Валерий Медведковский – Розовые очки. Рассказы (страница 2)

– А окопы копали?

– Нет, некогда было.

– А марш-бросок с полной выкладкой, в противогазе?

– Ну что вы…

– А спали в палатках, на нарах?

– Как это?

– А стреляли?

– Да, три патрона…

– Где питались?

– В столовой, трехразовое питание, по два блюда на выбор.

– Да-а-а… Не служба, а курорт, – задумался полковник.

В обеденный перерыв пили чай. Полковник из дачных запасов принес банку с вареньем, кружку, блюдце, ложечку. Все для студента. Сидели обсуждали все жизненные вопросы, волнующие студента. Все было мирно и душевно.

Однажды варенье в банке кончилось. На дне осталась ложка – одна порция. Оценив обстановку, полковник принял решение: пора заканчивать трапезу. Вспомнил, что когда он служил, то банку с вареньем, которую родители присылали военнослужащим, поручалось доедать хозяину банки.

– Ты назначаешься хозяином банки, тебе эту банку и доедать, – донес он свои воспоминания студенту.

– Потом что с ней делать?

– Потом ее вымоешь, отдашь в хозяйственную часть девчонкам.

– Зачем девчонкам банка?

– Скоро 8 марта, они в эту банку цветы поставят, – пояснил полковник.

Вручил банку студенту, отправил в коридор к кулеру набрать в нее кипятка и сделать последний стакан морса.

Студент ушел. Вернее, поплелся. Как-то неуверенно, с сомнением на лице.

Полковник седьмым чувством ощутил, что дело идет не по плану. На всякий случай выглянул в коридор. Студент не пошел к кулеру. Отправился прямиком в туалет. Полковник осознал, что студент не вник в суть армейской традиции. По-видимому, решил, что банку просто надо вымыть.

Вскоре вернулся веселый студент без банки.

– Можешь повторить, что я тебе сказал сделать с этой банкой? – обратился полковник к студенту.

– Так точно! Ее нужно вымыть и отдать в хозяйственную часть девчонкам на 8 марта цветы ставить.

– Это все, что ты услышал?

– Да, – с недоумением согласился студент.

– А я тебе не рассказывал о старой армейской традиции, что хозяин доедает самое ценное, что осталось в банке, последнюю ложку?

– Да, а что? – не понял вопроса студент.

«Значит, не все забыл, о чем я его инструктировал», – немного успокоился полковник. Одновременно до полковника дошло, что студент на своих сборах в лагерях остался студентом, а не солдатом. Студент понятия не имеет о ценности продуктов для тех людей, которые находятся в армии. Для студента это не праздник жизни, это просто грязная банка.

Решил еще раз пояснить старую армейскую традицию служивших в настоящей армии:

– Понимаешь, в армии кормят хорошо, сытно. Я тебе немного о меню расскажу, которое в прошлые времена было. Например, перловка. Поскольку масла, других жиров и приправ в армии по норме маловато, то каша варится на воде. Она расплывается сразу, пристает к алюминиевой тарелке. Приходит личный состав кушать, а каша, мягко говоря, примерзает к тарелке. Ты эту тарелку перевернешь, а каша из нее не вывалится, и ты будешь давиться этой кашей, но есть, потому что кушать хочется. Особый деликатес представляет ржавая, соленая, жареная селедка. Запах такой еды убивает всех тараканов вокруг, как бактериологическое оружие. После принятия такой пищи у тебя неделю болит живот. Еще лучше выглядит жареная квашеная капуста. Следующее блюдо – порошковая картошка. Это бывает весной, когда уже нормальной картошки не остается. Тогда достают концентрат долгого хранения, который разводится на воде. Что-то типа клейстера. Без вкуса и запаха, но сытная штука. Учитывая, что никаких специальных добавок к питанию нет, а зарплаты рядовому составу хватает только на сигареты, представь ценность банки с вареньем, в которой есть целый стакан ароматного морса.

– Представил, – удивляется студент короткой повести о прежних порядках в армии.

– Теперь представь себе, что владелец, у которого есть еще в запасе стакан или два стакана нормального ароматного чая с вареньем, мог пойти и просто так вымыть эту банку?

Студент задумался, почесал затылок.

– Ну… Сейчас-то все не так. Сейчас все по-другому. Этого быть не может. Теперь всего много.

– А если подумать?

– Зря я банку вымыл, – сокрушается студент.

– Не в банке дело. В лагерях для студентов – аттракцион с трехразовым питанием.

Воинская служба со всеми тяготами и лишениями остается за кадром их сознания.

Японский мотив

У японцев есть чему поучиться. Вот, например, выражение «он умеет жить» японцы понимают по-своему. В их представлении человек, умеющий жить, видит радости жизни там, где другие проходят мимо.

Гуляю с собакой. Наблюдаю картину утра:

Трудовой народ с серыми лицами бежит на работу. Взгляд упирается в дорогу. Думы на работе. На лицах испуг опоздать. Ноги сами по себе несут к метро.

Отмечаю про себя, это точно не те, кто «умеет жить по-японски». Чтобы увидеть радости жизни, надо остановиться, оглядеться, осознать себя в этом мире.

Думаю, хорошо, что у меня есть собака. Пока я ее прогуливаю, вижу прелесть осеннего утра, багряные листья, утренний туман, восход солнца. Видимо, я умею жить…

Мое внимание привлекает бегущий по дорожке сквера нечесаный мужик с помятой физиономией. В спортивных брюках с обвислым задом и оттопыренными коленками. На ногах основательно поношенные кроссовки «Адидас». В руках смартфон, в глазах блеск и надежда. Торопится навстречу судьбе, говорит в телефон:

– Колян, ты где? Я тебя жду. Ты куда пропал?

Мы с собакой уступаем дорожку.

Навстречу бежит другой мужик. Прилично одетый, в новой куртке и целых брюках. Он машет издали рукой, призывно мычит. Видимо, это Колян… Выдают душевную близость мужиков – помятые физиономии.

Колян идет по дорожке небольшим зигзагом, что указывает на то, что он с утра взял на грудь грех – граммов 200. По этой причине немного сбивается с курса. В руках Коляна тощий целлофановый пакет, который он несет бережно, оттопыривает руку при поворотах.

– Родной, я тебя заждался…

– Ты че, не мог меня найти? – удивляется Колян.

– Да я тут у бабы того… – объясняет лохматый.

Мужики по-братски обнимаются, слезы наворачиваются на их измученные ожиданием лица.

Вот это я понимаю – мужская дружба, вот это я понимаю – преданность. Вот она, счастливая встреча, – отмечаю свои наблюдения.

Тяну собаку за сиреневый куст. Собака обнюхивает осенние поганки, справляет нужду, тянет меня на аллею. Я упираюсь, не хочу мешать мужикам.

Колян достает из целлофанового пакета двух «мерзавчиков». Если кто не знает, это две маленькие, готовые к употреблению бутылки спиртного, грамм по двести в каждой.

Лица друзей преображаются, на них распрямляются морщины, пропадают мешки под глазами. Внутренний свет излучают глаза, спины гордо распрямляются, руки перестают дрожать. Они уверенными движениями откупоривают посуду и махом отправляют живительную влагу в аппарат пищеварения. Занюхивают рукавами мануфактуры порцию драгоценного напитка. Жмурятся на утреннее солнышко, с удовлетворением крякают.

Колян движением фокусника достает из пакета два пирожка, распределяет закуску.

– Ух ты! Где взял? – обрадовался приятель.

– Давай закусывай, не отвлекайся… – наставляет Колян.

Приятели с аппетитом, который мало кто испытывает в таком качестве из обычных граждан, жуют пирожки.

Колян мечтательно рассматривает верхушки деревьев, его друг ворошит носком «Адидаса» опавшие листья клена.

– Красота, – широким жестом Колян обозначает место вокруг себя.

– Осень, однако, – соглашается приятель, удовлетворенно кивает головой.