Валерий Муллагалеев – Волчий клан (страница 2)

Едва джип затормозил, дверцы распахнулись, вылезли четверо, рассредоточились.

— Давай-давай! — закричал Колян. — Быстрей!

Клацнули затворы автоматов, и на дом обрушился шквал свинца. Пули прошивали модульный дом насквозь, срывая куски сайдинга как луковую шелуху. От грохота автоматов казалось, что стекла и щепки разлетаются бесшумно.

Хер-р-расе! Колян сказал своей банде, что они едут мочить Рэмбо? Я зло усмехнулся. Боится, мразь. Правда, я уже не тот, что раньше.

Я наблюдал за стрельбой из сарая. Не потому что устроил засаду — здесь я накладывал в тележку мясо и требуху, чтобы накормить зверей.

Тем не менее, чуйка подсказала взять с собой дробовик и сегодня с ним не расставаться. Она никогда не подводила, а от тесного общения с волками как будто обострилась.

Стрельба стихла. После оглушительного грохота тишина показалась ямой. Постепенно прорезался звук работающих двигателей, послышались отрывистые голоса.

Я сжал в руках «Ремингтон» и вздохнул. Уже четверть века не направлял ствол на людей. Но если к тебе домой вламываются со стрельбой, то что остается? Решить дело разговором? Вызвать полицию?

Выйти из этой заварушки живым шансов у меня нет. Остается только использовать эффект внезапности и выполнить две задачи.

Вперед, Жоряныч!

Я выскочил из сарая и побежал в сторону вольеров — длинного коридора из двух рядов клеток на открытом воздухе.

На бегу открыл огонь. Первым выстрелом превратил ближайшего автоматчика в решето. Передернул цевье.

— Он там! — заорал кто-то.

Автоматная очередь широкой дугой вспахала землю, приближаясь ко мне. Я выстрелил навскидку, автомат захлебнулся.

Еще перебежка к вольерам, и я оказался в лучах фар — ни черта не видно! Шмальнул по бамперу джипа, вырубая свет.

Увидел присевшего у фургона ублюдка, который менял рожок. Выстрел «Ремингтона» впечатал его в кузов.

Автоматчики ликвидированы — первая задача.

Краем глаза я заметил, как из-за капота целится из пистолета Колян, но среагировать уже не успел.

Ударило в грудь и в живот. Я рухнул в темный коридор с клетками. Следующая пуля щелкнула уже по металлической стене крайнего вольера.

Раздался голос Коляна:

— Вопрос о собачьих боях был решен заранее. С тобой или без тебя. Ты отказался, а я ведь предлагал! Земля тебе говном. Волк, блядь.

Цепляясь за стену я поднялся. От боли звенело в ушах, перед глазами все плыло. Я дотронулся до груди. Теплое и липкое. Куртка-бомбер пропиталась кровью насквозь.

Ремингтон я потерял. В любом случае с одним патроном не повоюешь. Я тяжело прислонился к стене и выглянул из-за угла.

Колян нетерпеливо махнул фургонам. Сдвижные двери откатились в сторону, наружу высыпали мужики с петлями на шестах и электрошоковыми палками.

Вышли и водители, с прищуром огляделись, один достал пистолет.

Что ж, всегда мечтал это сделать. Не зря оборудовал вольеры автоматикой. Только бы успеть.

Шатаясь, я доковылял до щитка с управлением. Эта пара метров далась мне нелегко. В груди жгло, в животе, наоборот, сквозил дьявольский холод.

Оставляя пальцами кровавые полосы, я открыл щиток и опустил самый большой рубильник.

Все двери вольеров разом распахнулись. Тут же высунулись настороженные острые морды.

Освободить животных — задача вторая и последняя. Теперь я свободен. Вдруг мне стало очень легко, предметы вокруг приобрели необыкновенную четкость.

Я вышел в просвет. Широко расставил ноги, чтобы не упасть. Ублюдки увидели меня и замерли.

— Еще живой, что ли? — пробормотал Колян.

Я вытянул вперед руку. Последнее слово в своей жизни я сказал громко и отчетливо, вложив в команду остатки сил:

— Фас!!!

За моей спиной всколыхнулся воздух. Дюжина серых силуэтов метнулась вперед. Без лая и рыка, с одной лишь яростью в желтых глазах.

Волкособы разбились попарно и атаковали одновременно. Умные они. Никто не хватал за руки или ноги — они убивали.

Крики паники разнеслись по лесу. Ублюдкам не помогли смешные палки-хваталки и шокеры, ни одна пуля не попала в цель.

Колян сразу сообразил, что бой неравный. Он бросил пистолет и прыгнул за руль, захлопнул дверцу.

В следующий миг в опущенное окно прыгнуло серое тело. Узкие челюсти сомкнулись на мясистой шее. Крик Коляна был коротким.

Всё.

Я обессиленно упал на колени. Каждый вдох отзывался резкой болью, руки онемели.

Вдруг я ощутил рядом чье-то присутствие. Это был Сигмар — единственный чистокровный волк в питомнике. Он командам не подчинялся, поэтому не принял участия в расправе и вышел только сейчас.

Подо мной на тронутой инеем траве дымилась лужа крови. Сигмар подошел. Боже, единственное, что я не хотел бы увидеть перед смертью, так это своего питомца, лакающего мою кровь.

Сигмар втянул воздух и шумно выдохнул. Наши взгляды встретились. Его желтые глаза показались мне серьезными и печальными.

Он сел напротив меня, запрокинул голову и начал выть. К нему присоединились волкособы, подняв к темному небу окровавленные морды.

Было в этом вое нечто мистическое, потустороннее, он словно уносил меня в иной мир.

Я улыбнулся и умер.

Как говорят в финальных титрах, ни один волкособ не пострадал.

Однако это оказался не финал моего фильма. Какое-то время я плавал во тьме, а потом прибой выбросил меня в мир чувств и ощущений. Невесомость сменилась тяжестью.

Я ощутил, что дышу, а по телу разливается жар. Слабость не позволяла поднять веки. Сквозь тьму я услышал поспешные шаги.

— Где мой брат? — прозвучал звонкий мужской голос. — Он жив?

Второй голос раздался над самым ухом, он был скрипучим и неприятным.

— Да, но…

— Хвала небесам!

— Его заразили, ваше благородие.

— Вздор. Сейчас не полнолуние.

— Убедитесь сами.

Холодные пальцы коснулись моего лица и приподняли веко.

— Вот, смотрите, радужка желтая.

Я увидел худощавого человека в белом халате со следами крови. Он мне не понравился.

— Убери руки, мудила! — прохрипел я.

— Видите? Видите? Он уже огрызается! — Скрипучий голос принадлежал врачу. — Боюсь, что его придется добить, ваше благородие…

— Я тебе добью! — ответил «ваше благородие». А ну-ка.

На плечо врача опустилась рука и отодвинула в сторону. Передо мной возник молодой мужчина в старинном мундире, явно офицер. Он опустился перед кроватью на колени, заглянул мне в лицо.

— Как ты, брат? — спросил он.