Валерий Осадчук – Чрез тернии к счастью (страница 4)

Кому что, а девочки, по природе своей, о любви мечтают, о красивых, пусть даже трактористах, приехавших их сватать на железном коне. И, давно не видя этого в своей деревне, а помня бабушкины и мамины рассказы, как это происходило в «старину», домысливали и фантазировали уже по-своему.

Слушая фантазии очередной подружки, все смеялись, надрывая животы от какой ни будь новой особенности в рассказе. Не зная практически, как «это» происходит между мужчиной и женщиной, но каждая видела, когда бык запрыгивал на корову, а хряк на свинью и, что при этом происходит, девушки пытались нарисовать картину, как «это» будет происходить у них и опять с визгом смеялись, держась за животы.

Однажды подружки стали не вольными свидетельницами сцены любовных отношений одного из старших братьев Васьки – тракториста, с приехавшей на практику, ветеринаршей.

В какое-то лето, накупавшись в ставке за деревней и обсохнув, не отправились домой, а зашли в старый колхозный склад, где с давних времён, хранились холщёвые и сетчатые мешки для картошки, а с развалом колхоза, оставшиеся ни кому не нужными. Вот там, на самом верху, под крышей, у них было гнёздышко, где они отдыхали от жары после купания.

Отдыхая однажды в гнёздышке, подружки услышали весёлый смех молодых людей и тут же в склад вбежали, смеясь, Васькин брат Гриша и практикантка-ветеринарша с фермы, оставшейся от колхоза. Они весело смеялись, таская друг друга за руки. Она пыталась вырваться, но была притянута сильной Гришкиной рукой и прижата к его груди.

Девушки из-за бугорков мешкотары, видели, как уста молодых людей слились в долгом, страстном поцелуе. Они испугались и чуть не выпрыгнули из гнёздышка, но целующиеся, в порыве страсти стали снимать друг с друга верхние одежды и бросать тут же, на мешки внизу.

Две подружки, испугавшись и закрыв рты ладошками, уткнулись лицами в мешки. Ольга, с другой подругой, оказавшись смелей, в полглаза, из-за пачек мешков, наблюдали происходящий процесс, так же прикрыв рты ладонями, чтоб не вскрикнуть, или громко не вздохнуть. Когда оба оказались полуголые, и третья подружка Ольги нырнула головой вниз, и расширенными глазами смотрела на смелую подругу, завороженно не отводившую взгляда от происходящего. И только лишь, когда Гришка осторожно положил девушку на спину и засверкал своими ягодицами, Ольга в шоке тоже опустилась в низ. А оттуда, ещё ниже, доносились только стоны и вздохи страсти.

Подружки лежали, затаившись, не живы – не мертвы, и от стыда и страха бледные, не глядя в глаза, друг дружке. В таком состоянии и не заметили, как внизу стихло.

Полежав ещё немного и не услышав снизу ни шороха, потихоньку стали выглядывать. Первой, как всегда, пришла в себя Ольга. Выглянув из-за пачки мешков и не обнаружив там никого, откинулась на спину и, наконец-то выдохнула полную грудь воздуха. За ней зашевелились подружки.

– Никого? – шёпотом спросила, всё ещё бледная, светловолосая Верка, та, что предпоследней убрала взор свой от происходящего.

– Никого, – кивнула головой Ольга. – Вылазьте.

– Ты всё… видела? – спросила другая светловолосая девушка, с виду младше других. Это только с виду. Из-за меньшего ростика, а на самом деле была на полгода старше двоих и на год старше тёмноволосой Галки, пухлой девушки, продолжавшей лежать на боку в самом низу гнёздышка. Всем подружкам было по пятнадцать – шестнадцать лет.

– Вылазь, Галка, – улыбаясь, позвала Ольга. – Всё, никого.

– Ты видела всё? – опять спросила Светка, не отводя восхищённого взгляда от подруги, как будто именно она была героиней события.

– Ага! – негромко ответила Ольга. – Гришкин голый зад, – расплывшись в широкой улыбке и рассмеявшись, пояснила девушка. Подруги ответили на слова девушки заразительным смехом.

– А чего они стонали? – сквозь смех спросила отошедшая от оцепенения Галка.

– Вот, дуры были! – сейчас идя по изъязвлённой белыми латками гравия, дороге, вслух произнесла женщина, опять споткнулась о камень и испугалась своего голоса в тишине безлюдной улицы, не вольно оглянувшись назад. «Дуры, то дуры, а Васька взял в жёны Галку, уже двоих детей ему родила. Верка, где-то в городе, в служанках в богатом доме. Шурка окончила ветеринарный техникум в городе и вернулась в деревню, работать на ферме, но вскоре родила. Оказалось, успела забеременеть перед выпуском и теперь сама растит ребёнка».

Ольга шла и вспоминала своих подруг: «Родила и не отказалась…, как я, – тяжело вздохнула женщина. – И ни кто её не выгнал и не убил. А я? – она ухмыльнулась, – испугалась родителей.

Рассуждая и бредя по утреннему городу, ноги сами довели её до дома подруги, где не раз Ольга находила пристанище при очередном разладе с мужем, а ещё до него, коротая вдвоём одиночество.

Саша – Александра, всегда была рада подруге. Оставшись одна в двухкомнатной квартире, после смерти мамы, больше двух лет назад, позвала пожить с ней подругу Ольгу, которую, настырно администрация выгоняла из общежития, как порвавшую связь с фабрикой. Олю долго уговаривать не надо было, и стали они жить вместе. Но, вот, два года назад, квартирантка вышла замуж и ушла к Ваське. И осталась Александра опять одна.

Не смотря на свои тридцать лет и не дурную внешность, замуж выйти, не получалось. То достойного не было, то женатые попадались, набивались на одну ночь или предлагали быть любовницей. Таких Саша отфутболивала сразу. Хотелось полноценной семьи: с детьми, с мужем, со стирками им ползунков, трусов, носков, готовкой каш, борщей. Всего того, что так отвергают многие «эмансипированные».

Ольга знала все проблемы подруги. И, даже то, что после двух ранних абортов у Саши были осложнения, и она могла не выносить ребёнка, что и явилось однажды причиной её не замужества. Жених, с которым Сашка жила больше года, узнал, что у подруги может не быть детей, вместо предложения заняться лечением, «ушёл по-английски». При встрече обе делились своими болячками, и становилось легче.

И Ольга не скрыла от подруги свою беду – оставленного в роддоме ребёнка. Обе плакали, рассуждая с высоты прожитых лет об ошибках молодости. Но, что было – уже не воротишь, а жить надо.

Однажды Александра посоветовала:

– Оль, а что, если найти ребёнка и через суд вернуть его? Ты ведь работаешь, прокормишь?

– Узнавала. Не отдадут. Надо замужем быть и квартиру иметь.

И, вот, когда всё-таки Ольга вышла замуж и квартира была, при разговоре о ребёнке, у Васьки проявлялся «озверин»:

– И не думай! Ни каких детей! – взрывался он. – Пока, – добавлял он, видя реакцию жены на свой ответ. Так, что не дай Бог, завести при нём разговор об отказном.

В свою очередь, Ольга советовала подруге:

– Саш, давай лечись. Я буду работать и помогу тебе деньгами. – На что та в отчаянии отвечала:

– Ты не представляешь, какие деньги на это нужны!? Без мужа олигарха, здесь проблему не решить.

Так и остались подружки, каждая со своим горем.

Постучав в дверь Сашиной квартиры, звонок, как всегда, не работал, Ольга дёрнула за ручку двери, та не поддалась. Постучала раз, потом ещё раз: «На работу, вроде рано», – тихо произнесла нежданная гостья и только собралась уходить, как дверь распахнулась и из неё показалась заспанная подруга в накинутом халате, придерживаемом рукой.

– Ты? – Удивилась хозяйка. – Так рано? Что случилось? – Но, увидев измученное лицо безмолвной подруги, Александра протянула правую руку, выскользнувшую из распахнутого халата, низ которого на уровне пояса сжимала левая рука и, взяв гостью за локоть левой руки, потянула за сбой в прихожую, скользнув взглядом по площадке, не видит ли кто её такую. Упавший с правого плеча халат, держался на левом, а вместе с рукой, из-под него высвободилась и правая грудь, красивая, пикантно слегка свисавшая. – Заходи, подруга, – ещё не совсем проснувшимся голосом, пригласила Саша. – Чё, как не родная? Проходи, – сильней потянула остановившуюся в дверях подругу, хозяйка, закрывая за гостьей дверь, пошла следом.

– Сашка, прости…, так рано… Ты не одна? – Почти бессвязно, извиняющимся тоном заговорила гостья. Проходя, Оля посмотрела, что дверь спальни прикрыта, всё поняла и повернула в кухню. Тяжело опустившись на стул у стола, облокотилась на стол, а голову с прикрытыми глазами подперла правой рукой. Следом вошла хозяйка, уже надев халат в рукава и подвязав поясок, присела на стул напротив подруги.

– Что, опять Васька чудит? – тихо спросила Александра. Ольга, ничего не говоря, только слегка кивнула головой. – Опять лез драться?

– У-у, – мотнула «нет» головой гостья. – Хуже.

– Ну, если трудно, не говори, – согласилась подруга. – Не будем бередить душу. Хочешь спать? – Ольга кивнула головой, не открывая глаз. – Я постелю тебе в зале, раздевайся. Можешь сходить в ванную, полотенце и халат там. – Саша встала и вышла из кухни.

И ещё раз, приняв ванну, из-за не покидавшего чувства брезгливой грязи, ночного бедлама, посвежев и телом, и лицом, запахнутая в халат Ольга, со своими вещами под мышкой, еле слышно шурша мягкими тапочками по полу, проскользнула в зал, где подруга уже постелила для неё постель на половинке дивана, не раскладывая его, и прикрыла за собой дверь.

Через некоторое время, Александра, проводив своего друга, подошла к прикрытой двери зала и услышала еле доносившиеся всхлипы. Резко открыв дверь и подскочив к дивану, на котором, накрывшись с головой, навзрыд плакала подруга. Сдвинув одеяло с головы Ольги, хозяйка стала утешать её: