Валерий Нечипоренко – Ловчий (страница 35)

— Кофе?

— Нет, спасибо. Что вы хотели спросить?

Что я хотел спросить? Да и сам не знаю.

— Яна, почему вы, при вашем сильном и волевом характере, выбрали столь скромную профессию? Я уверен, что вы могли бы сделать блестящую карьеру на более престижном поприще.

Она задумалась, но не потому, что не знала ответа. Просто она подыскивала слова, чтобы доходчивей объяснить мне, бестолковому, то, что казалось ей очевидным.

— Дмитрий Сергеевич… Рассказать вам о самом ярком впечатлении моего детства?

— Буду признателен.

— Мне было около шести… Жили мы тогда не в Сосновой Поляне, а в другом месте, впрочем, это не важно. Однажды папа повел меня гулять. Мы шли по длинному-длинному зеленому бульвару, день был солнечным, а люди вокруг — веселые и добрые. Папа рассказывал мне о чем-то хорошем, похожем на сказку. Так, не спеша, мы дошли до желтой бочки, вокруг которой толпились люди с кружками. Дяди. Все они тоже казались веселыми и добрыми, знающими много сказок… («Она уже хромала», — невольно подумалось мне.)… «Папа, это морс? — спросила я. — Хочу пить». — «Нет, доченька, — ответил он. — Это напиток, который можно пить только взрослым дядям. Таким, как твой папа. Ты не возражаешь, если я выпью кружечку? А после мы зайдем в кафе и я куплю тебе сок. Только, чур, маме ни слова…» Я кивнула. У нас с ним уже тогда были свои маленькие тайны. Папа встал в очередь, а я постепенно отошла в сторонку. Чуть дальше, на зеленой травке, полулежали четверо или пятеро мужчин, которые громко чему-то смеялись. Может, они вспомнили смешную сказку, подумала я. Рядом гонялся за бабочкой игривый песик — крупный лохматый щенок. Не знаю, откуда появился этот котенок. Собака, оставив бабочку, бросилась к нему. Из мультфильмов я знала, что собакам положено гоняться за котами, а тем — удирать, а после дразнить своего преследователя с высокого забора. Такая у них игра. Котенок принялся удирать, но не по правилам мультиков, а как-то неуклюже. Может, у него болела лапка. Собака догнала его и сомкнула клыки на пушистой шейке. Брызнула кровь, и я поняла, что это не игра. Я завизжала, как сумасшедшая. Мужчины, среди которых был хозяин собаки, обернулись. Я была уверена, что сейчас они отгонят пса и бросятся на помощь котенку. Но они вдруг закричали наперебой: «Молодец, Джек! Ату! Так его! Задай ему перца!» Это было самое страшное. Но еще страшнее было стоять и ничего не делать… — Она резко оборвала рассказ.

— Чем же закончилась эта кошмарная история? — спросил я, видя что пауза затягивается.

Она подняла на меня потемневшие строгие глаза.

— Я знаю, о чем вы думаете, Дмитрий Сергеевич. Сегодня, мол, человеческая жизнь не ценится ни в грош, а она о каком-то котенке… Так вот что я вам скажу. Может, люди ненавидят и убивают друг друга оттого, что сначала утратили любовь к братьям нашим меньшим.

— Спорное утверждение, Яна. Я лично знал убийцу, который рыдал как ребенок, когда его домашний любимец угодил под автомобиль.

— Значит, в душе этого человека не все было черно, — уверенно отрезала она. — Я готова спорить и, поверьте, умею это делать, но, к сожалению, мне пора. Не хочу пропускать вторую пару. — Она решительно поднялась.

— Вам в какую сторону, Яна? Я могу подвезти.

— Спасибо, до Московских ворот я прекрасно доберусь на метро.

— Приятно было с вами побеседовать. Передайте привет своим. Ах да, мы же не виделись…

— Не забудьте о своих обещаниях, Дмитрий Сергеевич, — еще раз предупредила она.

Она ушла, а я нежданно подумал о том, что если кто и спасет Касаева, когда на того обрушится лавина напастей, это семья, и не в последнюю очередь Яна. И мне стало чуточку спокойнее за него.

Водитель затормозившего «форда», узнав, что ехать нужно в Сестрорецк, заартачился, но предложенная сумма мигом переменила его настрой. К счастью, он оказался молчуном, и я смог немного вздремнуть по дороге.

Не доезжая нескольких дворов до особнячка Нины Степановны, я попросил его свернуть в тупик и подождать меня с полчаса, пообещав заплатить за обратный путь столько же. Он охотно согласился.

Нина Степановна ничуть не удивилась моему появлению.

— А-а, Дима… Ну, здравствуй! Ты, наверное, за часами. Я их только сегодня заметила. Позвонила Гарику, он обещал разыскать тебя.

— Извините за беспокойство, Нина Степановна. А это вам к чаю. — Я протянул торт.

— Ну, спасибо, голубчик, — расчувствовалась она. — Однако проходи и ты к столу. У меня и рюмочка найдется.

— Вы, Нина Степановна, — золотой человек. К сожалению, я тороплюсь. Если только на пять минут…

— Так айда!

— Сейчас… — Я смущенно глянул в глубину двора.

— А-а… — догадалась она. — Ну, ступай, делай свои дела, а я пока накрою на стол.

Убедившись, что вход в сарайчик со двора не проглядывается, я шустро прошмыгнул внутрь. Через полторы минуты копия покоилась в надежном месте.

Пусть лежит себе до поры. В нужный момент я найду способ забрать ее.

— Привет, Дима! Ты уже хватился своих часов? — такими словами встретил меня Гарик, когда я вошел в его редакционный кабинет, где сегодня он пребывал в гордом одиночестве.

— Еще вечером вспомнил, что оставил их на умывальнике. Пришлось совершить незапланированную поездку в Сестрорецк.

— Понятно, а то мне Нина Степановна звонила.

— Все в порядке, Гарик. Что слышно на нашем фронте?

— Полная виктория, Дима! Почти все согласовано. Обещают опубликовать в пятницу-субботу. Единственное пожелание: предоставить хотя бы копии платежек.

— Вечером ты их получишь. Я еще ночью перегнал все реквизиты по гостиничному факсу, все же шесть часов разницы, и с минуты на минуту ожидаю ответ. Никаких проблем.

— Мне осталось заглянуть еще в пару редакций. Айда вместе!

— Гарик, я бы с удовольствием, но надо завершить всякие мелкие дела. И билет купить.

Зачем лишний раз светиться?

— Ладно, Димка. Я закончу сам. Но ты приходи в Домжур к шести. Принесешь платежки, а после вздрогнем на дорожку. Мне хотелось бы проводить тебя, но ты же понимаешь… — Он приблизил лицо и прошептал: — Пленка-то при тебе?

— Не волнуйся, Гарик. Я пришил к трусам кармашек, так что сохранность гарантирована.

— Ну, тогда до вечера?

— Договорились!

Вот и все! Как мало нужно, чтобы сломать человеку судьбу! Сколько я потратил? Шесть лимонов на «Радугу», полтора-два на застолья, поездки… Ну, пускай, для ровного счета — десять. Десять жалких лимонов и неделя времени. И проблема решена кардинально. И никто — ни заказчик, ни исполнитель — не несет уголовной ответственности и не подвергается ни малейшему риску. А эти неандертальцы предпочитают пальбу, взрывчатку, трупы, нагнетают социальную напряженность. Вот ублюдки!

Ребята, работать надо красиво.

В кафе я пришел чуть раньше, но оказалось, что Касаев уже здесь.

— Дима! — Он махнул мне рукой, приподнимаясь.

Тот, маленький столик на двоих, за которым в прошлую среду мы познакомились, был занят, и Касаев зарезервировал места за другим, более вместительным, где, кроме него, расположились еще двое посетителей. Один потягивал сухое вино, заедая солеными орешками, второй крутил ручку настройки транзисторного приемника, то и дело подливая в свой бокал темное пиво «Балтика».

Я сел напротив Гарика. Некоторое время он молча разглядывал меня.

— Димка, что-то мне не нравится твой вид. Не заболел?

— Есть немного. Как у тебя? Успел?

— Порядок. Ладно, Димка, о делах успеется. Вот, держи. — Он протянул мне объемный пакет.

— Что здесь?

— Пирожки с печенкой и луком. Лара напекла. Специально для тебя. Она у меня мастерица по этой части. Таких нигде не отведаешь.

— Ну, спасибо… Гарик…

— Погоди, Димка. Давай для начала вмажем. А то я уже истосковался, поджидая тебя.

— Лады! — Я поднялся.

— Нет-нет! — Он сделал протестующий жест. — Сегодня моя очередь.

— Твоя очередь была вчера.

— Какие счеты, Димка! Разреши мне это сделать. — Он выбрался из-за стола и шагнул к бару, где столпилась небольшая очередь.

Мой сосед справа продолжал крутить ручку приемника, замирая ненадолго, будто в надежде услышать приятную новость. Но новости, как всегда, были скверные.

Опять упал самолет… Продолжается забастовка шахтеров… Новый виток кавказской бойни… Землетрясение в Китае… Железнодорожная катастрофа в Индии… Разрушительный смерч над Австралией… Массовые отравления в Африке…

Сумасшедший дом, а не планета. Замкнутый круг, по которому бежишь, как взмыленная лошадь, а финиша все нет и нет.

А ведь Гарика можно избавить от этого дерьма, пришла вдруг мне в голову простая мысль.

Я припомнил, что, когда Старик изложил в общих чертах свою идею, я (в присутствии КЭПа) высказал опасение, что один-единственный звонок из любой редакции на фирму, под маркой которой мне предстоит работать, разрушит наш план.