ананьиной?
— Я давал уроки сыну госпожи Ананьиной.
— И одновременно?..
— В первых числах февраля я попросил Михаила Новорусского найти мне урок.
— Новорусский был вашим другом?
— Нет, просто знакомый.
— Он учился в университете?
— Нет, Новорусский был кандидат Духовной академии. Вы это прекрасно знаете сами.
— Продолжайте, Ульянов… Ананьина знала о ваших занятиях с динамитом?
— Новорусский договорился со своей тещей Ананьиной…
— Ульянов, отвечайте прямо на поставленный вопрос: Ананьина знала о том, что в ее доме делается динамит?
— Конечно, нет.
— А Новорусский?
— Тоже нет.
— Но ведь это он предложил вам поехать на дачу своей тещи?
— Нет, давать уроки в Парголове я вызвался сам.
— Между прочим, вина Новорусского от этого нисколько не уменьшится.
— И тем не менее я повторяю: идея поездки в Парголово принадлежит только мне.
— Александр Ильич, я понимаю: вы человек благородный, хотите полностью выгородить Новорусского и Ананьину…
— Они решительно ни в чем не виноваты.
— Но ведь вашу химическую лабораторию в Парголове доставил Новорусский, а?
— Он не мог знать, для чего она предназначается.
— А для чего она предназначалась?
— Мне необходимо было изготовить недостающую часть динамита. Очень незначительное количество.
— А почему вы решили изготовить динамит именно на даче? Почему вы не сделали это на одной из городских квартир?
— Вследствие неудобства городских квартир для изготовления динамита, господин ротмистр.
— Сколько дней вы пробыли в Парголове?
— Около пяти.
— Точнее?
— Точнее сказать не могу.
— Когда вы прибыли туда?
— Между десятым и двенадцатым февраля.
— Убыли?
— Числа четырнадцатого, пятнадцатого.
— Что же явилось причиной ваших столь непродолжительных занятий с сыном Ананьиной?
— Ананьина сделала мне выговор за мои химические занятия.
— Значит, она догадалась, что вы приготовляете динамит?
— Нет, она высказалась в том смысле, что я больше времени уделяю химии, чем ее сыну.
— Она подозревала, что ваши опыты незаконны?
— Да, она говорила мне об этом.
— И что же?
— После первого же разговора с Ананьиной я уехал.
— А ваши опыты?
— Цель моих опытов была достигнута. Динамит был уже готов.
— У вас не сложилось такого впечатления, Александр Ильич, что Ананьина или кто-нибудь из ее родственников принадлежат к революционной партии, о существовании которой вам, предположим, ничего не известно?
— Нет, у меня такого впечатления не сложилось.
— Ананьина вела когда-нибудь с вами разговоры о старой «Народной воле»? О Желябове, о Перовской, например?
— Нет, никогда.
— А Новорусский?
— Тоже не вел.
— А вы были знакомы с женой Новорусского?
— Я виделся с ней несколько раз.