Валерий Осадчук – Чрез тернии к счастью (страница 11)

Глядя в окно, Ольга не особо то и думала о том, что там видела. Её голова, её сознание были подчинены конечному результату цели – встрече мамы с крохотным существом, которого много лет назад она так бездумно предала, отказавшись от него и получив некое моральное облегчение, пресловутую свободу. Не думала тогда Ольга, что это облегчение будет мнимым и организм, сохранивший в памяти частичку себя, насильственно оторванную неокрепшим молодым сознанием, ныл, страдал от потери этой частички.

Всесильную, мудрую природу, не обманешь! В природе всё живое, всё чувственное, всё взаимосвязанное и зависит друг от друга.

Если произвела матушка Природа любой организм, травинку ли, водичку ли, камешек или человека, она будет сопровождать это всё в течение всей, определённой своими сроками, жизни: травинку – пока она растёт, зеленеет, становясь кормом для других детей Природы, или желтеет и засыхает, разлагаясь и становясь удобрением для других растений, проросших на её прахе; водичку – пока та, выйдя из недр Земли, течёт, питая своей влагой по пути русла, всё живое вокруг, либо испаряясь, возносится к облакам, накапливается в них, а оттуда матушка проливает её в виде дождя на всё рождённое ею, в стороне от водного русла, поя и омывая своих детей; камешек – определяя его предназначение и местоположение; человека – наделив его способностью разумно размножаться, помогать матушке, содержать Землю, украшать её, а состарившегося и умершего – примет в своё лоно, дав возможность продолжать свою миссию его потомкам. И каждое, не естественное, не определённое Природой действие – не естественная утрата своей частички, вызывает мучение всего организма, и длиться оно будет до полного восстановления положения определённого ей.

Соответствуя этому правилу, организм Ольги ныл, болел от нарушенного естества, определённого Природой. И в сознании девушки проявлялись картины, которые должны были быть при естественном ходе событий: малыш, радующийся при виде мамы, бегущий ей на встречу с распростёртыми ручонками и падающий в её объятия, получающий дополнительную энергию через мамин поцелуй. Но, почему-то Ольга не видит его личика! Почему-то личико ребёнка расплывчато, без чётких очертаний лобика, глазок, носика… Почему? – «Какой он сейчас? – попробовала мысленно представить Олежека. – Почти пять лет! Уже большой!». И всё! Больше не было представления, какой он сейчас. Да и откуда ему, этому представлению взяться? Для этого надо видеть ребёнка каждую минуту, кормить его, купать, укладывать спать, спеть колыбельную или сказку рассказать, видеть его первые шаги, слышать первые слова, провожать в ясли или садик…, тогда и в памяти будет храниться информация. Если не испытать всего этого, то трудно, или вообще не возможно вообразить того, чего не было.

Тяжело вздохнув, – «Как мучительно долго тянется время!?» – женщина промокнула следы скатившихся по щекам слезинок и сами глаза.

Долгожданная дверь, наконец-то клацнула отпираемым замком и из приоткрытой створки показалась медсестра.

– Вы здесь? Вот, смотрите, – Оля не подошла, а прыгнула к двери, где выглядывала дежурная и протягивала листочек, бланк назначения врача, – еле нашла в старых списках сотрудников, чудом не выброшенных. – Оля схватила бланк и увидела написанный ручкой адрес. Нервы её не сдержались и из глаз не потекли, а хлынули слёзы. Вместе с страданием, на лице появилась и улыбка благодарности этой любезной незнакомке, ни чем ей не обязанной.

Ольга поцеловала листочек и в порыве чувства благодарности, приникла к медсестре и поцеловала её в щёку.

– Спасибо, – всё, что смогла выдавить из себя сквозь слёзы девушка и, повернувшись, выбежала из фойе. Медсестра в след ей только пожала плечами и не произвольно, вместе с ответной улыбкой, из её уст вырвалось:

– Чудная…, – и она скрылась за дверью, опять щёлкнув замком.

Окрылённая надеждой Ольга, не пошла сразу домой, а, глянув ещё раз на листочек и прочитав адрес: ул. Садовая 21 кв. 4, – стала вспоминать, где она могла слышать о такой улице. Но, к сожалению, города, хоть он был и не большой, она не знала. На улице прохожих почти не было. Время ещё только близилось к полудню и, одни были ещё на работе, другие, ещё только собирались на работу, и спросить было не у кого. Пройдя ещё не много в сторону центра, так и не рискнула спросить ни у школьников, ни у торговки овощами и фруктами. На оставленые мамой деньги, на всякий случай купила по килограмму яблок и груш и полкило мандарин, и пошла дальше, в надежде встретить кого-то понадежней и возможно, осведомлённей.

Домой идти не хотелось. При выписке из больницы, можно было подождать Ваську, он бы зашёл, но, Ольге не хотелось его видеть, по крайней мере, пока. За две недели нахождения её в больнице, муж появился три раза. С последним разом, на кануне выписки, Оля отдала мужу не нужные ей вещи и сейчас шла налегке. Она, для себя уже решила всё окончательно, расскажет Василию о своей тайне-горе, и если он не поймёт и не примет её с сыном – она расстанется с ним. Отношения, сложившиеся между ними нельзя назвать светлыми, искренними и не связывают их ни чем, кроме штампа в паспорте. И к основной цели пойдёт сама. «Жалко только его родителей, – думала о стариках девушка, пересекая перекрёсток по „зебре“. – Добрые они, надеялись, что родим им внука. Но, ему не надо».

Перейдя на другую сторону улицы, Ольга увидела, на своё счастье, как из-за угла жилого дома-пятиэтажки, вышла женщина в длинной форменной куртке почтальона. – «Вот, кто может знать!» – подумала девушка и направилась к почтальонше. А та, повернув на тротуар, стала удаляться. Ольга пробежала несколько десятков шагов, и догнала женщину в форме. Женщина, услышав за спиной шум тяжёлых шагов, на ходу оглянулась.

– Простите, простите! Можно вас спросить? – Почтальон остановилась. – Может, вы мне скажете, где улица Садовая?

– Да, вон там, за больничным комплексом, – женщина махнула ладонью в сторону, с которой Ольга только, что пришла.

– Спасибо. – Ольга растерянно посмотрела на женщину.

– Не за что, – почтальонша безразлично повернулась и пошла восвояси. А девушка продолжала растерянно смотреть ей в след.

«Я ведь только оттуда пришла…» – расстроившись, рассуждала Ольга. Но, проснувшееся и постоянно укреплявшееся материнское чувство, не позволило отчаяться, и она решительно повернулась. Не идя к переходу, тут же перешла на другую сторону улицы, и через двор углового дома сократила путь на полквартала.

Обратная дорог оказалась короче и быстрей. Вскоре молодая женщина с одним полиэтиленовым пакетом с фруктами и другим, с личными вещами, оказалась на улице, вблизи больницы, из которой час назад вышла. Время было уже за полдень и на улице появились прохожие. Оглядев взглядом, кто из прохожих может быть более сведущим, и словоохотливым, Ольга увидела старичка с маленькой собачкой – спаниелькой на поводке. Девушка направилась к ним.

– Здравствуйте. – Подойдя на расстояние, не нарушавшее зоны ответственности «охранника», поздоровалась Оля. Пожилой человек остановился и взглянул на девушку. – Вы не скажете, где здесь улица Садовая?

– А, вот, не далеко, – человек полуобернулся и указал рукой направление. – За забором больницы налево и через один квартал направо, будет Садовая. – Старичок, как будто удовольствие получил, объяснив девушке, где улица, так радушно улыбнулся, а благодарная и, на ещё одну дольку приблизившаяся к своему счастью, девушка, подарила ему ответную улыбку.

– Спасибо, – девушка погладила по головке спаниельку, вставшую перед ней на задние лапки и как ребёнок маме, смотрела своими коричневыми глазками в глаза женщине, как будто сказать хотела: «Иди, иди! У тебя всё получится».

«Вот и собачка сочувствует мне, а люди не понимают…», – подумала Ольга, и благодарно помахав рукой спаниельке, провожавшей её взглядом, пошла в указанном направлении.

Не без труда, в лабиринтах дворов, Ольга нашла старую пятиэтажку с нужным номером, чёрным трафаретом выделявшимся в торце дома, на уровне верха окон первого этажа. Пройдя вдоль дома к первому подъезду, где на втором этаже была нужная квартира, девушка, волнуясь, поднялась на площадку этажа. Постояв в нерешительности мгновение перед дверью и набравшись храбрости, девушка нажала кнопку звонка.

Как всегда, ожидание мучительно: из-за двери ни звука, ни голоса.

«Нет дома!». – От отчаяния Оля чуть не заплакала и повернулась уходить, когда из-за двери, как бы из глубины, раздалось: «Сейчас, сейчас, иду, иду», – старческий голос извещал, что дома всё-таки люди есть.

Чувство отчаяния вновь сменило волнение и Оля опять, в состоянии ожидания, стояла перед дверью. Вот, наконец, замок клацнул своими железками, и дверь потихоньку стала отворяться, и, дойдя до половины проёма, остановилась, проявив маленькую, пожилую женщину, с удивлением глядевшую на гостью.

– Здравствуйте, – первой пришла в себя Ольга.

– Здравствуйте, вы к нам?

– Тётя Ма… Ой! Извините, Мария Владимировна, – девушка покраснела, ещё больше волнуясь, аж начала заикаться. – Вы м-меня… н-непомните? – Посмотрев, что тётя Маня напрягается, чтоб вспомнить, где могла видеть гостью, тихо добавила, опустив глаза: – Пять лет назад… рожала…