Валерий Михайлов – Частное лицо (страница 13)

– Да что ты с ним говоришь! Он такая же мразь, как и тот, только в тысячу раз хуже. Тот, по крайней мере, не корчит из себя хорошего! – высказалась Алла. – Эдвард, скажи, почему ты вообще заставляешь сидеть нас с ними за одним столом. Мы не обязаны их кормить… Или нет, пусть питаются вместе с прислугой!

– Это у тебя от неправильного положения ног, – язвительно заметила ей Катя.

– Хочешь сказать, что что-то не так с моими ногами? Да что бы ты понимала, соплявка!

– Ну да, – продолжила Катя, – стоило тебе их ненадолго сдвинуть, как гонор полез изо всех щелей.

– Ах ты сука малолетняя. Эдвард! Сделай что-нибудь, или я сама проучу эту сучку!

Судя по выражению лица Генриха Нифонтовича, он уже собрался, было, объяснить Алле, кто здесь сука, но ему не дал этого сделать Эдвард Львович.

– Прошу вас, успокойтесь, – сказал он тихим и каким-то страдальческим голосом. – Неужели вы так и не поняли, какая опасность нависла над всеми нами? Неужели вы не видите темные флюиды сил Сета? Да откройте же глаза! Всмотритесь в ту черную тучу, которая повисла над нами? Или вы действительно думаете, что все дело в этих двух смертных? А если бы и так, то кто есть вы, а кто есть они? Вы – Магистры и Жрицы, и не стыдно вам так опускаться? Не стыдно столь сильно реагировать на слова слепых? Не мы ли должны подавать им пример величия? Тем более сейчас, кода Сет со своим воинством готовится нанести нам удар? А раз так, то говорю я вам, оставьте злость и ваши мелочные обиды и обратите свои души к Гору и Осирису! Да пребудет с нами Айвасс и мудрые слова учителя Кроули!

– Да пребудет с нами Айвасс, – повторили они все хором, и…

Словно в подтверждение его слов ливанул дождь. Он обрушился с небес на землю точно коршун на свою добычу. Когда мы садились за стол, в небе светилось солнце, и ничто не предвещало дождя. Но еще до того, как подали кофе, налетел мощный порыв ветра, а затем с неба обрушилась стена воды.

Ливень заставил всех замолчать. Обстановка стала торжественной, а Гроссмейстера так раздуло от собственной классности, точно он был самцом жабы в брачный период. А потом был гром. Сначала, на какое-то мгновение небо стало похоже на разбитое блюдце, а потом громыхнуло так, что во дворе испуганно завыли припаркованные машины. Гром был настолько громким, что заглушил крик испугавшейся Кати. А преподобный Магистр Юга подскочил на месте так, что вылил свой кофе на кремовые брюки Веры Павловны. Затем, словно по команде все вскочили из-за стола. Ошпаренная Вера Павловна, ругаясь, как сапожник, побежала приводить себя в порядок, а остальной жреческий состав за исключением Моисея Марковича, испуганно бормоча заклинания, двинулся в зал для ритуалов.

– Да, нелегко вам пришлось сегодня, – сочувственно сказал он, когда мы остались одни.

– Бывало и потрудней.

– Не желаете коньячку?

– Отчего ж не желаю? Желаю.

– Тогда позвольте предложить перейти в каминную. Люблю, знаете ли, пить коньяк, наблюдая за пламенем.

– Предложение принято единогласно.

– Кстати, вы знаете, что фраза «пойдем куда-нибудь посидим» вполне могла появиться на свет в древнем Риме, граждане которого любили собираться в общественных туалетах, которые, разумеется, туалеты, были не чета нашим.

– Вариация на тему «деньги не пахнут?»

– Что-то вроде того.

Каминная мне понравилась. Она была меньше других комнат, зато в ней я впервые в этом доме почувствовал себя в своей тарелке. Моисей Маркович ловко развел огонь.

– Предлагаю расположиться прямо на полу, – предложил он, подразумевая под полом толстый ковер. – Сигару?

– С удовольствием.

Мы закурили, прикурив от специально приготовленной для этого лучины.

Несколько минут мы сидели молча.

– А вы не слишком надоедливы для следователя, – заметил Моисей Маркович.

– Не хочу портить атмосферу.

– Это хорошо. Я не люблю, когда портят воздух.

– Я не это имел в виду.

– Вам видней, но все же, я ни за что не поверю, что у вас не найдется для меня какого-нибудь вопроса.

– Сегодня я задаю только один вопрос.

– Да? И какой же?

– Что вы здесь делаете? Я имею в виду, какими судьбами вас занесло в этот Орден?

– Я понял, что вы имеете в виду. Насколько хорошо вы знакомы с Кроули?

– Читал о нем у Уилсонов. Как у Колина, так и у Роберта. Читал его биографию, выпущенную в серии «Жизнь Запрещенных Людей». Читал «Книгу Закона», «Книгу Лжей», «Лунного дитя» и «Дневник наркомана». Кое-что нашел о нем в Интернете. В общем, можно сказать, ничего.

– А как с другими его книгами?

– Для меня там слишком много египетской мифологии, таро и каббалы. Пожалуй, я слишком невежественный для этого.

– А что вы скажете на то, что здесь я обнаружил нигде ранее неопубликованные дневники Зверя 666 (так часто называл себя Кроули).

– Они подлинные?

– Без всякого сомнения.

– В своей книге «Моя жизнь после смерти» Роберт Антон Уилсон описывает одну весьма интересную историю. В августе 1968 года испанское правительство на острове Ивиса отправило за решетку человека, которого в частности (у него было немало других имен) звали Эль Мир Де Хори. Дело в том, что он подписывал свои картины такими именами как Пикассо, Ван Гог, Матисс… Причем эксперты принимали его картины за полотна тех художников, имена которых стояли на холстах. Уилсон делает логичный вывод о том, что теперь, после этого скандала, глядя на картину, подписанную тем же Матиссом, нельзя быть уверенным в том, кто ее написал: Матисс, Эль Мир или другой еще не раскрытый гений мистификации.

– Да, я читал биографию Эль Мира. Она называется, кажется «Подделка». Имя автора по-моему Клифф… Кстати тоже весьма достойный образец мистификации, хотя, бесспорно, эта история имела место в действительности.

– И что, вы продолжаете утверждать, что эти дневники однозначно написаны рукой Кроули?

– Скажу так, эти дневники вполне достойны того, чтобы быть написанными рукой Кроули.

– А вы… Как относитесь к Кроули?

– Я очень многому научился у этого человека, как, впрочем, и у Ошо, и у Петра Успенского, у Карлоса Кастанеды… Я с огромным уважением отношусь к этим людям, и если у меня появляется возможность еще ближе приобщиться к их наследию, я ее не упускаю.

– А что вы скажете о том, что происходит здесь?

– Вы хотите знать, как я отношусь к тому, чем занимается здешняя компания?

– Именно это я и хочу знать.

– Знаете… Это как дзен и Пелевин. Не совсем удачное сравнение.

– Зато вполне понятное и четкое.

Мы напивались медленно и неуклонно, а когда надрались до состояния откровенного разговора, он затронул тему, ради которой и организовал распитие коньяка тет-а-тет.

– Знаете, у вашего друга талант устраивать провокации, – сообщил он мне таким тоном, словно открывал тайну государственной важности. – Хотите верьте, хотите нет, но такими я никогда их еще не видел. Такие всегда важные, воспитанные… И тут раз… Признайтесь, может он и правда служит Сету?

Рассмеявшись, он дал понять, что последнее утверждение было шуткой.

– Не знаю. Я действительно знаком с ним всего только два дня. Два, – я показал два пальца.

– Нет, скажите, – не унимался он, – так достать Дворецкого… Ну это понятно. Но что он успел уже сделать Алле?

– Насколько я понял, он намекнул на ее довольно-таки нелицеприятное прошлое.

– А вам не посчастливилось стать свидетелем этого разговора?

– Не только. Она была со мной слишком надменной, и я не удержался и намекнул ей на то, что понял намек Клименка.

– Ну да, конечно, для нее это как…

– Представляете, а я в нее чуть не влюбился. Когда я ее впервые увидел, она показалась мне совершенством, грацией и изяществом в одном флаконе.

– Ну пыль в глаза она пустить может. А что он сделал такого Надежде?

– Этому… а этой, как ее… Шапокляк?

– Шапокляк?! – от смеха он поперхнулся.

– С Шапокляк у них похоже взаимная идиосинкразия на уровне коллективного бессознательного… – предположил я.

– Возможно, вы и правы. Черт… Кажется, я перебрал. Теперь бы еще перебраться…