Валерий Михайлов – Зеркало Пророка. Том 1 (страница 4)

– Ты должен был меня бросить, – сказал Маб, когда они решились ненадолго остановиться, чтобы лошадь смогла отдохнуть.

– А ты бы меня бросил?

– Можешь быть в этом уверен.

– У меня и так уже умерло слишком много друзей. Практически все. Так что кроме тебя у меня нет ни единого друга, – признался Габриэль.

– У меня тоже. Для Филина я никто, для Кадора и его шайки – чужак дворянского происхождения, для остальных…

– Так ты дворянин?

– Только будь добр, никому не говори об этом.

– Даже тебе?

Друзья весело рассмеялись.

Маб был из рода Мак-Грегоров – мятежного клана, бывшего в те времена вне закона. Его отца, небогатого землевладельца, казнили за участие в антиправительственном выступлении.

Основателем своего клана Мак-Грегоры считают Грегора, или Григория, который будто был третьим сыном короля скоттов, Алпайна, царствовавшего около 787 года. Во время не прекращавшихся войн за независимость Шотландии соседи Мак-Грегоров Аргайлы и Бредалбейны умудрились получить дарственные грамоты на земли Мак-Грегоров.

Обманутый клан силой отстаивал свои права и довольно часто добивался победы, которой пользовался достаточно жестоко. В столице их вполне естественное поведение изображалось как следствие необоснованной жестокости, единственным средством против которой было искоренение всего племени.

Окончательным поводом для решительных действий против Мак-Грегоров стало их выступление во время якобинского восстания 1715 года…

Другим, не менее важным, чем встреча с Филином, событием для Габриэля стало его знакомство с маркизой Элеонорой Отис.

Была Элеонора высокой, стройной красавицей. Лицо античной богини, белая кожа, черные волосы и глаза, в которых сверкали искорки. Она имела властный, независимый характер и не боялась ни бога, ни черта, и уж тем более суждений поборников нравственности.

Тогда ей было около двадцати, и она отметила уже два года достаточно удачного замужества. Маркиз, сумевший волею случая оказаться на верной стороне во время второго якобинского восстания 1745 года, проявил себя в битве при Каллодене. Умело этим воспользовавшись, он делал стремительную карьеру военного, из-за чего наъходился в постоянных разъездах, что делало его очень милым в глазах жены.

– То, что мы встречаемся от случая к случаю, украдкой, помогает нам сохранить всю прелесть свежести отношений. Мы все еще остаемся любовниками, несмотря на узы законного брака, – говорила маркиза.

Маркиз был создан для того, чтобы быть идеальным мужем, то есть для того, чтобы гордо носить на своей красивой голове ветвистую корону, тщательно взращиваемую супругой. Он обожал маркизу, считал ее ангелом, не способным «на такое» и, наверно, единственный из их окружения не знал о шалостях жены. Надо отдать маркизе должное, она никогда не злоупотребляла наивностью мужа, и в любовные интриги были посвящены только немногие близкие друзья.

– Любовь должна быть красивой, – говорила она, – подобно птице она должна парить в небе высоких чувств и избегать низости разоблачения и скандалов.

В общем, маркиз мог гордо и с достоинством носить звание мужа.

Главной страстью маркизы было коллекционирование. Первой ее коллекцией являлся прекрасный, наверно, самый прекрасный в Шотландии зимний сад, где удалось собрать редкие растения чуть ли не со всего света.

В качестве второй коллекции маркизы выступал ее салон, где два раза в неделю собирались весьма интересные люди. Многие из них разыскивались у себя на родине как опасные преступники, а другие были поэтами, художниками, музыкантами. Третьи…

Единственной запрещенной темой в салоне была политика.

– Если вам нечего больше сказать, лучше молчите, – обрывала она любого, кто пытался нарушить запрет, – это самая низкая из считающихся приличными тем, способная своими миазмами отравить дух моего дома. Молчите, иначе мои драгоценные растения завянут, а этого я вам уже не прощу.

Познакомил их Роберт Ричмонд – бедный дворянин из горной Шотландии. Потеряв все из-за якобинского восстания, он вынужден был покинуть родные места и отправиться на заработки, куда глаза глядят. В конце концов, он осел в Эдинбурге, где занялся торговлей дорогой контрабандой, и маркиз оказался в числе его клиентов.

Ричмонд был готов на все, чтобы стать одним из тех немногих, кому открыт доступ в салон маркизы, где собирались, как сказал один из завсегдатаев, самые исключительные люди. Сам Ричмонд не являлся исключительным человеком, что автоматически закрывало перед ним двери салона. Желание стать вхожим туда стало для него наваждением. Однажды он сам попытался напроситься на приглашение.

– Вы мне не интересны, – отмахнулась от него маркиза.

– А если я познакомлю вас с тем, кого вы с радостью захотите видеть у себя в салоне? – спросил он: оказавшись несостоятельным в качестве невесты, Ричмонд решил пробраться на свадьбу в качестве свахи.

– И с кем же вы можете меня познакомить? – лениво спросила маркиза, ей уже порядком надоел этот человек.

– С личным секретарем и советником самого могущественного преступника нашего города, настолько таинственным, что даже сам король ночной империи не знает, что он за птица. Он молод, красив, интересен, умеет себя вести.

– Он действительно таков, как вы говорите? – этот вопрос маркиза задала уже с подлинным интересом.

– Вы можете сами в этом убедиться. Только скажите, и я приведу его к вам.

– Хорошо. Я приму вас в четверг в четыре.

– В четверг в четыре мы будем у вас!

На следующий день в непростительно раннее время Ричмонд что было сил колотил в дверь дома Филина, обитатели которого спали крепким сном. Наконец, щелкнул замок, и дверь слегка приоткрылась.

– Что надо? – буркнул открывший мальчишка, недовольно глядя на столь раннего посетителя.

– Это шевалье Ричмонд. Мне нужен господин Габриэль. Он меня знает.

Габриэль жил в доме Филина, где делил с Мабом комнату рядом с его кабинетом. Филину это было удобно, так как они всегда были под рукой, если, конечно, не выполняли очередное задание.

– Подождите, – сказал паренек и захлопнул дверь.

Через несколько минут дверь снова отворилась. На этот раз ее открыл Маб.

– Что вам угодно? – спросил он холодно Ричмонда.

– Мне нужен Габриэль.

– Он спит.

– Так разбудите!

– У него была трудная, бессонная ночь. Так что приходите позже.

– Это срочно.

– Ладно, я постараюсь его разбудить. Подождите пока здесь.

Сказав это, Маб нырнул за ковер, закрывающий лестницу на второй этаж в покои Филина.

– Что случилось? – недовольно спросил Габриэль.

У него действительно была трудная ночь, которую он провел в седле под проливным дождем и сильным, холодным ветром. Он вернулся домой каких-то пару часов назад. Выпил разогретого вина и забрался под одеяло. Утренний визитер был совсем некстати. Его поведение могло оправдать разве что известие о приближающемся конце света.

– Вы не представляете, что я для вас сделал! – таинственно улыбаясь, воскликнул Ричмонд.

– Вы подняли меня с постели после бессонной ночи.

– Поверьте, дружище, это того стоит.

– Только давайте без пафоса и театральщины.

– Я добился для вас аудиенции у маркизы Отис.

– Что, прямо сейчас?

– Она будет нас ждать в четверг в четыре часа.

– И ради этого вы подняли меня на ноги ни свет ни заря?!

– Я думал, чем раньше вы услышите эту новость…

– Лучше бы вы меньше думали. К тому же, я не просил вас ни о каких аудиенциях, – резко оборвал его Габриэль. – И с какой стати ей меня приглашать?

– Я сумел заинтересовать ее вашей персоной, – гордясь собой, произнес Ричмонд.

– Вы посмели болтать обо мне?! Представляю, что вы ей наговорили. Хвастливый, болтливый дурак!

– Что за шум? – вмешался в разговор Филин, которого разбудил сначала стук в дверь, а потом и громкие голоса.

– Ваш секретарь лишен чувства благодарности. Вместо того чтобы меня отблагодарить, он…

– К делу.